Дарья Вознесенская 
Игры стихий

Игры стихий – 1

«Дарья Вознесенская «Игры стихий»»: АСТ; Москва; 2019
ISBN 978-5-17-113378-8
Аннотация

Все нормальные попаданки в магический мир знают: сил им дадут немерено, ректор и принц в них влюбятся, а этот самый мир будет спасен. Моя новая жизнь вроде начиналась по законам жанра, но потом что-то пошло не так. Я стала изгоем, скрывающим свою магическую силу, ректор влюбляться не торопится, а первый же встреченный принц разбил нос. Да еще и Тень Императора маячит вдалеке, грозясь выжечь мозги. Но чтобы я сдалась? Да никогда! Верну-ка я все туда, куда и положено. Тем более что мир, похоже, спасать все-таки придется.

Дарья Вознесенская
ИГРЫ СТИХИЙ

1

Дзы-ынь. Дзы-ынь.
Я открыла глаза и застонала.
Голова раскалывалась, а это означало, что с проводами очередной Ленкиной «любви», не дошедшей до стадии кольца и венца, мы переборщили.
Поплелась в ванную. Где-то я читала, что треть книг современных писателей начинается со сцены похмелья. Чтобы читатели могли отождествлять себя с героем. Или с героиней.
Я мрачно уставилась на свой весьма потрепанный вид в зеркале и покачала головой:
— Хреновая героиня из тебя, Анечка.
Вот как так получается: в студенчестве водка без закуски и часовой сон на кухонном полу организму не казался чем-то непереносимым, а в двадцать пять лишний бокал дорогого вина превращает утро в пытку? А что будет в тридцать? Покроюсь чешуей и обзаведусь пятнадцатью кошками?
Настроение было под стать внешности, а внутри зудела неясная тревога. Странно. Ведь я не склонна к рефлексии и непонятным переживаниям. И по жизни оптимистка, точнее «позитивная дура», как любил заявлять мой бывший, когда хотел поругаться. Аспирин, душ, фен, макияж, любимые джинсы и кашемировый свитер. Немного помогло. Я сама мисс Позитив сегодня. За окном выла мокрая, серая вьюга: город уже просыпался. Отковыривать с машины лед вперемешку со снегом не хотелось, сегодня проще доехать на метро, тем более что кроме работы мне никуда не надо. Так что я отбросила ненужные мысли и решительно натянула дубленку и шапку.
Ага, сейчас взбодрюсь.
Ехать до работы не слишком далеко, но взбодриться действительно успела, как и большинство моих коллег. Мы вваливались в наше офисное здание слегка пожеванные морозом и транспортом и разбегались по своим столам и кабинетам. Профессия у меня довольно простая — экономист, точнее финансовый аналитик, но мне, как ни странно, она нравилась. Мир отчетов, цифр, графиков и диаграмм мог стать захватывающим, если ты действительно увлечен своим делом.
И более понятным, чем мир людей. Нет, я не была социофобом и интровертом, человечество я любила, хотя в моей жизни было не так много примеров приятного сосуществования с представителями своего вида. Взять хотя бы моих родителей. Так себе опыт. Но задумываясь иногда о своей прошлой жизни, я понимала, что именно их поведение меня закалило и сделало такой, какая я есть. Нет, меня никто не бил и не мучил в детстве — просто не любили и не замечали, а если замечали, то исключительно с практической точки зрения. Я ушла из дома в семнадцать, уже не хотела и не могла там оставаться, и приехала с одной сумкой покорять столицу, как и сотни, тысячи молодых людей. И осталась. Адаптировалась ко всему. Самостоятельная и не всегда простая жизнь не ожесточила меня, напротив, именно здесь я оттаяла и обрела уверенность в себе.
— Аня, шеф спрашивает, готов ли отчет, который он поручил тебе сделать, — противно пропела трубка голосом секретарши коммерческого директора.
— Тело «феррари», а мозги от инвалидной коляски, — пробормотала я любимую присказку и отправилась на ковер с бумагами. Хорошо хоть, ковер сегодня был мягким, а мой отчет пришелся по нраву. Упреки я бы выдержала с трудом: нервы натянуты до предела.
Что ж со мной такое? Как будто жду, что произойдет какая-то пакость. Я с тоской посмотрела в окно и решила в ближайшие же выходные смотаться куда-нибудь покататься на доске: размеренность моей работы легко уравновешивалась экстремальными видами спорта и походами. Ну а как еще добавить приключений в пусть приятную, но обычную жизнь?
«Ты как?» — сообщение от Лены.
«Хочу сбежать от действительности, — хмыкнула я. — Может, рванем куда-нибудь на выходные?»
«Да! Туда, где много парней!»
Я закатила глаза. Я, конечно, тоже не пай-девочка, но до подруги мне далеко. Только-только выпутаться из очередных сложных отношений, причем с боем и потерями с обеих сторон, и снова туда же? Такое чувство, что у нее в голове тикают часики: «Тик-так, тик-так, ты — самка, срочно иди, найди кого-нибудь и отложи яйца». Я рассмеялась: что за ассоциации в голову приходят! У меня пока мандраж на тему «возраст, свадьба, дети» не наблюдался. Но хорошо, что свидание на завтра назначено. Кирилл, мой новый знакомый, пригласил на выставку американского фотохудожника. Хорошие фотографии я любила, но выбор немного удивил: может, он просто проверяет, есть ли у меня лабутены?
А сегодня книжка, чай и спать. Поехала домой и вышла на остановку раньше, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха в парке, благо погода улучшилась. Ощущение тревоги, переходящее в легкую панику, не проходило. Я даже наверх посмотрела: вдруг какашка летит, но наверху было только меркнущее небо. И в этот момент раздался звон, в голове прозвучало: «Ахтари сорато, миртурэ потор, пирено — столиантаро кисе торатино…» — и я автоматически — автоматически?! — перевела: «Сила пятерых, приди и спаси, разрушь, победи, установи свою ладонь и отдай сердце».
И то же мгновение почувствовала удар в грудь, настолько сильный, что перестала дышать. От удара я шарахнулась в сторону, начала падать, но почему-то так и не достигла земли: меня поглотила тьма, сменившаяся ослепительным круговоротом. Резкие рывки, тошнота, и я буквально вывалилась куда-то в обжигающий воздух, полетела вниз и шумно шлепнулась на сухую землю. Во время падения успела заметить множество красных, горящих ненавистью глаз на оскаленных мордах, но тут их поглотила и растворила синеватая волна. Потому что в момент моего соприкосновения с землей что-то произошло: как в фильмах про волшебников, где главный стучит посохом и от этого посоха по земле проходит сила, уничтожая врагов. Вот примерно так, только в роли посоха на этот раз выступил мой голый зад.
Я дождалась, когда пройдет головокружение, и осмотрелась. Так. Кажется, я попала.
Про попаданок я читала, но разве не должны у меня были спросить разрешения и торжественно ввести в сияющий портал?
Я же просто выпала из своего мира.
И пока, в прямом смысле слова, выпадала, потеряла и одежду, и сумку.
Зато обрела зрителей.
Красноглазых «собачек» уже не наблюдалось, зато рядом со мной стояла троица в старинной одежде — какие-то бархатные штаны, расшитые камзолы и плащи. Даже мантии скорее. Очень симпатичная троица. Самый высокий — блондин, чуть пониже, но более мощный и взрослый — темноволосый — и довольно изящный рыженький. Прям классика жанра.
Мне стало еще более неуютно. Сидеть голой на сухой траве под изумленными взглядами троих мужиков — это, конечно, не худшее, что могло случиться в моей жизни, но радости не приносило никакой.
А может, промелькнула надежда, я просто при падении стукнулась и теперь лежу без сознания и вижу сказочные сны? Но во сне вряд ли попу колет трава. И мутит меня вполне реально, а горячий ветер доносит болотистый запах. Все эти ощущения не оставляли и шанса, что у меня галлюцинации. Для надежности ущипнула себя — больно.
Вот и съездила на выходные «прокатиться», да прямо-таки к парням и съездила! Я уже готова была сделать классический жест «рука-лицо», как осознала, что на этой самой руке лежали волосы.
Волосы?!
Я завизжала от ужаса и вскочила на ноги, наплевав, что таким образом могу открыть все, что они прикрывали до этого, и начала крутиться, осматривая себя со всех сторон.
У меня. Короткая. Стрижка! Была…
Я крашу свой блеклый русый цвет в темный шоколад! Красила…
И когда я не смотрю в зеркало, волос я не вижу!
То, что теперь было у меня на голове, явно мне не принадлежало, хотя росло оттуда, откуда надо — из луковичек-предательниц. Пряди рыжего, серебристого, шоколадного, блондинистого и черного цветов, вьющиеся до самой задницы. Зрелище умопомрачительное, то есть я понимала, что, наверное, нереально красиво, но как?!
— Дайте мне зеркало! — наконец голос у меня прорезался. Писклявый какой-то. Я даже не задумалась, вежливо ли это и поймут ли они меня, мне важно было убедиться, что я в принципе в своем теле.
Незнакомцы переглянулись и не пошевелились.
— Зеркало. Мне. Дайте!
Я точно повредилась мозгом. Откуда здесь могут быть зеркала? И вообще, меня, наверное, не понимают. Хотя говорю я точно не на русском.
Наконец темноволосый красавчик пробормотал какие-то слова, и передо мной появилась зеркальная поверхность. Из воздуха. Капец. Я что, Гарри Поттер?
Но нет, зеркало отразило все-таки меня. Ничего такая, как всегда. Не очень высокая. С изгибами. Грудь второго размера, тонкая талия, широкие бедра, симпатичные ножки. Вроде бы фигура без изменений, а вот лицо… Стало красивее. Я и не была уродиной. Но сейчас выглядела так, будто я сделала шикарный незаметный макияж и линзы надела — обычно зеленые глаза ярко сверкали, прям изумрудным цветом, брови черные и широкие, ресницы пушистые. Прямой нос мой и пухлые губы тоже мои, только более красные. А кожа как будто светилась изнутри, ни прыщика, ни морщинки. И волосы, конечно, потрясающие. Несмотря на непонятную ситуацию, я собой залюбовалась.
Остановило меня покашливание за спиной.
— Что?
— Твои волосы…
— Ну да. Выросли как-то. Лучше бы ноги выросли…
— Они… ничего не прикрывают, — это уже вмешался красавчик поблондинистей и побледнее.
— А что, вы никогда не видели голых девушек? Так дайте тогда плащик, что стоите.
Видимо, я все еще пребывала в шоке, иначе с чего так командовать?
«Плащик» попытались стащить с себя все трое разом, я даже прыснула. В итоге «победил» тот, который темненький. Накинула на себя черную тряпку и вздохнула с облегчением — да, барышня я взрослая и чувствующая себя вполне уверенно в любом виде, но все-таки сумерки, природа, три мужика.
Они продолжали молчать, а я тоже не торопилась начинать разговор. Надо как-то выяснить, где я, и постараться стать более осторожной в своих словах. Все-таки кто его знает, как тут по правилам этого мира, вдруг я уже нахамила каким-нибудь величествам и теперь мне грозит наказание. В том, что я попала в другой мир, я уже не сомневалась. Магия, странные наряды, жара в феврале говорили сами за себя. Но молчаливое изумление затягивалось, и пришлось начать первой. Я же читала про такие ситуации миллион раз, хотя и думала, что это фантазии юных девиц.
— Я так понимаю, что попала в портал из своего не обремененного магией мира, благодаря этому «выучила» ваш язык и теперь вы проверите мой уровень магической силы и начнете чему-нибудь полезному учить, при этом презирая и ненавидя? А я в итоге за того, кто презирает и ненавидит больше всех, выйду замуж? Да?
Бли-и-и-н, о чем я?! Я же всегда была вменяемой и разумной. Может, вместе с волосами у меня еще что-то выросло и поменялось, например уровень адекватности? Хотя какая адекватность, когда твоя жизнь переворачивается с ног на голову.
Но я их удивила. Теперь у всех троих просто отпали челюсти. Теперь надо понять почему: мне попались туповатые местные жители, я первая попаданка в их мир или же просто несу чушь про магическое обучение и замужество? Надо попробовать более мягко и конкретно.
— Как я здесь очутилась?
Они неожиданно замялись, но темненький все-таки ответил:
— Точно не уверен… Мы вышли на охоту за артефактами и напоролись на засаду. Лишились временно магии, тут нас почуяли магические волки — а от их стаи мало кто уходил, тем более когда не можешь воспользоваться боевыми заклинаниями… Ловушка, короче. Нам нужна была помощь. И мы призвали… в общем, есть такое заклинание вызова силы пяти стихий. Его редко используют, так как оно редко срабатывает. Но тут, видимо, сработало. И… вот ты здесь.
— М-м, погодите. То есть вы кого-то, точнее, что-то вызвали, и на этот зов появилась я и спасла вас от собачек?
Парни на слове «собачки» дернулись и уныло кивнули.
— А вы понимаете, почему это была именно я?
— Нет. Видимо, стихии так решили…
Я нацелилась на рыженького, который выглядел почеловечнее, что ли, и стала задавать вопросы, обращаясь к нему:
— Как называется ваш мир?
— Танос. Государство Талария.
— Вы знаете, что другие миры существуют?
— Да.
— Как часто к вам попадают из других миров?
Тут он снова замялся.
— Дело в том, что к нам вообще не «попадают» — другие миры или открыты, или никак. Есть древние легенды, говорящие, что может произойти неконтролируемый выброс магии и в наш мир принесет кого-нибудь, но это представлялось сказкой…
Плохо. Это реально плохо. Значит, у них нет правил, регламентирующих нахождение попаданок в этом мире, и я могу оказаться совершенно беззащитна.
— Вы знаете о мире под названием Земля?
— Мы не слышали о таком названии…
— Мир, где живут только люди, нет магии, а про эльфов и гоблинов мы читаем в сказках?
Меня начало трясти, но я старалась держаться. Нужно было максимально точно понять, где я нахожусь и можно ли отсюда выбраться.
— А, Закрытая Планета. Да, мы знаем о такой.
— Ну так что же, там есть порталы между моим миром и вашим? Стационарные, самопроизвольные, любые?
Рыжий беспомощно смотрел на меня. Ответил темноволосый:
— Наш мир — Танос — срединный. Если объяснять проще… как бы по вертикали он является средним между другими слоями других миров. Туда ведут порталы. Но если смотреть в плоскости, то вокруг него есть еще несколько миров, о которых мы знаем из документов и определенных источников, но туда нет никаких дорог. Никаких дверей. Никаких порталов. Мне очень жаль…
— То есть я спасла вашу жизнь в обмен на свою, сама того не желая? И вы выдернули меня сюда, но не сможете вернуть домой?
Все трое удрученно кивнули.
И в этот момент кто-то свыше наконец-то сжалился надо мной, и я свалилась в обморок. Уже не видела, как самый высокий подхватил меня, как троица пробиралась на границу топей, как они открыли портал, если это было порталом, и перенесли меня в комнату в огромном замке.
Без сознания было хорошо. Не страшно.

2

Рональд злился.
Какой он идиот!
Когда Ари и Фарн предложили ему «проветриться» и сходить в Огненные топи за несколькими ингредиентами для артефактов, он засомневался — не так уж и нужны они были, а топи даже для них, сильнейших магов, место не то чтобы запретное, но не лучшее для посещения. Но, как и всегда, согласился: эти периодические вылазки — единственное, что встряхивало его в монотонной и малоэмоциональной жизни, а Фарн и Ари были его самыми близкими друзьями, заменившими семью. И, несмотря на статус, он отправился с ними. Они и в Академию-то работать пошли, так как во дворце было скучно и бесконечные балы и степенные разговоры подбешивали.
Никто из студентов, да и из лордов не знал о таких их развлечениях. Это не возбранялось, но вроде как было неприличным для взрослых мужей. Вот только Ари и Фарн взрослыми себя не ощущали, семьей и степенностью обзаводиться не планировали. Знали, пожалуй, только Правящие. Но использовали это в пользу государства: Тень и сам был не прочь выполнять разные миссии, а иногда поручал их им. Рону даже казалось, что Император им завидует — свободы у них в этом смысле было больше.
Хотя что он знает о чувствах Императора? Того с детства воспитывали в осознании своего долга, и у него хватало интересных дел. Нынешний Император, Геллард, сменил своего умершего отца на троне и за десять лет правления совершил немало интересных начинаний. Ну и интригует мастерски, это в крови у Правящих. Правда, все больше на пользу Империи. У Гелларда на все были свое мнение и взгляд, непонятный даже приближенным Высшим и Совету Императоров. Пожалуй, только императорская Тень, его мрак, его совесть и справедливость, знал, что же именно творит Правящий.
Но в этот раз вовсе не дела Империи вынудили их рисковать жизнью, а простая мальчишеская бравада и желание развлечься. Они залезли в самую гущу Огненных топей за Сиусом Левым и сколотой лавой, с которыми хотели поэкспериментировать — лаборатория артефактов в Императорской Академии считалась одной из лучших, уж в этом мире точно лучшая, и заведовали там Фарн и Рон. Это, можно сказать, было их хобби, наравне с приключениями на задницу. И мало того что попали в зону цветов амагиков, делающую невозможной практически любую магию, кроме некоторых заклинаний призыва, так еще и оказались окружены самыми опасными и злобными тварями, которые эти болота населяют. Они действительно звали на помощь, перепробовали кучу вариантов вызова: от порталов и императорской армии, до черных сил и стихий.
И надо же, на этом давно забытом призыве сработало.
Девчонка их спасла, конечно. Видимо, в их мире не так все просто с магией, стихии бы не стали абы кого посылать в ответ. И как они ее отблагодарили? Выдернули из не-магического мира, где она, вполне возможно, жила счастливо со своей семьей, не имеют возможности вернуть назад, да еще и непонятно, что делать с ней теперь. Ее волосы…
Рон вздохнул. Придется решать много вопросов.

Я чувствовала, как кто-то теребил меня, щупал ноги и руки. Тело запоздало ломило от падения в новый мир. Шепот, звон склянок, в рот пытаются влить какую-то гадость. Внутренности обожгло огнем, и наконец я смогла разлепить глаза и осмотреться.
Я лежала на диване в каком-то кабинете, и надо мной склонились сразу три встревоженных лица. Сначала я не поняла, где нахожусь, но потом вспомнила.
— Кажется, у меня сейчас будет истерика.
Кажется, пора прекращать говорить вслух, потому что мне тут же зажали нос, а когда я открыла рот, влили новую гадость. На сей раз успокоительную, потому что верещать и рыдать тут же расхотелось.
— Давайте попробуем снова. Все-таки хочется понять, что со мной произошло.
— Нам тоже. И прежде всего, почему ты как будто примерно понимаешь, где оказалась.
— Мм. В моем мире много развлекательной литературы… Так вот, попадание в другие миры — это прям целый пласт. Причем героиня — обычно молодая девушка, с редким магическим даром, она неожиданно попадает в Академию Магии, где после череды препятствий становится одаренным магом и выходит замуж за кого-нибудь из правящей династии. По любви, конечно.
Так. Снова отвисшие челюсти. У меня похолодело все внутри:
— Ну скажите, что я где-то ошиблась. Ну пожалуйста!
Тот, кто постарше, начал нервно хохотать. Отсмеявшись, он с серьезным лицом нарочито спокойным голосом начал объяснять:
— Ты действительно в Академии Магии. Поскольку все произошедшее — из ряда вон, то препятствий будет, думаю, немало. Насчет брака не знаю — представители правящей династии все сильные маги, и женятся на таких же, поэтому возможно все.
— А что насчет магического дара? Мы его замерим и что-нибудь поймем?
Коллективный вздох.
— Волосы.
— Волосы?
— Волосы.
— Ну что волосы? Они какие-то не мои, у меня были прямые, до плеч и невзрачного цвета, а это я вообще не понимаю что!
— Видимо, воздействие открывшегося дара. Такая игра стихий.
Кажется, я догадалась.
— То есть цвет волос как-то связан с даром?
— Ну да.
— И длина?
— Да.
Увидела, что у всех красавчиков волосы длинные и заплетенные в косы. И спросила уже намного тише:
— Чем длиннее волосы, тем сильнее дар?
— Да.
— И-и-и-и… какой длины в среднем волосы у одаренных магов, поступающих в вашу Академию?
Веселости черного уже не было и следа.
— До плеч.
— А как часто до пояса?
— Редко.
Еще раз посмотрела на них и начала понимать неизбежное.
— Рыжий — огонь? Светлый — вода?
— Воздух?
— Черный?..
— Смертельная магия.
— И у вас по одной стихии?
— Не совсем. У меня две. Но, как правило, преобладающая магия одна, остальные стихии проявляют себя слабее.
— И сколько стихий в вашем мире?
— Пять.
Мы замолчали. Надолго. Мне не надо было смотреть снова в зеркало, чтобы вспомнить пять цветов и длину, достигающую задницы.
Неожиданно вспомнился постер фильма с Уиллом Смитом, и я начала хихикать.
— Я — легенда.
То ли действие отваров помогло, то ли оптимизм, но я решила меньше тратить времени на выяснение, «как же меня, бедненькую, так угораздило», и больше, на решение насущных вопросов.
— Ок. Пять стихий, закрытая планета, с которой никто никогда не приходил, и огромный дар, которым я, скорее всего, не могу управлять. Почему не чувствую?
— Так его надо еще научиться вызывать.
— Хорошо. Значит, я попала куда надо и мне теперь здесь учиться, так? Или не имею права? Вы, я так понимаю, не студенты, а преподаватели, значит, сможете это устроить как-то? Да? Кстати, кто вы?
Сначала представился рыжий.
— Фарнат Тер Дьола. Декан факультета Огня.
Он был невысокого роста, жилистый. Светлая кожа, прозрачные, почти желтые глаза, очень симпатичное смешливое лицо в веснушках — если бы в этом мире была Ирландия, он был бы оттуда. Одет он был максимально ярко, даже вычурно: бархатный шоколадный камзол с вышивкой, какая-то невообразимая рубашка с кружевными рюшами, оранжевые широкие шаровары, заправленные в рыжие же сапоги. Это мода у них такая, или он франт?
Блондин оказался деканом факультета Воздуха по имени Ариэль Тер Лавард. Язык сломаешь. Высокий эльф с заостренными ушами, голубыми глазами, тонкими чертами лица и длинными руками и ногами. Красивый какой-то ненастоящей, картинной красотой, что подчеркивалось неподвижной мимикой и бледностью. В одном ухе длинная серьга в виде грозди разноцветных камней. Интересно, какой у него рост? Около двух метров? Одет он был в светло-голубую длинную тунику и широкие брюки, как будто из шелка, как и на болоте, — странноватый наряд для походов, по мне, так более уместный в бальной зале.
А черный маг — так и вовсе ректор Рональд Тер Сегет. И декан факультета Смерти. Чисто мой типаж: синие глаза, мужественное загорелое лицо, высокий рост и мускулистая фигура. Нос и подбородок как будто вырублены, волосы хитро заплетены и украшены серебряными струнами. Одет очень сдержанно, в черный камзол, плотные брюки и черные сапоги. Я прям залюбовалась.
— Очень приятно. Анна. А что значит Тер? Благородный?
— Да.
Я откровенно начала хихикать над совпадениями с книгами.
— В общем, я за кого-то из вас выйду замуж.
Они не поняли моего веселья. Между прочим, это еще надо выяснить, почему так много книг на эту тему на Земле, на которую нельзя попасть? Может, это шанс?
— Теперь объясните мне, какие у меня права и чем грозит такой сильный потенциал.
Заговорили, перебивая друг друга, все трое. И чем дольше я их слушала, тем больше мрачнела.
Получалось, что ситуация складывается неоднозначная. Во-первых, у меня нет никаких документов и я не принадлежу ни к какому роду — а без документов подавать заявление на поступление в Академию, да и вообще находиться в этом мире невозможно. Бюрократия, блин. Законов на этот счет тоже никаких нет — как они уже говорили, попаданцы — это легенда и сказки, а значит, их, типа, не могло быть. А если ты кто-то непонятный, да еще и маг, первым делом тебя надо отправить в тюрьму и подвергнуть полному ментальному дознанию. Надо же понять, как ты сюда попал, не несешь ли что-нибудь вредное вместо доброго и вечного, не шпион ли. Все бы ничего, но после полного дознания есть шансы остаться полной дурочкой.
Во-вторых, такое безумное количество магии, да еще и разнообразной, да еще и у человека который не может ею управлять, — это в принципе опасно. И по-хорошему, меня бы изолировать и изучить. На чем и начали бы настаивать на Совете Императоров. А быть несколько лет в роли подопытной зверушки не хочется. К тому же, по идее, я никакому миру не принадлежу, значит на меня как на мага могут претендовать все Императоры, что тоже чревато. Это я и из земной истории знала.
В-третьих, опять же, из-за того что у меня такое количество магии и я половозрелая барышня детородного возраста, со мной могут захотеть сделать всякие гадости — испить душу (чтобы заполучить дар), убить, чтобы дар не достался никому, использовать и жениться, конечно, чтобы усилить силу рода. А поскольку я не защищена никаким происхождением, то все это начнет происходить со мной чуть ли не сразу, как я выйду за ворота.
Вот и получается, что красавчики, принадлежащие благородным родам, обязаны вроде как сообщить обо мне Императору или Совету Императоров и дать им возможность вынести решение.
Хотя, как преподавателям, им гораздо интереснее было бы учить меня и посмотреть, что из этого получится, поскольку, если из стен Академии именно этой страны выйдет такой сильный маг, это усилит позицию Таларии. Но опять же, если сообщить об этом Императору, то они могут не успеть ничему выучить — тот может отправить меня в отдел дознания, и что там со мной случится… Да ничего хорошего. К тому же они обязаны мне жизнью, а это значит — обязаны защищать, пока не вернут долг.
Пока они не дошли до варианта «жениться самому кому-нибудь из них» — все-таки выходить замуж за незнакомца мне бы не хотелось, — я их прервала:
— Так, подытожим. По вашей вине и инициативе я оказалась на Таносе. В свой мир я вернуться не смогу, и мне надо максимально хорошо устроиться в этом. Поскольку я из тех барышень, которые хотят жить долго и счастливо, где бы то ни было, мне действительно нужна безопасность, права, возможность обучения и далее возможность работать в этом мире и все такое. Раз уж нам всем так «повезло», давайте все-таки придумаем, как это сделать.
Кажется, троицей овладело уныние. А я поняла, что смертельно устала. К тому же ужасно захотелось в туалет и есть. Вот в книгах героини от этого не страдают, а мне приходится…
Я поднялась с дивана.
— Где здесь ванная комната? И давайте закажем что-нибудь поесть. Имеется же у вас доставка?
Ректор махнул в сторону двери возле книжного шкафа. Я прошла туда и вздрогнула снова, увидев свое отражение, — привыкнуть пока сложновато. Волосы выглядели живыми и шелковыми: я осторожно потрогала их — действительно шелковые. Знала бы, что так круто буду выглядеть в такой безумной расцветке, давно бы на Земле нарастила. Осмотрелась: канализация здесь явно присутствовала, что не могло не радовать. Почему-то в Средневековье, на что, я полагаю, был похож этот мир, меня больше всего пугали вонь, болезни и грязь, но здесь все выглядело цивилизованным. Такая высокоразвитая планета с закосом под сказку; впрочем, судя по их умениям и знаниям о строении миров, жители его дадут фору нашим самым большим умникам.
Сделала все дела, умылась и поняла, что все еще в одной мантии на голое тело. В углу стоял шкаф — я открыла и увидела там несколько чистых мужских рубашек, брюк и халат. Надеюсь, хозяин кабинета и ванной не обидится, что я так вольно обращаюсь с его вещами, но, честно говоря, обида одного из троицы меня после всего произошедшего мало волновала.
Утонула в халате и вышла из ванной. Парни вздрогнули и замолчали, будто я застала их за чем-то неприличным. Вот в самом деле, у меня было ощущение, что я здесь самая взрослая и передо мной три школьника, не знающих, что делать дальше. Но ужин они все-таки достали.
Запахи не очень знакомые, но на вид — мясо, салаты, фрукты, булочки и даже бутылка вина. Я пожелала всем приятного аппетита и набросилась на еду. Тут уж было не до манер.
Парни переглянулись — кстати, надо узнать, сколько им лет и как долго здесь все живут — и тоже начали есть. И спор возобновили — как я поняла, никто меня не собирался никуда отдавать. Хотя, что делать, они никак не могли решить. Но пока мне было этого достаточно, потому что после сытной пищи и половины бокала действительно неплохого вина я вырубилась. Последней мыслью была надежда, что меня во сне никуда не переместят и никто на меня на посягнет, а в следующую секунду я уже глубоко спала.

3

Ш-ш-ш…
Клубы дыма. Изморозь и опаляющее пламя.
Я ползу по каменной дороге.
Не могу подняться, меня когтистой лапой придавила тяжесть.
Кажется, за мной кровавый след. Мне больно и страшно.
Сзади кто-то наступает, надо ползти! В этот момент что-то вцепляется мне в ногу…

Я застонала… и проснулась.
Из сна в сон. Я все в том же кабинете…
Не моя квартира. Не мой мир. Кажется, рассвет — во всяком случае, не так темно, как когда я засыпала.
Я была покрыта липким потом. Отвратительный кошмар. Лежала на том же диване, но мне подложили подушку под голову и накрыли пледом. В кабинете — никого. Стол пустой, только графин с водой и стакан, я залпом выпила и налила еще один. Заметила окна, из которых и проникал рассветный полумрак и осторожно выглянула наружу.
Так, понятно, каменный замок. Красивый розоватый мрамор, я в одной из башен. Вокруг сады и кусты, видны вдалеке пруд и стена. Справа высятся еще какие-то строения, на улице пока никого. Радует, что все знакомых мне цветов — камень как камень, деревья зеленые, вода голубая.
Пошла в ванную. Прилично это или нет, но надо было помыться. Надеюсь только, здесь все в порядке с горячей водой. Встала под тугие струи и застонала от наслаждения. Даже нашлось мыло, чтобы вымыться и голову вымыть — пряди оказались на удивление послушными, у меня никогда не было таких длинных и густых волос, и я даже не надеялась, что ухаживать за ними будет легко. Но, видимо, магические волосы — это магические волосы, пряди разных цветов не путались, а даже отделялись друг от друга.
Я продолжала стоять под душем и думала. Если деканы с ректором во главе не сообразили до сих пор ничего или придумали что-то не очень приятное, то в моих интересах предложить им свое решение, устраивающее именно меня.
Что мы имеем?
Необходимость жить в новом для меня мире.
Быть убитой, выпитой или замужней прямо сейчас я точно не хочу. Полагаю, что учеба в Академии хоть как-то это отсрочит, а после обучения я уж точно смогу за себя постоять. И к тому времени разберусь, что собой этот мир и его законы представляют. Да и вообще, потом — это не сейчас, и надо спасаться в настоящий момент, а не строить долговременные планы. Какие планы, если еще вчера в это время я собиралась на работу в своей компании?
Значит, надо убедить троицу, что они просто обязаны оставить меня в Академии и придумать, на каком основании. Все-таки они мне должны. Жизни. Ну можно же подделать документы? Скажу им, что это уникальная возможность — воспитывать меня, за это они потом наверняка получат какую-нибудь императорскую премию. Или их казнят? Жалко будет, они мне понравились. Не знаю как другие жители этого мира, а эти выглядят очень адекватными. Да и пока они играют роль моих защитников, в моих интересах, чтобы они и дальше играли эту роль, и держаться надо к ним ближе — во всяком случае, выпить или убить они меня не пытались.
Но себя тоже очень жалко.
Короче, разобраться с этим вопросом, сыграть на чувстве долга и придумать, что делать с документами. Всего-то.
Я прислушалась к себе. Какие-то странные эмоции: шальной уверенности, принятия новой действительности, предвкушения. Разве я не должна паниковать? Бояться будущего? Истерить от осознания, что моя жизнь полностью поменялась и я потеряла все, что имела до этого? Может, то, что я чувствовала, — следствие обретения этой вот стихийной силы? Тогда я не против. Такое состояние лучше, чем ощущать себя загнанным зверьком.
Здравствуй, новая жизнь!
У меня вырвался нервный смешок, и я вылезла из душа. Расчесалась, почистила зубы уголком полотенца — разобраться бы с предметами гигиены еще — и снова надела халат. В комнате пока никого не было. Надеюсь, парни не задержатся — все-таки я мандражировала, а это вредно. И ужасно хотелось кофе. Я кофеман со стажем и очень расстроюсь, если в этом мире не существует любимого напитка или его аналога.
Прибрала диван, прошлась по кабинету. Стены каменные, без следов штукатурки или покраски, но холодом от них не веяло. Кабинет довольно большой, но уютный — стол, кресло, несколько стульев для посетителей. Левую от входа стену полностью занимал книжный шкаф с самыми разными книгами. Взяла наугад одну — буквы и слова я читала, видимо, это тоже с переходом передалось, но смысла не улавливала вовсе.
В углу стоял стол с разными колбами. Еще была полка со всякими непонятными штуками, ну и, собственно, диван. Кроме входной двери была дверь в ванную, в обширную спальню, еще в какое-то запертое помещение. За входную дверь я не решилась выглянуть, даже не стала проверять, заперта ли, справедливо полагая, что не стоит кому-то меня видеть.
Я уже собиралась вернуться к книжной полке и найти какую-нибудь брошюру по истории, как вошли единственные жители этого мира, которых я знала. По их лицам было понятно, что ничего особо они не придумали. Вздохнула.
— А у вас есть кофе?
Ну надо же было завязать беседу.
— Кофе?
— Ну такой ароматный напиток, чтобы взбодриться. Из зерен или порошок.
— Не уверен, что кофе, но сейчас.
Ректор пробормотал заклинание и на столе появился серебряный кувшин и чашки. Пахло очень вкусно, правда, больше на шоколад похоже. Надеюсь, не сладкий — терпеть не могу сладкий кофе. Я налила в кружку щедрую порцию, сдобрила сливками — как приятно, что не приходится питаться каким-нибудь эфиром и пить слезы дракона, а все вполне по-человечески. Напиток действительно походил на кофе со специями, и я блаженно закрыла глаза и уселась на диван.
— Слушайте, ведь вы меня как бы скрываете, да? А это не опасно для вас?
Они переглянулись.
— Ну… мы должны докладывать прямо Императору или Совету о всем необычном, но ты вроде не опасна, и по поводу людей из закрытого мира нет никаких прямых указаний, так что формально правил мы не нарушаем…
Рональд вздохнул:
— И я бы хотел попросить прощения. За всех нас. По нашей вине ты в этом мире, к тому же ты спасла нас. И мы теперь обязаны тебе жизнью. Я очень надеюсь, что, попав сюда, ты не потеряла свою семью… мужчину…
Я тоже вздохнула.
— Собственной семьей я не успела обзавестись, а та, что была… в общем, и не было ее. Я тоже надеюсь, что вам не придется возвращать этот долг. Но в любом случае мне нужны ваша помощь и защита. Раз докладывать вы не обязаны, убивать или выпивать не будете… Значит, лучшее, что мы можем сделать, — это оставить меня в Академии, обучить и потом гордиться, что такая крутая магиня выпорхнула именно из-под вашего крыла.
Я улыбнулась. Глаза рыжего и блондина (ну не могла я пока произносить их имена) горели, а вот ректор явно смеялся. Разгадал мой замысел.
— Не волнуйся, мы не хотим тебя никуда отправлять, просто пока не понимаем, как официально устроить в Академии и скрыть твою сущность.
Понятно же, что если бы в каком-то семействе росла такая одаренная девочка, то это не прошло бы незамеченным. А тут взялась неизвестно откуда, и… короче понятно. Выпить, убить.
— Понимаешь, занятия здесь платные. Ты в лучшей Магической Академии страны. Маги, не способные заплатить, тоже могут учиться, но в бесплатных Академиях, здесь же мы собрали лучших…
— И самых богатых.
— Ну да. Равенства в нашей стране нет. Это императорские миры, есть благородные сословия, есть торговый и военный люд — у них, кстати, тоже достаточно денег, чтобы обучать своих способных детей в нашей Академии. Сильные маги из простых семей не могут попасть сюда на обучение, но если они хорошо зарекомендуют себя в других Академиях, то отправляются на практику после последнего курса вместе с нашими выпускниками. Здесь уже более важную роль играют уровень их силы и усердие. Человек из народа будучи сильным магом, способен многого добиться, вплоть до брака с благородным отпрыском или дворянского титула за заслуги. Так что в этом мы равны, и никто простых магов не презирает.
— Но учиться здесь они не могут.
— Нет.
— А я не могу быть девушкой из благородной семьи…
— Ну да… Каждый студент находится под защитой Академии, лучше только быть под защитой Императора, но, чтобы стать студентом, у тебя должно быть основание. Я могу заплатить за тебя — в смысле выдать мешок с деньгами, который ты официально принесешь в приемную комиссию. Можно даже напечатать документы. Как-то скрыть волосы — твой дар сильно выделяется, это слишком опасно. Но я не понимаю, кем тебя объявить! Списки всех знатных семей с детьми-магами уже давно в Академии…
— А когда начинается прием?
— Заканчивается. Сегодня.
Я сама сидела в замешательстве. Времени на то, чтобы внимательно изучить законы этого мира и найти лазейку, не было.
— Ну неужели нет никакого варианта принять в Академию студентку, которая должна скрывать свой род и волосы и может учиться на равных со всеми основаниях?
Все трое застыли.
— Галади-тель. Ну конечно!
— Галади-тель?
Мои парни — вот я уже считаю их своими, что взять с девочки, — возбужденно загалдели:
— Ну конечно! Это выход! Идеальный вариант, но сложный для тебя…
— И в чем сложность?
— Понимаешь, есть одна лазейка. Но тебе будет несладко.
— Вряд ли это хуже, чем выползти сейчас за стены Академии.
— В какой-то мере также плохо, — ректор был задумчив. — Мы, конечно, не допустим больших проблем, но ежедневно тебе придется справляться самой.
— Да в чем же дело?!
— В нашем мире, как и в любом другом, есть, скажем так, отступники. Маги, посягнувшие на целостность мира или Империи или на жизнь правящей династии. В общем, самые страшные преступления. Этих людей уничтожают. Полностью. И их род тоже. Неважно, какого они сословия. Такие карательные меры не афишируются, только знакомые и друзья, если они невиновны, замечают исчезновение целого клана. Но в процессе мы не трогаем детей до пяти лет. Эти дети… если, конечно, они не совершили никаких действий… в общем, у них временно блокируют магическую силу и селят в приют. Но когда они вырастают и если не замечены в преступных наклонностях, милостью Императора их отправляют в Магическую Академию согласно сословию. Платит в таком случае Империя. В твоем случае — я. И постепенно дают возможность магии восстановиться.
Я задумалась. Но не о своем поступлении. Вырезать всю семью? Звучит отвратительно. Я не была знатоком психологии преступников, но понимала, что зачастую это черная овца в белом стаде. Что за мир, в который я попала?! Я возмутилась:
— Как можно так поступать с целой семьей?!
— Не возмущайся, Анна. Такое случается очень редко — и чем более жестоко наказание, тем меньше желающих совершать такие преступления. Пойми, что отступники пытаются уничтожить гораздо больше — тысячи людей, или целое государство, или даже мир. Приходится идти на эти жертвы, чтобы их не было больше…
Но я уже завелась:
— А почему только до пяти лет? Почему не до двух? Почему бы не оставлять только младенцев? Неужели десятилетний ребенок может быть заговорщиком?
Лицо Рональда застыло. Он секунду сидел молча, потом резко поднялся и встал возле окна, спиной к нам. Его голос звучал глухо:
— Двадцать пять лет назад… У меня была невеста. Прекрасная магиня Огня, чистая и яркая. Она так же принадлежала к знатному роду. И дело шло к свадьбе, когда в столице начались непонятные волнения и убийства — тогда было целое расследование, но дознаватели и Тень не могли понять, в чем же дело и кто виновен. Я не был ректором, а участвовал в расследовании и все силы бросил на поимку таинственных убийц. Моя невеста училась в Академии. И была осторожна.
Кажется, я догадывалась, что за этим последует.
— Она шла с подругами за покупками. Днем, в столице, под защитой телохранителей. В кафе к ним, смеясь, подбежал очаровательный малыш, с цветами и пирожными, хорошенький, и видно, что из благородного семейства. Он смеялся и обнимался с девушками, щебетал что-то про маму, которая отлучилась в соседнюю лавку, а потом… достал магический нож, уничтожающий даже не тело, а уводящий душу за Пределы, вонзил ей в сердце. В этот же час вся моя семья: родители, и брат, и тетя с дядей, и их дети были убиты безвозвратно. Наш род хотели уничтожить полностью. Мне удалось выжить по счастливой случайности, хотя сложно назвать ее счастливой… У меня был артефакт связи с моей невестой: в то же мгновение, когда она погибла, я это почувствовал и создал портал. Мой убийца промахнулся, но для остальных членов моей семьи было слишком поздно…
Его голос пресекся. Продолжил уже Ариэль:
— Род Сардов, отступников, также был полностью уничтожен. Но мы так и не нашли его главу. Раньше никто не трогал детей. Но после этого случая… Несколько лет маги изучали статистику, экспериментировали и присматривались к детям в самых разных семьях. И установили, что только до пяти лет дети — чистый сосуд. Но потом… потом они способны на многое, как и взрослые.
Я смотрела на Рональда. Его напряженная спина на фоне светлого окна вызывала самые смешанные чувства. Я хотела узнать, почему этот отступник уничтожил род Сегет, но понимала, что не место и не время. Двадцать пять лет назад… Сколько же ему теперь? Стариком не выглядит. Сложно было представить, что, когда я родилась и пускала пузыри, этот человек уже потерял всю семью и надежду на счастливую жизнь. Мне захотелось ему как-то помочь, снова вернуть радость и улыбку. Странное чувство к мужчине, с которым я знакома всего одни сутки…
Да и все они мне нравились. Как и этот мир, несмотря на рассказанные ужасы.
Может, потому, что с моими родственниками меня не связывало так много теплых чувств. Отца я не знала, мама снова вышла замуж, когда мне было семь. Так наши и без того холодные отношения стали вовсе безразличными. В новой семье родились дети, а я сначала была бесплатной нянькой, а потом обузой, но никак не сестрой. Так что все вздохнули с облегчением, когда в семнадцать лет я уехала поступать в Москву в университет. Училась, подрабатывала официанткой, чтобы было что есть, благо жила в общежитии, потом нашла работу поденежней. Мы созванивались раз в полгода, но говорить было не о чем. Не думаю, что ее сильно взволнует мое исчезновение. Конечно, у меня были подруги, коллеги, мужчины, правда, без серьезных намерений. Подруги быстро заметят, что меня нет, да и квартирная хозяйка тоже, будут какие-то заявления в полицию, разбирательства, поиски. Но, по большому счету, мое отсутствие никого глобально не затронет. Даже Ленка, несмотря на нашу близость, скоро придет в себя. Хотя будет скучать. Как и я.
Единственные люди, которые глубоко меня любили и которых обожала я — это бабушка и дедушка. Я проводила с ними в деревне все летние каникулы, когда училась в школе, и даже когда в Москву уехала — ездила к ним. Они и были моей семьей, и благодаря им я не потеряла веру в любовь и семейные узы. Бабушка очень ругалась на мою мать — свою дочь, но… так сложилось. И когда они умерли, четыре года назад, я почувствовала себя очень одинокой.
Такой же одинокой, как та фигура у окна.
Я поняла, что не сильно-то и буду скучать по своему родному миру. В этом у меня гораздо более интересные судьба и перспективы, конечно, если я буду осторожной. Значит, мне надо сделать все, чтобы остаться здесь и остаться в живых.
Я вздохнула и решила сменить тему.
— Так. Давайте про эту Галади-тель. Это такое имя? Род занятий?
— Это как бы обозначение статуса. Ты будешь Анна-тель, — отвечать взялся рыжий Фарнат.
— И я буду изгоем?
— Среди студентов и большинства преподавателей — да.
— И сколько лет длится обучение?
— Шесть лет.
— Ну, шесть лет — не страшно. А сколько вообще вы живете?
— По-разному. Сильные маги живут и по четыреста лет. Ты сильная магиня.
— Но я с Земли!
— У нас недостаточно данных, чтобы понять, взяла ли ты с магией и срок жизни, но думаю, что взяла.
Ух. Вот это бонус. Да только ради такого стоило здесь остаться!
— А почему меня будут презирать преподаватели?
— Никто не любит отступников. Это иррациональное. В любой группе есть изгои — и здесь это ты.
— Как часто у вас появляются Галади-тели?
— Редко. Последний выпустился лет десять назад. Он уехал на окраину континента и занял неплохую должность при дворе тамошнего вельможи. Думаю, даже счастлив.
— Жизнь — это вообще счастье… Ладно, презрение я выдержу. Сегодня я должна поступить? Как это возможно — ведь все, кто поступает, уже более-менее владеют навыками магии и знаниями. У меня же их ноль.
— У нас нет вступительных экзаменов — сюда в принципе не допускаются те, у кого недостаточно магии или денег. Ты просто получишь свой студенческий, форму, книги, расписание и место… Фарнат запнулся и посмотрел на ректора. — О месте и расписании, кстати. Со студентами какого факультета?
Рональд повернулся, наконец, к нам:
— Жить в общежитии ей не стоит в принципе, думаю, поселим ее в преподавательском корпусе, в отдельной комнате, там есть свободные. Объясним это нежеланием проблем со студентами. Ходить будет на общие для всех факультетов лекции, а также на базовые лекции всех стихий — опять же, это нормально для Галади-телей. Ну а заниматься магией стихий придется с нами. Я возьму на себя Землю и Смертельную, на тебе — Огонь, ну и Ари займется Воздухом и Водой. Посвящать в эту историю еще кого-то опасно. К тому же, обязательно физическая подготовка с боевым курсом.
— Так у вас факультеты стихий или направления какие-то?
— Студенты распределены по пяти факультетам. Первые три года они изучают свои основные стихии, а затем распределяются по курсам — боевой, целительский, артефакторов, административно-правовой. Физическая подготовка в первые три года есть, но минимальная, тебя же стоит тренировать с самого начала. Во-первых, с твоей силой боевая магия необходима, во-вторых, это поможет тебе в случае чего постоять за себя — как в стенах Академии, так и вне ее. Так что будешь заниматься с четвертым курсом.
— А это вообще нормально? Я же и так буду на особом счету, а как вы объясните, что занимаетесь со мной индивидуально, да я еще и на боевом курсе?
— Странновато, но ничего ненормального. И с тобой вряд ли кто-то захочет дружить и выяснять, чем ты занимаешься. Твоя задача — не выделяться на общих лекциях и выполнять задания, чтобы преподаватели не придирались. Даже если кто-то что-то заметит, просто не отвечай, да и мы не собираемся афишировать, нас вряд ли посмеют спросить. Документы я тебе сейчас сделаю, по документам ты — никто, твое личное дело должно быть пустым, это специальное правило для Галади-телей.
— А волосы?
— Здесь все просто. Ты и так обязана носить специальную шапку, скрывающую твою стихию.
— Целыми днями в шапке?! И на тренировках? Так там все свалится и запреет, я ж измучаюсь!
М-да, это меня, похоже, взволновало больше, чем все остальные проблемы. Девочки, такие девочки. Рыженький заржал:
— Вот тут не волнуйся, мы заговорим ее. Никто не сможет ее снять, и волосы будут себя чувствовать прекрасно. Будешь снимать в своей комнате — в комнату могут заходить только сами студенты, то есть ты, и мы настроим вход на нас троих. Еще я сделаю тебе артефакт, который не позволит твоей силе вырваться и разнести все здесь.
Я усмехнулась.
— Чему там вырываться? Я же еще ничего не умею. И вы вообще уверены, что из меня будет толк? Возитесь со мной, а окажется, что я бездарь.
Тут засмеялись уже все трое.
— Поверь, мы знаем, что делаем. Сила у тебя невероятной мощи, и раз она себя уже проявила, то может в процессе занятий или сильных потрясений вырваться, и не заметишь. Остановить пока точно не сможешь. Поэтому с помощью артефакта мы снизим ее до базового предела, чтобы ты была таким невыделяющимся середнячком. Сделаю кольцо. Снимать его будешь только во время занятий с нами.
Все занялись делом. Рональд уселся за стол писать какие-то документы, Ариэль отправился за одеждой и шапкой, ну еще за книгами — я попросила что-нибудь по истории этого мира и об общих магических принципах. Фарнат отбыл в лабораторию делать артефакт. А мне не оставалось ничего, кроме как попросить завтрак и задумчиво жевать.
Наконец все было готово.
Мне выдали мешочек с деньгами — в выходные можно будет сходить в город, всякие гигиенические средства, даже белье и полотенца. Я переоделась в повседневную одежду — длинную тунику и простую юбку-брюки графитового цвета, очень широкую, под нее шло что-то типа майки и носков. По гладкой ткани было похоже, что это все натуральное, не хлопок, а ближе к бамбуку. Кожаные ботинки. На занятия полагалось ходить в одном из платьев и в туфлях на низком каблуке, на физическую подготовку — в форме и кожаных полусапожках. Все это мне продемонстрировали и отправили порталом в мою комнату. Как и книжки, и письменные принадлежности в кожаной сумке. Фарн надел на мой палец простое кольцо, а Ари продемонстрировал наконец кусок ткани изумрудного цвета, которую ловко намотал мне на голову вроде чалмы. М-да, это не шапка.
Я подошла к зеркалу, и мне даже понравилось. Моих роскошных волос, к которым я почти привыкла, уже не было видно, но эта чалма делала меня еще более экзотичной и красивой. Яркие брови и ресницы, светлая кожа, сияющие глаза. Я действительно круто выглядела!
— Не слишком ли привлекает внимание? — пробурчал Рон.
— Она и так будет привлекать внимание, так пусть это будет красиво. Есть шанс, что, благодаря этой привлекательности, парни отнесутся помягче.
— Ага, а девушки пожестче…
— Мне очень нравится, — прервала я спор. — Спасибо. И еще я хотела спросить…
Три пары разных глаз уставились на меня.
— Как мне себя с вами вести? Я не хочу испортить нашу легенду своими действиями. У нас тоже есть разные… статусы, но в общем-то никакого трепета я перед богатыми и знаменитыми не испытывала. Уважение заслуживают поступками в любом из миров. Но я понимаю, что здесь надо учиться себя вести более корректно. Вряд ли мы можем показывать наше знакомство или то, что я с вами на ты…
— Могла бы, между прочим, сразу называть нас на вы. Или в вашем мире нет таких правил вежливости?
— Есть, но оно не распространяется на мужчин, которые видели меня голой.
Рыжий хохотнул.
Ответил, конечно, Рональд. Хотя мысленно я уже называла его Роном.
— Ты будешь считаться низшим сословием. Студенты, по правилам Академии, все равны — хоть сын короля, хоть ты. Но то правила, а по факту ты столкнешься с четкой иерархией. Более благородные семейства всегда смотрят свысока на менее, на военных. Те — на торгашей. Но ты для всех будешь вне всякого круга. Это не означает, что нужно подобострастие с твоей стороны, но постарайся не идти на открытый конфликт. Впрочем, если достанут, можешь и послать. Имей в виду, что магия вне занятий разрешена только в целях самозащиты от смертельной опасности, то есть никогда. С учителями будь почтительна, обращайся на вы и только тихим голосом. Не высовывайся. Ну а мы… Делай вид, что нас не знаешь, а мы должны будем делать вид, что не знаем тебя. Наше амплуа… В общем, жесткость и строгость. То, что ты знаешь нас с другой стороны и мы тебе эту сторону показали, — случайность.
— А почему, кстати, у вас эта сторона… есть? Раз тут сплошное Средневековье, ну, в смысле монархия, патриархат, сословия и все такое… Вам должно быть сложно так спокойно разговаривать со мной. А у меня четкое ощущение, что вы современные, что ли.
Ари улыбнулся:
— Люди у нас разные. Мы, наверное, и сдружились много много лет назад именно потому, что нам было скучновато в рамках общества. Но с другими… тебе будет порой сильно непросто принять их поведение, поскольку твое мировоззрение отличается кардинально. Что ж, будешь учиться еще и этому.

4

Комната, точнее, комнаты оказались роскошные, по моим меркам. В большом серо-каменном особняке, на третьем этаже, с несколькими прямоугольными окнами, еще и увитыми какими-то приятными фиолетовыми растениями с белыми цветами. Рамы, конечно, деревянные, а стекла обычные, прозрачные. Я тут же распахнула окно и вдохнула запах свежести и цветов, напоминавших жасмин. Здесь сейчас было довольно тепло, примерно как в апреле-мае, наверное, Академия находилась на юге или вовсе на Таносе другой климат. Маленькая гостиная: кабинет с диваном, столиком и письменным столом, а также небольшая спальня со шкафом для одежды, ну и отдельная ванная с туалетом, все очень просторное, светлое и чистое, хоть и не новое. Я подписала все бумаги — с приемной комиссией мне встречаться не надо было, посмотрела расписание, внимательно изучила выданную Роном карту расположения корпусов, кабинетов, столовой и общей территории. В общем-то, все было понятно: общежитие факультетов и корпус для преподавателей — это отдельные здания, шесть особняков раскиданных по территории огромного парка. От леса, который я видела из окон замка, Академию отделяла широкая каменная стена. Отдельно стояли оранжерея, боевой полигон, что-то вроде греческого амфитеатра для выступлений и различных соревнований. Огромный замок в готическом стиле и был самим учебным корпусом — здесь располагались все учебные классы, лаборатории, библиотека, общественные помещения, кабинеты преподавателей. У деканов здесь отдельные кабинеты, у ректора — собственные покои, в том числе тот, в котором я спала. Он не был предназначен для посещения учениками, для этого в рабочие часы действовал кабинет с приемной на административном этаже.
Столовая находилась в замке. Решено было меня пожалеть и не отправлять во вражеский стан в первый же день — Рон позаботился о том чтобы у меня было достаточно еды на сегодня, за что большое ему спасибо. Адаптивность адаптивностью, но этот мир противоречил всему, что я знала или предполагала. Магия и ее проявления меня пока вводили в ступор, периодически и вовсе казалось, что все это происходит не со мной, а я смотрю какое-то представление в ЗD-кинотеатре. Я как будто видела себя со стороны, разумно рассуждающую и беседующую с магами, но по факту мне было страшновато. Как сложится моя дальнейшая жизнь? Насколько в принципе здесь опасно? Действительно ли я научусь магии? Я нервничала. Чтобы отвлечься, взяла две книги, который дал Ари и, периодически перекусывая, приступила к чтению. Основы магии и местного мироустройства мне надо было изучить максимально быстро — от этого зависело, насколько я буду понимать последующие лекции.
Книги читались запоем. То ли информация была в них преподнесена верно, то ли мне просто все это казалось фантастическим романом, но я проглотила два толстенных фолианта за день и запомнила все основные сведения. Танос действительно был срединным миром. Преобладающая раса — люди. Вокруг пять известных планет, на каждой из них обитали разные расы, но все они, даже если и обладали магией, в Танос не совались: либо не могли просто, либо не знали о его существовании. Каждая планета шла своим путем: наша — техногенным, мир противоположный полностью отрицал технику, там что-то произошло, и производство того же электричества или железа было невозможно. Но и магии не было. Третий мир был населен разумными животными, скорее даже насекомыми. Четвертый был предельно жарким и населен довольно злобными тварями, судя по картинке, похожими на бесов. В пятом обитали высокоэнергетические сущности с крыльями — они, кстати, как раз могли и без всяких порталов проникать в Танос и другие миры, но почему-то брезговали. Кажется, я поняла, откуда у нас ангелы и черти взялись. Сведения об этих мирах были крайне скудны именно в силу того, что оттуда редко кто приходил, туда еще реже наведывались астральные тела экспериментаторов, не всегда удачно, кстати, кое-кто застревал навсегда. Я домыслила, что, возможно, именно от этих незадачливых экспериментаторов, проникающих в наши сны, — могло же быть такое? — взялась идея про мир магов, эльфов и прочие Академии. Позже я расспрашивала Рональда на эту тему, но он не смог прояснить этот момент. По всему выходило, что стихии захотели — стихии сделали, и никто из живущих в этих мирах ничего не изменит.
Миры вертикальные были описаны гораздо подробнее, оно и понятно — между ними существовали постоянные проходы и действовал договор Союза. Миры и государства в них были друг от друга независимы и управления общего не имели. Основные вопросы решались вместе раз в полгода на Совете. Совет также собирался в экстренных или необычных случаях. Ага, типа моего. Совет Императоров заседал в специальном тронном зале в городе Токай в мире Танос и имел по представителю от каждого государства или расы. Основные расы — это гварлки из нижнего мира, керны из третьего мира (понять бы еще, что это такое), эльфы и драконы из верхнего, а также люди, гномы и бестелесные сущности акты. Были и другие разумные существа, в небольшом количестве, политической силы они не имели, но некоторой магией обладали. В расписании у меня значилось обществоведение, так что будет возможность изучить их подробнее.
Судя по картинке из книги, если ей можно доверять, Танос был поменьше Земли, а вертикальные миры похожи на Танос, хотя немного с другим распределением материков. Крупный материк Артанос был практически полностью под властью Империи Таларии, лишь два небольших независимых княжества, на севере и западе, имели своих правителей — людей. Два маленьких материка с крохотными островками находились в достаточном отдалении. На одном жили гномы-мореплаватели, морская держава, поддерживающая прекрасные дипломатические отношения, и чисто магическое королевство Сотарис на южном материке, где жители все сплошь были человеческие маги, а основным видом их деятельности было наемничество.
Наше (я усмехнулась — уже «наше») государство в какой-то мере являлось самым сильным из всех миров, ну, во всяком случае уважаемым. Размер, климат, расположение и правильное распределение военной мощи, магии и политики сделали его центром притяжения всех рас. В основном жителями Империи были люди, но и любое другое существо могло принять местное гражданство, что и происходило уже много веков после объединения.
Все вертикальные миры были магическими. Магия стихийная, но обращение к стихиям тоже могло быть разным. Все зависело от специализации мага — они могли лечить и убивать, создавать красоту, строить и уничтожать. Смертельная магия немного отличалась от того, что я читала в книжках про попаданцев. Никто мертвых не оживлял: мертвые уходили окончательно и растворялись в чистой силе стихий за Пределами миров. Получается, жизни после смерти здесь не предполагалось. Смертельная магия — это скорее магия ночи: магия тишины, смерти (и жизни), магия сновидений и подсознания. В общем, магия ментального воздействия, что-то среднее между гипнозом, экстрасенсорикой и ясновидением, если я правильно поняла.
Мне, как человеку, выросшему на знании физических законов, не сильно было понятно вообще существование всех этих миров. Если бы они были просто параллельными — тогда бы размеры и материки точно повторялись. А все было не так. Даже небесные тела были немного разными: в верхнем мире, например, две луны. Солнце у всех вроде было одно, но одно и то же ли? Опять же, больше логики было бы в том, что миры вертикальные походили на плоские ярусы, но нет — это были полноценные планеты. Ну и как они удерживались друг над другом? Про звезды тоже не было ни слова, хотя звездные карты имелись. Что они собой представляли с точки зрения магов? Здесь были смены дня и ночи, смены времен года — значит, планеты крутились вокруг своего (или своих?) солнца. Вот этот момент меня очень заинтересовал.
Хотя радоваться, что я снова стану студенткой и буду день и ночь просиживать за книгами, не получалось, мне очень понравились описания магий и их свойств, не терпелось приступить к тренировкам. Да и будущие предметы и специализации были настолько диковинными, что я надеялась, мучиться не буду. К тому же усидчивое обучение было моим гарантом существования в этом мире. Я внимательно все читала и записывала на отдельном листе вопросы. Буду копаться в библиотеке или спрошу у моих новых друзей.
Месяцев — здесь их называли циклами — было девять, по числу планет. Летоисчисление для четырех вертикальных планет одно. В месяце тридцать пять дней, а день длится сто часов — талов. С помощью будильника, который оставил мне Фарн, попыталась вычислить, сколько же длится час. Сам будильник совсем не походил на тот, что я привыкла видеть: он имел всего четыре деления. Я так и так перечитывала книжку и следила за стрелками, пока не вычислила, что один тал — это пятнадцать ляков, минут то есть. Посчитала про себя и поняла, что ляк вполне соответствует нашей минуте. Сутки делились на четвертины, в каждой четвертине — двадцать пять талов, или чуть больше шести часов. Нехитрые вычисления показали, что скорость оборота планеты — двадцать пять земных часов, что очень меня порадовало, так как физиологически перестраиваться мне точно не хотелось.
Книга по основам магического существования оказалась сложнее для понимания, пока я не разобралась, что за витиеватыми словами, воспевающими стихии, стоит довольно четкая схема. Внутри каждого человека — даже немагов — есть частички Света и Тени и той самой силы и энергии стихий, которые лежат за пределами мира. Именно они дают жизнь и условно служат тем, что мы считаем душой. У тех, у кого магии не проявляется в принципе, этих частичек хватает только на то, чтобы считаться живыми. Но чем больше сил стихий проникает в новорожденного — тем выше его возможности. Сила стихий может быть подарена ребенку в абсолютно немагической семье, по причинам никому не ведомым, но в основном она является чем-то вроде дополнительных генов, которые родители передают ребенку. Поэтому у сильных магов чаще всего рождаются сильные маги, у магов с определенными конкретными особенностями или с предрасположенностью к стихиям — такие же дети. Были и немагические особенности, типа умения управлять, воевать или торговать: в общем-то, клановость и сословия этого мира сложились неспроста, формировались веками. Так что логично, что сильные маги в жены ищут таких же сильных магинь, это заложено и природой, и их пониманием укрепления рода.
В детстве магов не учат — дети магически нестабильны, и обучение может только негативно повлиять на способности, детей блокируют от проявления магии и только после десяти лет начинают потихоньку отпускать силу, обучая ребенка контролировать магические выбросы или, наоборот, увеличивать, насколько это возможно, силу. Фактически я сейчас похожа на этого десятилетнего ребенка: мне объяснят что к чему и будут постепенно раскрывать мои блокированные способности и доставать то, что скрыто. С одной стороны, я оказалась в невыгодном положении — не живя в этом мире и не наблюдая магию ежедневно, я не могу даже предположить, как она проявляется и каким образом мне ее развивать. Но с другой — я взрослый и контролирующий свои эмоции человек, поэтому вполне в состоянии за год достичь того, на что дети тратят несколько лет.
Обучение ведется сначала в семье и в школе. Кроме магии все дети изучают и базовые предметы: историю, письмо, различные предметы типа военного дела для военных сословий. В восемнадцать лет девушки и юноши поступают в Академии по всей стране или, если магия совсем крохотная, на курсы. Те, кто магией не владеет, дальше уже не учатся. То есть первокурсники будут младше меня на шесть-семь лет, в моем возрасте они уже проходят практику и выпускаются, считаются полноценными магами. Впрочем, судя по отражению в зеркале, я не выгляжу возрастной студенткой, а значит, вполне сойду за восемнадцатилетнюю. Как мне и сказал Рон, по документам мне именно столько.
Понять из книги, на что похожа магия, было сложно. Слишком много незнакомых слов и символов. Само «магичиние» достигалось путем либо вызова стихий, либо выуживания тех самых частичек изнутри, работали также заклинания. Но весь процесс был описан достаточно невнятно. Надо было не просто интуитивно вытаскивать эту магию, но и вплетать (вписывать?) какие-то формулы в нити Бытия. Что это за нити, сказано не было — либо это все и так знают, либо это сложное понятие и нам его разъяснят на лекциях.
В общем, читать я закончила поздно вечером. Убрала со стола и поняла, что ответов получила меньше, чем вопросов. Даже бытовое незнание раздражало. Где хранить еду (и хранить ли), куда убирать тарелки и мусор, как стирать… Я почувствовала приступ паники — я ведь не знаю об этом мире ничего! Совсем! Как я могу рассчитывать на то, что никто меня не раскроет и не посадит под замок, как дикое животное? А вдруг меня убьют? Презрение других студентов — меньшее из зол, но и от этого будет тяжко. Я, конечно, вышла из того возраста, когда это могло сильно испортить жизнь, но приятного мало. Усилием воли я подавила зарождающуюся истерику. Приняла душ и улеглась на кровать. Сон долго не шел — я все прокручивала в голове события предыдущих дней и пыталась привыкнуть к тому, что моя жизнь изменилась навсегда.
А-а-а-а! И здесь он!
Будильник.
Не то чтобы я сова, но точно не жаворонок! Кое-как проснувшись, я умылась, накрутила чалму, надела синее форменное платье в пол — с длинными рукавами, отложным воротничком и миллионом пуговичек спереди. Какая-то странная помесь гимназистки дореволюционной России и наложницы султана. Отсутствие химической промышленности делало уход за собой минимальным. В моем распоряжении оказалась расческа из натуральной щетины, зубная щетка тоже из чего-то натурального — и думать не хочу, какого зверька они дербанили, — зубной порошок и просто крем в банке. Любительницы естественного в нашем мире взвыли бы от счастья. Полагаю, остальное достигается за счет магии: во всяком случае мое лицо точно не нуждалось в туши или помаде, разве что я не отказалась бы от духов. Взяла сумку с заранее собранными, согласно расписанию, учебниками и отправилась в столовую.
По дороге никто не встретился — путь из преподавательского корпуса лежал вдалеке от основных тропинок, — но в столовой слышался многоголосый гул. Я глубоко вздохнула, подавляя новый приступ паники, и зашла внутрь. Сначала ничего не происходило. Но по мере того как я осматривалась и продвигалась к полкам, с подносами и едой, вокруг меня формировалась тишина, пока не замолкла вся столовая.
Ну вот.
Чалма моментально выдавала, кто я. В магическом мире головные уборы не были приняты — все маги гордились своей принадлежностью к стихиям и длиной волос.
Я спокойно, тщательно выверяя каждое движение, поставила на поднос первую попавшуюся кашу желтоватого цвета и осмотрелась в поисках свободного столика. Их было немало, слава богу. Столовая была огромной комнатой с каменными стенами без украшений, но с множеством окон и простых прямоугольных столов. Насколько я успела увидеть, студенты здесь сидели вперемежку, не по стихиям, старшие и младшие курсы вместе. Довольно много народу — Рональд сказал, что в Академии обучается и живет единовременно порядка тысячи человек, здесь, конечно, была не тысяча, но пару сотен было видно. У преподавателей своя столовая, возможно было также заказывать еду в свои комнаты, но этим пользовались не все, так как стоило это довольно дорого, даже для богатых.
Подошла к первому пустому столику, слыша шепот и негодующие возгласы. М-да, если меня ждет такое внимание каждый раз, тут и в параноика можно превратиться. Интересно, к ним вообще можно поворачиваться спиной? Магическое воздействие запрещено, но я в курсе, что такое бойкот и на какие гадости может пойти группа, чтобы поиздеваться или выдавить инородный элемент. В этом нет ничего разумного, это животное, неуправляемое и стадное чувство, но даже с пониманием этого легче не становилось. Я не собиралась примерять на себя роль жертвы — возможно, придется быть несколько раз битой, но я буду бороться любыми способами, а затем они обо мне забудут через какое-то время.
Усмехнулась про себя. Не сильно большое счастье, будучи взрослой женщиной, становиться игрушкой для битья. Но мой козырь в том, что я разбираюсь в психологических аспектах поведения — где-то надавлю, где-то схитрю, где-то ударю. Справлюсь.
Заставляю себя есть. Тяжеловато под столькими взглядами. Не тороплюсь. Но вкус не чувствую. Спокойно поднимаюсь и иду в сторону стола с грязными подносами. Кажется, справилась и…
И я с оглушительным грохотом разбивающейся посуды полетела на пол.
Судя по всему, подножка. Как не заметила? Может, и без магии не обошлось. Черт! Коленям больно, да и обидно, что уж там. Драться с обидчиком? А кто он? Поднимаюсь на ноги и вижу ухмылки парней за ближайшим столиком. Что ж, буду драться, пока словесно. Ехидно ржет половина столовой, но уверена, что именно кто-то из этих, огневых, и устроил кавардак. Интересно, здесь есть уборщики? Ладно, буду действовать, как действовала бы дома. Не факт, что правильно, но интуиция подсказывает не тушеваться. Быстро поднимаю самые крупные осколки, складываю их на поднос и с преувеличенным спокойствием ставлю его на стол, где сидят обидчики.
— Ты ничего не перепутала? — Ага, вот и заводила.
— Я?
— Стол для грязных подносов дальше.
— Да? А мне показалось, что это самое место для мусора, — пожимаю плечами.
Парень вскакивает:
— Дрянь, а ну быстро…
Я разворачиваюсь, пристально смотрю ему в глаза и выдаю коронную фразу из моего любимого «Мама, не горюй».
— Молодой человек, когда разговариваете с людьми, выбирайте выражения. А когда разговариваете с незнакомыми людьми, делайте это особенно тщательно, — придвинулась к нему еще ближе и практически выдохнула в лицо, так, чтобы больше никто не слышал: — Я бы поостереглась нападать на меня. Ведь неизвестно, на что я способна. Помнится, у женщин нашего рода было одно чудное заклинание на мужскую немощь… Чик-чик… И все. И никакие маги не помогут.
Он побледнел. Подмигнула и, твердо чеканя шаг, направилась к выходу. Первый раунд за мной. Но, блин, как же не хочется провести так все шесть лет!

5

— … И главное, помните, что все гварлки — существа весьма обидчивые и жестокие, они всегда будут искать способ вас обмануть и сыграть на слабостях.
Я позволила себе улыбку. Да просто потому, что преподаватель обществоведения был гварлком и начали мы обучение, конечно, с его мира.
Гварлки были гуманоидами, если так можно выразиться. Вообще, все планеты представлялись мне вполне гуманоидными: у всех рас были ноги, руки, голова, они были сделаны из мяса, и все такое. Исключением была закрытая планета с насекомыми, но до нее мы еще долго не дойдем, вполне возможно, что и там то, что предполагалось насекомыми, было лишь человеком с хитиновым покровом.
Гварлки представляли собой сухопутных амфибий: дышать они вполне могли и под водой, но города свои строили на земле. Самые сильные маги воды, конечно, были оттуда. Бледная, влажная кожа, отсутствие волос, рост выше среднего, перепонки и большие, немигающие глаза. Влажность нижнего мира была гораздо выше, чем у нас, поэтому те гварлки, что постоянно жили на Таносе, покрывали кожу специальным составом, чтобы она не сохла.
Как ни странно, мир гварлков был самым демократичным. Наверное, из-за географических особенностей. Крупных материков на их планете не было, больше разрозненные острова, поэтому все представители этой расы были отличными мореплавателями и хитрыми торговцами. На каждом острове был старейшина, на группе островов — совет старейшин, и представитель каждого совета появлялся на общем заседании, сродни нашей думе, на Центральном острове, который регулярно менял свое местоположение, чтобы никому не было обидно. Как раз избранный глава этой думы и заседал в Совете Императоров. Питались гварлки, в основном, рыбой и различными водорослями, но с налаживанием отношений с соседними мирами, произошло это примерно тысячу лет назад, полюбили и типично человеческие блюда — дичь, хлеб, различные фрукты и овощи. Выращивали там их мало, зато активно закупали на Таносе или обменивали на рыбу.
Их главная стихия повлияла, видимо, и на характер. Переменчивые, легкие на подъем, но очень изворотливые. Они не могли похвастаться физической мощью, но были очень быстры.
Преподаватель продолжал говорить и говорить. Я едва успевала записывать — можно было, конечно, и почитать потом, но знала по прошлому опыту — я запоминаю хорошо только то, что конспектирую, поэтому не ленилась. Села я в самый дальний угол аудитории, и закономерно, что вокруг образовалась пустота. Аудитории походили на наши: столы, стулья, окна, место для преподавателей. Студенты на этом занятии в большинстве своем люди, заметила только пару эльфов и одного ящероподобного, державшегося к ним поближе. Все занятия первых дней у меня были с первыми курсами. Каждое примерно восемь танов, то есть два наших часа, между ними — небольшой перерыв, до обеда два занятия, и два после, затем практика, лаборатория, библиотека. Как говорится, ты свободный человек, можешь делать что хочешь: хочешь — учись в библиотеке, хочешь — учись в комнате.
На второе занятие я едва успела. Все-таки замок был довольно большой, а коридоры извилисты. Вбежала прямо перед преподавателем и растерялась — свободных мест не было. Попыталась сесть с краю, но на меня зашипели какие-то девчонки. Сунулась наверх — там тоже были мне не рады, чтобы я не поместилась, специально развалились на лавках и поставили сумки. И ехидно мне улыбались. Да что ж такое!
Преподаватель — человеческая магиня с трудно произносимым именем Ярсали Тер Арнодеш — недовольно на меня посмотрела:
— Студентка, чего вы мечетесь?
— Не вижу свободного места.
— Так сядьте на пол! Надо было заблаговременно приходить в аудиторию.
Я стиснула зубы. Ну а что было делать? Действительно уселась на полу, вызвав тем самым смешки, и попыталась представить, что я на любимой йоге. Но представить получалось плохо — ноги не вытянешь, спина просила опоры, сидеть без коврика было сложно. Саму лекцию я едва слушала — фактически преподаватель повторяла информацию из прочитанной накануне книги, к тому же меня постоянно отвлекали смешки и косые взгляды в мою сторону. Щеки горели. А в середине занятия стало совсем плохо. Я неожиданно почувствовала холодный сквозняк. Откуда?!
Осторожно осмотрелась. Понятно. Воздушники шутят. Хотя нельзя было использовать магию, но не ябедничать же по этому поводу. Тем более что преподавателю я явно не понравилась. Но простудиться не хотелось. И вариантов укрыться тоже не было. Я попыталась отрешиться от происходящего, в конце концов, заболею — схожу к целителям. Но тут почувствовала, как по ногам потекла вода.
Твою мать! Подо мной растекалась лужа, а смешки становились все очевиднее. Я попыталась перебраться на сухое место, но лужа переползла за мной.
— Студентка, что вы ерзаете?!
Ну чего она ко мне прицепилась?!
Честно говоря, хотелось встать и выйти. Но Рон просил вести себя почтительно, да и не хотелось мне скандала на первом же уроке. Юбка уже сильно намокла, меня поколачивало от холода, но я решила терпеть. Ничего, несколько недель, и я, думаю, достаточно овладею магией, чтобы отваживать все эти лужи и ветер.
— Простите, я больше не буду.
Давно я так не ждала звонка. Встала первой и вышла с огромным мокрым пятном на платье — естественно, за спиной раздался издевательский хохот. Так что обед пришлось пропустить: вместо этого я отогревалась в душе и переодевалась. Чертовы студенты.
Первая неделя далась тяжело.
Учиться мне понравилось — очень! Это было сложно, интересно, преподаватели просто потрясающие. Но где бы я ни появилась, меня встречали тишина и презрение. Иногда пытались толкнуть или задеть — такие попытки я пресекала сразу. На насмешки или ругань не обращала внимания. На небольшие уколы магии, нежелание садиться рядом — тоже. Немного напрягало недовольство пары преподавателей, но и это было терпимо.
В целом ситуация не из худших, но я сильно страдала из-за того, что не могла ни с кем поделиться своими страхами, переживаниями и вопросами. Предполагая, что на меня свалится слишком много информации, мои единственные друзья в этом мире не назначили мне индивидуальных занятий. А других вариантов пообщаться не было — первая неделя, я так понимаю, для всех деканов суетливая, периодически я видела, что они мелькали то тут, то там, но, конечно, не заговаривали со мной. Я же строчила лекции — хорошо хоть, практики и опросов не было с первых занятий — тщательно заучивала данные и пропадала в библиотеке, чтобы восполнить недостающие пробелы и выполнить домашние задания. Там, среди прочего, вычитала бытовые заклинания позволяющие убирать комнату и отправлять грязную посуду на кухню, а также чистить одежду, но, к сожалению, смогла их только переписать: я так и не поняла, что именно надо сделать, чтобы они осуществились и стирала что нужно своим же мылом.
В отличие от других студентов, у меня не было основного факультета. Я перемещалась с факультета на факультет, какие-то лекции были общими, какие-то — с отдельными группами. Но это не слишком бросалось в глаза, поскольку система обучения в Академии была немного похожа на американскую: это не столько определенный набор дисциплин для каждой специальности, сколько набор отдельных факультативов для каждого студента.
На этой неделе я изучала основы магии, обществоведение, язык жестов, основы стихий, сами стихии — все с каждым факультетом, а также мою новую любовь — «теория магии». Когда зашла на занятие и начала слушать преподавателя, сначала не поверила своим ушам! Нам преподавали математику! Да, с другими формулами, но это были мои числа, родные и понятные с самого начала. Я полюбила предмет с удвоенной силой — как частичку своего мира и как единственно понятное мне в области магии. Как выяснилось, плетение заклинаний — суть плетение формул, а основы формул составляли числа и знаки, некоторые не существующие у нас на Земле, но это не имело значения, поскольку логичность и стройность формирования меня просто покорила. Магия есть сочетание знаний символов — четкости, логики — силы и интуиции. И только освоив оба ее аспекта, можно было добиться выдающихся результатов. Преподававший нам математику, то есть теорию магии, грустный темный эльф был совершенно вдохновенным лектором, полностью погруженным в свой предмет. Я шла с восторгом на его лекции и читала все подряд, связанное с этим предметом, забираясь дальше программы. А вот однокурсники моих восторгов не разделяли — если так можно выразиться, маги по сути своей в основном гуманитарии. Из тех же, кто любит цифры, получаются отличные артефакторы и правовики. Это меня заинтересовало — конечно, рано еще думать о выборе специализации, но возможность вести расследования — если я правильно понимаю, как работает здесь право, — или создавать амулеты меня очень привлекала.
В пятницу весь день был отдан физической и боевой подготовке. Первая половина дня — на полигоне, затем шли лекции по основам боевой магии. Утро с четвертым курсом, после обеда лекции с третьим. Вот здесь я точно не ожидала ничего хорошего, одна надежда, что преподаватели все-таки не поведут себя как последние скотины и не дадут в обиду. Утром я оделась сразу в форму и после легкого завтрака, съеденного в парке, — нервов не всегда хватало на сидение в столовой, — отправилась на полигон. Там уже начала выстраиваться шеренга. Одни парни. Девчонки на боевой факультет шли редко, да и я бы не пошла, но расписание есть расписание. Рону лучше знать. Я встала с краю, не глядя по сторонам. Зато на меня смотрели все. Особенно высокий темноволосый парень с распущенными кучерявыми волосами, яркими серыми глазами и красивым надменным лицом. Вот прям живой Джон Сноу! Если бы его рот не исказила гримаса презрения, я бы им даже залюбовалась. Принц! Шикарная фигура, идеальные черты лица. Тут «принц» внезапно подошел ко мне и брезгливо выплюнул:
— Пшла вон отсюда, тварь.
Понятно. Не принц. Придурок.
Он неожиданно пихнул меня в спину так, что я вылетела вперед и пребольно ткнулась носом в землю. Вокруг раздался смех. Это было последней каплей. Эта гадкая неделя, «случайные» толчки на лестнице, отказ сидеть со мной за одним столом, насмешки и придирки, косые взгляды и мерзкие комментарии — все это взорвалось во мне диким, пожирающим огнем и жаждой мести. Я не психовала после переноса, не психовала, когда осознала, что буду теперь жить в другом мире, не психовала из-за поведения однокурсников, недосыпа, миллиона непонятных понятий и безобразного поведения «моих» деканов и ректора, меня не замечающих. Но теперь я психанула.
Я чувствовала, как тело наполняется силой, пугающей меня, что кольцо едва сдерживает ее. Никаких признаков силы до этого — и вот, пожалуйста, готова сокрушить Академию. Мельком подумала, как были правы ребята, что дали мне кольцо, я ведь готова была убивать, но постаралась не поддаваться бурлящим во мне желаниям. А вот жажду физической расправы подавлять не стала.
Еще в университете я записалась на курсы самообороны — возвращаться тогда приходилось из ресторана, в котором я работала допоздна. Вот и пошла на курсы, которые вел бывший спецназовец. Он учил нас, семерых девах разного возраста и веса, приемам, способным оглушить противника или остановить его на какое-то время, а где-то даже покалечить немного.
И я решила вспомнить их все и побить придурка.
Для окружающих прошла всего секунда, как я, дико завизжав, вскочила с земли и прыгнула на обидчика, обхватив его ногами. Эффект неожиданности. Я вцепилась ногтями в его щеки, затем спрыгнула вниз, попутно пригибая его шею двумя руками и наконец выдала свой коронный удар коленом в нос и ногой в пах. Удар этот получался у меня лучше всех на курсе, в жизни применять не пришлось — и тут вот на тебе, побила малолетку. Ему, наверное, года двадцать два — двадцать три, но такое поведение делало его именно малолеткой. Парень повалился на траву со стоном, но устыдиться или обрадоваться я не успела — рядом с нами кто-то заревел, и огромная горилла схватила меня за шиворот, впрочем, как и придурка, и куда то потащила.
М-да. Прямиком в кабинет ректора.
Рон был на месте, его глаза расширились, когда он нас увидел, но он быстро взял себя в руки. Горилла что-то орала, но он остановил его одним взмахом руки.
— Хочу услышать, что произошло, от студентов.
— Да эта психопатка ни с того ни с сего накинулась на меня и избила! Это покушение на мою жизнь!
Я просто открыла рот. Он что, серьезно собирается нести тут эту чушь? Он же первый напал на меня, вокруг столько людей и… Черт. Никто не подтвердит. Только его слова. Горилла, по совместительству наш преподаватель боевых искусств Тхарн Акр, видел только мою «битву».
— Анна-тель?
Замораживающий взгляд перешел на меня. Я независимо пожала плечами и уткнулась взглядом в пол.
— Вот видите! Она даже ничего не может сказать! Я требую наказания за избиение! Требую отчислить ее из университета!
— Тре-е-е-ебуешь? — Кажется, от этого тона все покрылось изморозью и мертвые застыли в могилах. Придурок заткнулся и побледнел. — Правильно ли я понимаю, что студент четвертого курса, представитель рода Олард и один из лучших — как мне казалось — учеников, был избит первокурсницей, только что поступившей в Академию?
Придурок побледнел, покраснел, посмотрел на меня с ненавистью и просипел:
— Нет. Кажется, нет.
— Прекрасно. Господин Тхарн Акр, идите и прихватите с собой своего студента.
Идиот даже взбодрился, выходя, наверное, думает, что мне попадет сейчас. Впрочем, так вполне и может быть.

— Ани…
Я подняла взгляд и увидела сочувствие в глазах Рона. И не выдержала. Я начала рыдать так, как не рыдала никогда в жизни, — со слюнями, какими-то дикими всхлипами и стонами. Я оплакивала свою планету и жизнь на ней, одиночество и непонимание, я выплакивала свой страх и неуверенность, свою боль и обиду. Рон молча обнимал меня и поглаживал по голове, пока я не затихла. Наконец пришел покой.
— Я соплями тебе камзол весь заляпала, — нервно хохотнула и отстранилась.
Рон улыбнулся, провел рукой и все стало как прежде. Он отправил меня в ванную умыться. М-да, видок тот еще. Опухший нос с кровью под ним, грязные потеки, красные опухшие глаза. Кое-как привела себя в порядок и вышла в кабинет.
— Что там произошло?
— Да то же, что и всегда. Обозвал меня и больно толкнул, так что я пропахала носом землю. А потом и соврал, и главное, все ж подтвердят его слова. Я, конечно, понимала, что будет непросто, но это блин звери какие-то! Еще и с вами не вижусь, видите ли, вы мне решили облегчить жизнь и не начинать сразу занятия — а вы трое единственные родные мне люди на этой долбаной планете! И даже не представляю, как выдержу эту физическую подготовку наравне со всеми парнями, они же громилы!
Кажется, я расплачусь сейчас снова.
— Ты права, наверное, не стоило с тобой прерывать общение, я просто хотел дать тебе время освоиться, но ошибся. — Рональд был задумчив. — Со следующей недели начнем тренировки. Заодно будешь нам жаловаться. А сейчас вот возьми, выпей глоток.
Он налил что-то из хрустального графина с синей пробкой.
— Я отправлю этот бутылек к тебе в комнату. Будешь пить каждый раз перед боевой подготовкой — как раз, когда он закончится, твои мышцы и выносливость адаптируются к тренировкам. Не хочется, чтобы ты каждый раз была без сил. Я несколько дней пробовал усовершенствовать этот рецепт, чтобы обойтись без негативных последствий.
Он думал обо мне! Он хочет мне помочь! Я была так благодарна, что обняла его и звонко поцеловала в щеку. И сама же смутилась, но Рон только засмеялся.
— Иди уже. Тхарн Акр и так тебе наверняка штрафные выпишет. А я не буду вмешиваться: ну где твои мозги — напасть на члена одной из правящих династий!
— Это на этого придурка, что ли? Все-таки принцем оказался?
— Этого «придурка» зовут Эльтар Тер Олард, и поверь, он не так недалек, как тебе могло показаться. Я же просил тебя быть потише.
— Извини, я не сдержалась. И еще… Я сегодня почувствовала силу. И способность… убивать.
— Во время стычки?
— Да. У меня было ощущение, что меня переполняет что-то, способное снести все вокруг, и я чувствовала, что кольцо вот-вот расплавится.
— И как ты справилась?
— Решила учинить физическую расправу.
Рон выглядел задумчивым.
— Надо разобраться с этим, возможно, усилить защиту. Сила проявляет себя слишком рано, но мы ни в чем не можем быть уверены в твоем случае.
Я отправилась на занятие. Надеюсь мой заплаканный вид был достаточным утешением для противника, во всяком случае он уверился, что ректор сделал что-то нехорошее со мной, и успокоился, что было мне только на руку. Эль-коктейль, блин!
— Студентка Анна-тель! Вы опоздали на занятие на двадцать минут!
Эта горилла, она что, серьезно?!
— Все бегут пять кругов по полосе препятствий, а вы десять!
Хотела сказать что-нибудь, но только вздохнула, сделала несколько разминочных движений и побежала.

6

На выходные отправилась в город.
Вышла пораньше, чтобы не пересекаться ни с кем. Собственно, только в выходные и можно было выходить из Академии, многие студенты пользовались этим, чтобы навестить семью или развлечься в Балфе. Но большинство оставались на месте: к учебе здесь относились серьезней, чем на Земле. Наши студенты, получив профессию, могли заниматься любой работой. Здесь же, если ты маг, то обязан уметь управлять своей силой, а если хороший маг-то это определяло всю твою дальнейшую жизнь. Поэтому студенты были крайне ответственные.
Интересно, им, то есть нам, платят стипендию? Пока деньги были, но не могла же я постоянно клянчить их у ректора. В ходу были золотые, серебряные и медные монеты разных достоинств — ну, я полагала, что это золото и серебро, выглядело во всяком случае так. Пришлось сразу купить утепленный плащ, на что ушла чуть ли не половина выданного денежного мешка — микроклимат вокруг Академии был более мягким и поддерживался магически, а вот в реальном мире оказалась зима. Хорошо хоть не такая, как в Сибири. Около нуля градусов. Чтобы не привлекать внимания, я купила еще шерстяную шапочку и перчатки и сменила чалму тут же, в лавке.
В целом Талария напоминала «смягченное» Средневековье.
Чистенькая, с современными нравами и товарно-денежными отношениями, с магазинами, кафе и общественными остановками на которые прибывали кареты, запряженные лошадьми. От Академии я добиралась именно на такой карете, их несколько стояло у ворот. Никакой механики, электричества и прочего развития технологий я не увидела. Все, что у нас делали провода и научные эксперименты, было в этих мирах отдано на откуп магии. Даже средствами передвижения не озадачивались, либо лошади и корабли, либо моментальные порталы, условно общественные, то есть простые люди ими не пользовались. В Академии всего один был такой, и тот в административном крыле — студенты использовали более привычные средства передвижения, если не умели создавать порталы сами.
Прогулялась по улицам, купила несколько необходимых мелочей — чай, белье, средства гигиены, какой-то сладко пахнущий бальзам для губ, и выпила кофе в симпатичной таверне. Чувствовала себя туристом в Европе: здесь все было очень красиво и вкусно, удивительные улочки и множество витражных окон, лавки со всякими хорошенькими мелочами — на них я деньги тратить не стала, но полюбовалась. Я с любопытством рассматривала местную моду: большинство горожан были в одежде, похожей на мою повседневную: широкая юбка-брюки и туника, сверху теплый плащ. Простой люд одевался в более темные одежды, торговцы — во всяком случае все лавочники, пекари и владельцы таверн — в более светлые, широкие брюки у мужчин, платья и плащи у женщин. Дети копировали наряды взрослых. Цвета абсолютно естественные, ткани натуральные. Да и откуда здесь взяться синтетике? Красители, как я поняла, делали одежду более дорогой. Мое форменное платье, в котором я хожу в академии, было ярко-синего цвета. Такими цветами щеголяли более зажиточные граждане, а также военные в форменных мундирах: прямых брюках и камзолах с блестящими пуговицами.
Благородное сословие и маги были одеты более разнообразно: я видела меха, шелка и драгоценности, различные фасоны платьев — но все длинные, маги старались одеваться в соответствии с цветами своих стихий, и обязательно ходили с открытой головой, чтобы все видели их принадлежность и мощь. Не знаю, как они не отмораживали уши, — мне, например, было довольно холодно. Других рас я ни разу не встретила, но Балф был довольно провинциальным городом, вне пересечений торговых или каких-либо других путей, и фактически, самым интересным объектом в окрестностях была только Императорская Академия.
Интересно, почему она располагалась так далеко от столицы? Ведь самые сильные и благородные маги жили там, логично, что и их детям стоило учиться недалеко от дома?
Сегодня меня интересовали храмы стихий. Все храмы в городах располагались по определенному принципу: в пяти разных концах, так что если соединить их линиями, можно было бы получить пятиугольник. Неспроста, наверное, это. В деревнях и других поселениях храмы заменялись алтарями. Из храма в храм вели порталы, свободные для пользования, поэтому я и предполагала, что успею повидать все.
Улыбнулась.
Здесь вопросом веры в высшие силы не задавались. Не верить в то, что видишь каждый день? Смешно. Может, поэтому посредников между стихиями и жителями планет не было: существовали верховные маги при храмах, и у них даже были какие-то функции, но политической или светской силы они не имели и в основном участвовали в подготовке различных праздников и ритуалов.
Храмы были доступны и открыты для посещения днем и ночью. Каждый строился как того пожелает архитектор или город. В книге я видела самые причудливые варианты, по мне, так одной только экскурсии по ним было достаточно, чтобы проникнуться местной культурой.
Мне хотелось не просто полюбоваться на здания, но почувствовать свою магию. Вчера я ощутила ее как давление, распирающее меня изнутри и способное снести все вокруг, но ни управлять, ни распознать в этом давлении стихии я не могла. Не верилось мне, что магия — это сокрушительная злая сила, напротив, я полагала, что она гармонична по своей сути, и хотела хоть немного прикоснуться к ней вне своих негативных и каких-либо других эмоций. Я прожила в этом мире уже неделю, вроде много читала, но так и не поняла, что она такое.
Храм Огня представлял собой открытый каменный навес с колоннами, сродни греческим, отстоящими друг от друга на расстоянии около метра. Между колоннами горел огонь. Кажется, внутри тоже. Я нахмурилась.
И где вход? Что, проходить прям через пламя?
Как назло, вокруг не было ни одного человека, чтобы подсмотреть за ним. Решив действовать инстинктивно, я подошла к среднему проему. Огонь горел без дров и горючего, на каменном цветке. И от него не шло жара. Я протянула руку практически к самому пламени и ничего не почувствовала. Иллюзия? Выглядит шикарно. Глубоко вздохнула и шагнула прямо внутрь. Как будто прошла через легкую завесу. Фух. Внутри было абсолютно пустое, свободное пространство, белоснежный каменный пол, посредине — такой же костер на каменном цветке. Я посмотрела наверх и увидела изображение солнца на ярко-синем небосводе. Значит, огонь считается солнечной энергией? Скорее всего, да, хотя я об этом не читала. Так, и как мне почувствовать магию? Хорошо бы сесть и помедитировать, но здесь не было ни одного стула.
На пол? Значит, на пол. Если в Академии считают, что слушать лекции на полу уместно, почему бы не сидеть на полу в храме? Я постелила плащ, села в позу лотоса и постаралась сосредоточиться. Шапку не снимала — мало ли кто зайдет. Закрыла глаза.
Странно, что было очень тихо. Вокруг множество деревьев, да и дома есть. Разве не должна я слышать шум? Но храм как будто поглощал все посторонние звуки. Не было слышно и гудения пламени. Я постаралась представить внутренним взором огонь и призвать его. Ничего. Я вообще ничего не чувствовала! Ни силы, ни огня, ни какой-то стихии. Что за маг я такой, а? Понятно, что необученный, но разве с моей силой, даже сдержанной кольцом, я не должна была хотя бы ощущать свою стихию?
Но единственное, что я ощущала, это только твердый пол под собой.
Где же ключик?
Я посидела еще минут десять и решила отправляться дальше. На уроке про стихии нам рассказывали, что портал всегда находится в храме, но я его здесь не видела. Внимательно осмотрела все колонны, попыталась вспомнить — как вообще выглядит портал? Я с его помощью перемещалась лишь однажды, было похоже на зыбкое марево.
— Что-то ищете?
Вздрогнула. Даже не заметила, что не одна.
Маг. Рыжий. Взрослый. И улыбается. Опасным, главное, не выглядит.
Я смутилась.
— Я здесь первый раз… И не знаю, где портал. Читала в книге, что он прямо в храме должен быть…
— А вы собрались в следующий храм?
Почему с иронией-то сказал? Может, не принято или этот путь используют только избранные?
— Вообще-то я планирую посмотреть так все храмы сегодня…
— Исследовательский интерес?
— Что-то вроде того…
— Вы из Академии, верно? А я сохраняющий маг этого храма. Вы тоже огненной стихии?
— Н-не совсем… Просто осматриваю… Так вы покажете портал?
— Вы стоите перед ним.
Передо мной был только центральный огонь. Неужели?.. Ну в общем-то логика в этом была. Я не очень уютно себя ощущала рядом с незнакомым магом, все боялась допустить ошибку, да еще и была расстроена тем, что ничего не почувствовала. Поэтому чуть ли не шепотом попрощалась, схватила плащ и шагнула в пламя.
Я не видела, как оно полыхнуло до потолка, как в изумлении отшатнулся маг и долго не мог прийти в себя. Затем нахмурился, покачал головой и приступил к своей обычной медитации. В Академии все могло быть.

Храмы связывались по определенному принципу, так же как и стихии. Первым по счету шел Огонь, именно поэтому я пришла в его святилище. Огонь — сила, рождение, начало — переносился по Воздуху, стихии наиболее ему дружественной. Воздух олицетворял чистоту и действие. Далее шла Вода — стихия, близкая Воздуху, но гораздо более непредсказуемая. Вода символизировала жизнь и перемены. Питала собой Землю, дающую спокойствие и устойчивость. Ну и, конечно, являющуюся основой Смерти, проникновения и ментальной сущности. Которая, даря перерождение, снова возвращалась к Огню. Именно в таком направлении и работали порталы. В обратную сторону переместиться было нельзя.
В храме Воздуха приятных сюрпризов тоже не было. Я шагнула из воздушной воронки посредине в небольшое деревянное строение круглой формы со множеством дырчатых окон, не закрытых стеклами. Воздушный храм был открыт всем ветрам, но здесь стояли хотя бы полукруглые лавочки, направленные в сторону вихря. Я осмотрела храм снаружи и внутри, полюбовалась на его естественную и прекрасную форму и приступила к медитации, ну или вызову стихий. Попыталась размеренно дышать, пока тревожащие меня мысли не ушли, почувствовать всей своей кожей соприкасающийся со мной воздух, гуляющие по храму ветры, но чувствовала все это на абсолютно физическом уровне, никак не связанном с магией. Я разочарованно вздохнула и снова шагнула в вихрь.
А вот в храме Воды народу было гораздо больше. Неудивительно: приятно, наверное, посреди зимы оказаться в тропическом лете. Портал представлял собой водопад, над которым кружились экзотические бабочки. Архитектор воспроизвел настоящие джунгли — с яркими растениями, мхами и вкусно пахнущими цветами. Здесь бегали дети и гуляли парочки. Заметив, что так все делают, я подставила ладони под один из мелких ручейков и попила. Было очень жарко: плащ я сняла, как и перчатки, а шапку по понятным причинам снять не могла. Не зря на меня косились. Я попыталась уйти в глубь сада и остаться наедине с собой, но это было невозможно — мимо постоянно ходили люди. Ни о какой медитации и речи не шло. Пришлось снова шагать в портал.
Храм Земли был довольно большим, с футбольное поле, и выстроен еще проще, чем храм Огня. Крыша, колонны, вместо пола — зеленая лужайка. Порталом служил небольшой холм, точнее, его имитация в центре. Даже на потолке ничего не изображено. Земля под крышей была теплой, это и способствовало росту травы. В отдалении бродила пара человек в коричневых одеждах, и, присмотревшись, я поняла, что они босые.
Ну да, как еще почувствовать землю?
Я тоже сняла башмаки и носки и с удовольствием пробежалась по упругой траве. Давно забытое ощущение! Конечно, я ходила босиком — по пляжам, но это было совсем иное. Последний раз я бегала по траве у бабушки с дедушкой в деревне. На глаза навернулись слезы, и на меня нахлынули теплые воспоминания о лете, детстве. Мне совсем не хотелось медитировать или что-нибудь призывать, я просто была счастлива почувствовать давно забытые ощущения и вспомнить все самое приятное, что связывало меня с моим собственным миром. И в тот момент, когда я полностью отказалась от мысли вызова стихий, я что-то ощутила.
Возможно, мне показалось, и это просто было счастье и радость возврата в счастливое прошлое. Но на несколько мгновений я почувствовала, как где-то глубоко внутри меня загорелись искорки узнавания.
Узнавания магии?
Это было похоже на внутренний трепет. И быстро прошло, но даже этого было достаточно. Я закружилась в восторге. Пусть не поняла принцип, но важно было то, что я получила хоть какой-то ответ! Прогулялась еще и, улыбаясь, снова вошла в полупрозрачный холм.
Надеюсь, храмом Смерти будет не кладбище…
После светлого храма Земли контраст был очень сильным: мрачная, черная и довольно тесная пещера из камня неправильной формы. Без окон, без дверей. Думаю, просто был какой-то секрет: храмы открыты ведь и для немагических жителей, поэтому вход обязателен. Но и подвох был — вышла я из могилы. Брр. Уже заметила, что отношение к смерти в этом мире гораздо более спокойное, чем у нас. Нет, все любили жизнь и хотели жить, но знали, что неизбежно когда-нибудь уйдут за Пределы и растворятся в стихиях. Поэтому энергия и стихии Жизни почитались наравне с энергией и стихией Смерти. Все очень символично, могила — смерть. Ночь олицетворяли собой яркие, нарисованные на скале звезды и луна, которые и давали свет. В храме было очень спокойно и как-то… торжественно. Эта стихия воздействовала не видимой энергией, как предыдущие четыре, а энергией мысли, ментальной энергией. Рональд был ярким представителем стихии Смерти. Правящие тоже, хотя у всех троих были сильны и другие способности. Но, похоже, именно мрачная пятая стихия давалась самым сильным представителям и была редкой.
Стихийники Смерти могли считывать мысли, видели вещие сны, проникали в подсознание и воспоминания, могли уничтожить разум человека, но также погасить психологическую боль и вылечить душу. Ментальный удар был практически необратимым, в отличие от физического. Они чаще всего работали дознавателями: раскрывали самые страшные преступления и защищали Империю. Стихия Смерти, как ни странно, стояла на страже Жизни.
Я внимательно осмотрела храм и не заметила никаких рычагов, открывающих тайный вход. Что ж, в крайнем случае уйду в могилу и вернусь в храм Огня. Хихикнула. Архитектор определенно шутник.
В дальнем углу что-то поблескивало. Подошла поближе — старое зеркало. Чуть мутноватое — я практически себя не различала, еще и темно. Для чего оно здесь? Не любоваться же. Для того, чтобы проникнуть в собственное подсознание? Соприкоснуться с чем-то внутри себя? Вполне возможно. Потому что, не научившись работать со своим подсознанием, как можно проникать в чужое?
Я придвинула лицо практически к зеркалу и начала смотреть, не мигая, на свое отражение. В какой-то момент мне показалось, что изображение поплыло и я стала проваливаться в воронку. Как будто нырнула туда, дотронулась до черной глянцевой поверхности, а потом аккуратно всплыла.
Ошеломленная, я распрямилась. Мне не терпелось поделиться своими открытиями с Роном — в новом расписании, которое я получила сегодня утром, индивидуальные занятия стояли с ним в понедельник вечером. А Земля и Смерть были его стихиями! Я уже собралась залезть в могилу, как увидела, что в скале есть проем наружу. Храм отпускает меня? Видимо, я сделала то, что нужно. Быстро вышла и отправилась по тропинке в сторону ближайших улиц. Дорога в Академию находилась между храмами Огня и Смерти, так что я не боялась потеряться.

Эльтар Тер Олард, нахмурившись, смотрел в спину удаляющейся девушки. Ему показалось, или из храма вышла эта отщепенка? Нет, зрение его не обмануло. Неужели она магиня Смерти? То, что храм не пускал его, выглядело очень подозрительно. Так действовали все храмы Смерти: они не пускали никого, если внутри уже находился сильный маг и ему что-то было нужно. Значит, девчонка — сильный маг? Эль нахмурился еще сильнее. Какая-то ошибка: он не чувствовал ее магии, а нюх у него был развит, как и у всех Олардов. Наследственное. Наверное, просто какой-то сбой в работе. Он провел руками по волосам и зашел внутрь.

Хотя мне казалось, что я провела совсем немного времени в храмах, день перевалил за половину. Поняла, что ужасно голодна. Съела какой-то дивный суп в ближайшей таверне — просто ткнула в меню пальцем, надеясь на лучшее, и лучшее меня не подвело. Потом отправилась в Академию. Завтра весь день я планировала посвятить подготовке, но сегодня мне хотелось порыться в библиотеке. Хихикнула — с такой учебой я скоро стану синим чулком и старой девой.
Первым делом разыскала информацию про храмы. Я была права. В случае опасности, грозящей извне, огромными усилиями и объединенной энергией магов можно было соединить все храмы магическим периметром и защитить город. Так придумали строить недавно — около пятисот лет назад, но строили только на Таносе: секретов работы периметра не раскрывали. Понять Императора можно, ведь если потенциальный враг знает, как строится защита, он легко сможет ее разрушить.
Интересно, что в столице было два «пятиугольника». Один защищал город, второй — императорский дворец. Даже деревни могли быть так защищены, но для этого в них должны были возле алтарей оказаться сразу пять разных стихийных магов, что было делом практически нереальным. Так вот в чем заключалась одна из функций магов, принадлежащих храму, в том числе того, огненного, с которым я столкнулась с утра.
Второе, что меня интересовало, была история самой Академии. Я нашла довольно увесистый фолиант и попросила его на выдачу — хотелось уже оказаться дома, налить себе чай и устроиться в собственном кресле.
Императорская Академия изначально располагалась в столице. Но около трех тысяч лет назад, когда была Великая война и последовавшее за ней объединение, столица и сама Академия были практически разрушены. Как и многие другие структуры. Император Сардаллард, остановивший войну и начавший долгий процесс объединения Империи, тогда принял решение — расположить все важные объекты вдали друг от друга. Получается, основному зданию Академии три тысячи лет? Как и дворцу? От таких сроков дух захватывало. Новый императорский дворец отстраивали уже не в центре столицы, а на ее окраине. Академию перенесли за много сот хе — надо бы выяснить, сколько это километров. Военное ведомство оказалось на самой беспокойной границе Империи, Совет Императоров — в отдельно построенном городе. Поскольку тогда наконец открыли принцип самостоятельного создания порталов, проблемы это не представляло: случайные порталы между мирами и внутри их, конечно, не давали бы такой свободы.

7

— Рональд, я очень хотела тебя спросить… почему тогда решили уничтожить именно твой род?
Ректор замер, нахмурился, а затем продолжил подготовку к занятию.
Мы встретились в одном из залов, которыми могли пользоваться только преподаватели, после ужина. Зал без окон, накрытый мощным колпаком от магического удара или прослушивания. Рон расстелил два коврика, велел мне садиться и расслабляться и начал расставлять какие-то блестящие шары между нами. Ну как тут можно было расслабиться, если в голове роился миллион вопросов и хотелось поделиться миллионом мыслей?!
Мужчина вздохнул и все-таки ответил:
— В принципе это не тайна. Среди благородных родов есть два правящих, всегда наиболее полно одариваемых стихиями. А также пять высших. Ну ты понимаешь, пять Для нас — очень значимое число. Каждому роду Высших наиболее присуща одна стихия — у рода Тер Сегет это смертельная магия. А также один ключ.
— Ключ?
— Да. Ключ от дверей Хаоса.
Так, судя по всему, мне сейчас расскажут про местный Ад.
— Наш мир отличается постоянством: конечно, государства воюют, и порой погибают тысячи людей, меняются границы; есть преступники, есть сильные маги. Катаклизмы. Но в целом, если посмотреть сквозь тысячелетия, мир прекрасен. В нем гармонично сплетаются все стихии. Но они тоже не взялись из пустоты, они проявились в изначальном Хаосе и вышли оттуда, ушли в пространство Света и Тьмы. И когда были созданы наши миры, то между Хаосом и материальными мирами была поставлена дверь. Стихиям Хаос, если так можно сказать, не вреден, а вот мы можем пострадать.
— Значит, отступник тогда хотел завладеть ключом и открыть дверь?
Рон улыбнулся.
— Открыть дверь не так просто. Ключей очень много, это не прерогатива людей или нашей Империи. Много и стражей, то есть Императоров, — у всех правящих династий всех планет есть такие функции. Дверь ему была не нужна, да и выпустить и подчинить потом Хаос невозможно…
— Тогда зачем?
— Владение Ключом само по себе дает огромную силу. И наделяет мага сверхспособностями. Например, убивать без последствий для своего ресурса, творить заклинания, недоступные сильным, но простым магам.
— И как забирают ключ? Где он у тебя хранится?
Рон снова улыбнулся, только улыбка его была грустной.
— В том-то и дело… Забрать его невозможно. Мы так и не знаем, зачем ему все это понадобилось, понимаешь? Если бы мы поняли мотивы, возможно, нашли бы его…
— А почему именно твой род? Есть же и другие ключи?
— Вот этого мы тоже так и не узнали. Допрашиваемые были не в курсе планов своего главы, а главу, как я говорил, мы упустили.
Разговор явно испортил ему настроение, и я сменила тему.
— Рон, а вот то, что ты рассказываешь про стихии и Хаос… Это как бы ваша наука? Или теория? Ну вера? Это вообще доказано?
Я его явно отвлекла, потому что Рон даже перестал перебирать свои шарики и в изумлении уставился на меня.
— Что значит «доказано»?
— Ну… у нас на планете верят в разных богов… но вот каких-то доказательств, что они существуют, нет. Я, конечно, понимаю, здесь все стихии себя проявляют явно, но вот эти истории про их рождение и все такое… Они что, сами рассказали? Или однажды к вам с неба бухнулась огромная книга, в которой это все было написано? Или вы все, ну не знаю, рождаетесь, а в мозгах как высечено: «Сначала не было ничего, потом из ничего возник Хаос, а из него — стихии…»
Рон покачал головой, но ответил с улыбкой:
— Ты как-то весьма непочтительно отзываешься о тех, кто тебя избрал. Если тебе так важно, то у нас два источника. Есть книги, написанные в очень далеком прошлом первыми магами. Такие книги есть у каждого народа — и они примерно повторяют друг друга. И есть видения… Сильный маг, взаимодействуя со стихиями, может порой… как бы растворяться в ней ненадолго, сливаться с ней. И вот когда это происходит, мы получаем изначальное знание.
— Значит, все-таки высечено в мозгах…
Рон едва сдержался, чтобы не захохотать.
— Хватит уже болтать, пора тебя научить чему-нибудь полезному. Тебе удавалось ощутить магию, кроме того случая на боевой подготовке?
Я рассказала про храмы и свои ощущения. Рон кивнул, снял с меня ограничивающее кольцо и поднес к лицу два светящихся одинаковых стеклянных шара.
— Смотри в них. Смотри, чтобы сосредоточиться и перестать отвлекаться. Сначала пытайся что-то рассмотреть, но когда рассматривать станет нечего — просто сконцентрируйся на одной точке. Необходимо, чтобы сознание успокоилось и перестало отвлекать тебя разными вопросами и задачами. Наша магия — магия на грани сознательных усилий и бессознательного начала, смертельная — более чем какая-либо. Как из Хаоса возникают стихии, так и из небытия возникает бытие и рождает магию…
Рон говорил монотонным, расслабляющим голосом, я все глубже погружалась в какой-то удивительный транс, ощущая себя в спокойствии и безопасности. В какой-то момент Рон, его голос, окружающая обстановка перестали существовать, я даже не видела сверкания шаров. Мой взгляд обратился внутрь, и там, в расплывчатом тумане каких-то чувств и зыбких воспоминаний, стало проглядывать странное возбуждение, похожее на волнующее предвкушение каких-то ярких событий. Я попыталась проникнуться этим чувством, и меня окатила волна удовольствия и любви.
Стихия любит меня? Или я люблю ее? Впрочем, это было одно и то же. Я наслаждалась этим ощущением и, наверное, улыбалась до ушей.
Не знаю, сколько времени прошло, но вот я вернулась в нашу комнату и увидела перед собой довольные глаза ректора.
— Что это было?
— Ты познакомилась со своей стихией Смерти.
— Она такая… хм… добрая.
— А почему тебя это удивляет?
— Ну… смерть же.
— Не путай понятия и истинное. Но если тебе так проще, можешь называть ее стихией Пределов.
— У меня и правда получилось?
— Да. Я помог тебе снять некоторые внутренние блоки и неверие и попросил стихию проявить себя.
— То есть ты влез мне в голову?
— Ну да.
Я немного нахмурилась. Какое-то двоякое чувство: с одной стороны, Рону я доверяла, с другой — для меня это все было слишком странным и непонятным, а что непонятно, мне не нравилось.
— Представь, что ты — сосуд. Стенки сосуда — твое тело. В самом сосуде есть многое: твои мысли, эмоции, чувства, разум. Такие отдельные элементы. Но также есть то, что наполняет этот сосуд полностью, может быть бесконечно большим и бесконечно малым, соединяет все элементы. Это и есть энергия стихий. Она магическая часть твоей души. Душа без магии тоже наполняет сосуд, соединяет элементы, но одной-единственной, навсегда утвержденной формой. Магия же дает нам огромные возможности: менять эмоции и чувства, менять мысли, форму сосуда. Магия — это энергия изменения. И когда ты достаешь ее из сосуда, то можешь менять окружающий мир. Ты сильный маг, а это означает, что твои внутренние и внешние изменения могут быть практически безграничны.
— Но получается, все стихии внутри смешаны в одну?
— Да. Как и за Пределами, все соединено в энергию.
— Так почему тогда маги, даже у которых несколько стихий, проявляют конкретную?
— У сосуда узкое горлышко, — улыбнулся Рон. — Поэтому проще доставать магию по одной. А теперь я буду брать разные шары — на них разные заклинания, которые тебе помогут. И ты будешь пробовать наполнить их определенной энергией.
— Как?
— Мысленно. Смотри на шар и вспоминай стихию, с которой ты только что соприкоснулась. Она проводник, который поможет тебе достать нужное из сосуда и поместить в этот шар. Мы попробуем достать твои воспоминания о сегодняшнем дне, отдельно достанем эмоции, попробуем пробраться дальше и достать чувства, пришедшие в храме Земли.
— А потом? Зачем нужны эти шары?
— Если у тебя все получится, то потом ты сама — ну или я, эти шары настроены только на нас двоих — сможешь в любой момент снова вернуть все это себе в том же объеме.
— То есть это типа мыслезаписей! Мне нравится, — я радостно улыбнулась. — Наделаю шаров и буду развлекаться на пенсии! — И мы приступили к тренировке.

В тот вечер получилось немного. Если с передачей воспоминаний я более или менее справилась, то с эмоциями и чувствами не особо. Я пыталась вспомнить, а надо было передать именно то, что уже произошло. В чем разница, вообще не понимала. Но в целом мы расстались довольные друг другом.
С Роном у меня занятия были дважды в неделю, по разу встречалась с Фарном и Ари. Уже на следующем занятии Рон научил меня простому жесту и заклинанию, позволяющему сметать пыль, сначала я долго не могла понять, как же это сделать, а потом шарахнула слишком большим запасом энергии, в воздух поднялась, кажется, вся пыль в Академии.
Чихая, ректор рассмеялся.
— Совсем необязательно тратить на уборку столько же, сколько на защиту императорского дворца. Эх, многие бы позавидовали твоим «проблемам». Большинству магов приходится много работать, чтобы увеличить количество сил.
— Мне приходится работать не меньше, чтобы ее не вырывалось так много, — недовольно пробурчала я и продолжила учить заклинание.
Затем попросила помочь мне освоить все основные бытовые заклинания, которыми даже дети умеют пользоваться. Надоело стирать руками.
— А как другие девочки справляются? Ну те, которые не маги? У вас же ни стиральных машин, ни химчисток. Косметики как таковой я тоже не видела, сомневаюсь, что есть косметологи, а красивой-то быть хочется…
— Объяснишь значения всех этих слов?
— Ну, про электричество и технику я тебе рассказывала, про химическую промышленность тоже. Есть среди этого бытовые вещи — для стирки, глажки, чистки сильно загрязненных вещей. Что касается косметики… Даже неудобно об этом говорить, но вообще-то я в своем мире была… ну, морщинки были, волосы не к месту, глаза не такие яркие, ресницы специальной тушью приходилось красить, чтобы черные были, тенями для глаз разноцветными пользоваться. Ну и в специальные места ходить, чтобы маски всякие для лица сделать, маникюр там… А здесь у меня гладкая кожа, блестящие ногти, короче, денег на все эти дела даже не надо тратить.
Рон выглядел смущенным.
— Не уверен, что все скажу абсолютно точно… В общем, маги да, если живут одни, то весь быт у них вполне магический — если сил на это хватает, то руками ничего не делают. У тех, кто побогаче, есть для этого слуги, а слуги и те, кто магией не обладает, убираются сами, стирают тоже. Можно также купить различные артефакты или зачарованные вещи, которые будут в этом помогать. Про все эти ваши женские дела я знаю меньше… Я не видел, чтобы благородные девушки наносили что-то на лицо или ногти красили, разве что у мамы была такая… пудра? У всех магинь все в порядке с кожей и действительно довольно яркие глаза и брови. Волосы… кхм, — Рон даже покраснел слегка, — не помню, чтобы были на коже. Наверняка есть какой-то состав, типа того, что стражники наносят, чтобы не росла борода. Остальные женщины, я думаю, пользуются простыми кремами, а если возникают какие-то проблемы — на это тоже есть всякие зелья, уж прыщи вывести они смогут. Плюс иллюзии, если уж надо черты лица менять, да пара заклинаний красоты все, что нужно, и без — как ты сказала? — без косметолога сделают.
— Так у магов не бывает бород? Волос на лице?
— Нет. А у немагов, людей часто.
Я радостно закивала. Чудесный, чудесный мир. Все-таки круто, что мне не приходится бегать по Империи в поисках средств для эпиляции и прочих скрабов.

Дни шли своим чередом. Деканы учили меня по определенному принципу: сначала помогали почувствовать стихию, вызывать ее извне, затем учили защищаться от нее с помощью воображения и заклинаний. Дальше мы уже работали над тем, чтобы я вызывала стихию изнутри. Это было гораздо сложнее. Вот реально, я довольно быстро поняла как призывать дождь из рассеянного в воздухе конденсата, но вообразить и вытащить воду «из себя» было за гранью моего понимания.
Чуть легче в этом смысле продвигалось с Роном.
Я ведь с детства принимала, что возможности нашего мозга безграничны, соответственно могла принять ту мысленную силу, которой я владею, и направить на объект. Но проблема всегда была одна и та же: сила силой, но если не придать ей определенную форму, видимую или нет, не вплести правильные символы, то все это быстро превращалось в бессмысленный заряд, который или рассеивался, или норовил взорвать все вокруг, или просто сметал меня с ног. Это определенно нервировало. В какой-то мере на обычных уроках было даже проще — сдерживающее кольцо давало возможность прорабатывать заклинание дозированно.
На индивидуальных тренировках много времени мы уделяли блокам и различным формулам защиты. Я применяла щиты всех стихий, самые разные заклинания, когда было время — искала в библиотеке информацию. Просто хотела чувствовать себя в безопасности. Положение мое было не самым устойчивым — и из-за того, что я Галади-тель, и из-за собственной бесконтрольной силы, и из-за моих магических способностей. Рон хотел, чтобы я могла спастись в случае чего: будь то похищение другими Империями или ментальные пытки. По мне, так он был параноиком. Хотя я не отставала — требовала рассказать мне все варианты смертельных заклятий и защиты от нее. Ну а что? Жизнь не такая уж простая, вокруг враги, к тому же — это уже была моя тайная цель, — если я стану достаточно умелой, меня начнут брать на вылазки. Мне о-о-о-чень хотелось, а Рон, Фарн и Ари исчезали каждые выходные. Я понимала, что пока уезжать с ними было опасно, но немного обижалась и скучала.
Не знаю, что больше повлияло — то, что они единственные знали, кто я на самом деле, или их современные взгляды, но уже спустя несколько недель плотного общения мы окончательно подружились. Наиболее свободно и комфортно я чувствовала себя с Роном — может быть, из-за его рассудительности и спокойного характера. Рон был… надежным. Бесстрастная маска и жесткие, хлесткие слова, которыми он периодически «одаривал» студентов и преподавателей, объяснялись не злым характером, а необходимостью держать в узде разношерстную толпу. При этом со мной наедине он был терпелив и даже нежен.
Ари, в силу своего происхождения, был наименее эмоционален, но во время наших занятий я постоянно ловила на себе его одобрительную улыбку. Окончательно он оттаял, когда выяснилось, что у меня есть способность к игре в айты — аналог наших шахмат. Точнее, это был такой гибрид шашек, шахмат и стратегии, причем, поскольку фигуры были магическими, игра проходила под смешки и стоны маленьких фигур. Первый раз я ужасно напугалась и едва двигала свои пешки, но эльф объяснил мне, что никто этих кукол не оживлял — им просто задали параметры театральных актеров, и они «играли», в том числе свою смерть. Дело пошло легче, и после каждого занятия мы усаживались за партию, сопровождаемую травяным чаем и эльфийскими сладостями, которыми его регулярно снабжала матушка.
— У тебя хорошие отношения с родителями? Ты с такой нежностью говоришь про свою семью…
— Да, — Ари улыбнулся, — у эльфов обычно все менее эмоционально, дети больше выказывают почтения, чем любви, а родители больше учат, чем растят… Но мой род уже в третьем поколении живет в Таларии, и мы многому научились у людей. Я дружен и с родителями, и со своими сестрами.
— Они младше или старше тебя?
— Младше. Одна совсем крошка, ей всего пятнадцать.
— Ну, пятнадцать — это не крошка…
— Взросление эльфов еще более долгое, чем у людей-магов. Мы живем до тысячи лет и взрослеем окончательно только к ста…
— А тебе сколько лет?
— Сто восемьдесят.
— Ух ты ж! А жениться ты когда будешь?
Ариэль рассмеялся.
— Когда встречу ту, на ком захочу жениться. Родители, правда, уже не раз подсовывали мне потенциальных невест, но они слишком любят меня, чтобы заставить сделать что-то, чего я не хочу.
— А тебя можно заставить?
— Заставить — нет. Но уговорить… наверное, можно.

8

Благодаря бесконечным тренировкам, я уже с легкостью могла давать отпор моим обидчикам. Выучив пару заклинаний обратной связи, однажды утром с усмешкой смотрела, как направленное на меня ведро помоев выливается на второкурсника, а девчонка с первого курса замораживается под воздействием своей же силы. И чтобы и дальше неповадно было, я дала волю своей фантазии. В течение нескольких дней я отомстила всем, когда-либо издевавшимся надо мной с помощью магии: они у меня и намертво прилипали на магический клей к своим стульям, и пытались избавиться от облака вони, да мало ли что могла придумать нормальная вредная русская девочка! Так что вскоре студенты уже перестали меня доставать: магию больше не использовали, подножек не ставили, а игнорирование и злые выпады в мой адрес я переносила достаточно спокойно.
Сложнее было с преподавателями. Парочка откровенно меня игнорировала, а это означало, что никто никогда из них меня не спрашивал. В общем-то, живи и радуйся, но я известная мазохистка, я пришла учиться — от этого зависело мое будущее, — и такой игнор мне не нравился. Зато, в противоположность им, преподавательница по основам магии с самого начала «полюбила» меня настолько, что только и делала, что спрашивала. Но здесь ей было сложно меня победить — предмет я знала наизусть, всегда читала больше, чем надо, и отвечала спокойно и пространно. Да и магиня из нее была никакая, что насплетничал мне как-то Фарн.
Самыми нейтральными — и справедливыми — оставались гориллоподобный Тхарн Акр и преподаватель-эльф по теории магии Атриас Тер Альгори. Часы на теории я просто обожала. Эльф же прояснил для меня магическую картину в целом. На одном из уроков он сказал, что, по сути, все материальные и нематериальные объекты состоят из символов, и надо лишь в эти символы вплетать свои. В этом и есть воздействие магии.
Вот оно!
Я ведь из поколения, выросшего на «Матрице». Все из циферок: нужно лишь обратиться к своему магическому восприятию, и в эти самые циферки вокруг меня вписывать что мне надо, вот что имелось в виду, когда говорилось про нити Бытия! После такого инсайта дело пошло веселее — задачи поддавались мне все более сложные, формулы, то есть заклинания, тоже, а я, несмотря на постоянную дикую усталость, чувствовала себя абсолютно счастливой!

У магии стихий были интересные особенности.
Изнутри ты мог «добыть» только свою магию, а вот из мира извлечь можно было любую — все зависело от количества сил. Конечно, магам Земли тот же Воздух и Огонь подчинялись плохо, но при должных тренировках практически любой маг стать пусть и слабеньким, но универсалом. Моя уникальность была в том, что все стихии имели равный и очень высокий потенциал и, благодаря такому равноправию, могли формировать единую энергию, не поглощая друг друга, а взаимодействуя. Рон обещал, что мы начнем учиться такому формированию, как только я более-менее освоюсь с каждой стихий. Что мне это давало бы? Ну, например, я могла запустить защиту периметра всех храмов одна. Ну а мало ли что в жизни пригодится!
Потихоньку меня обучали и целительным заклинаниям. Порезы, синяки было удобно залечивать с помощью магии Воздуха, внутренние болезни — Огнем и Водой, Земля хорошо работала с травмами и переломами. Магия Смерти вообще могла оживить: если маг был на пределе истощения физических, ментальных и магических сил, именно стихия Смерти могла стать тем ресурсом, который его восполнит. А еще я упросила Фарна обучать меня элементам боевой магии, а то на пятничных тренировках мне приходилось несладко. Мы начали с самого простого — огненных зарядов, но я, как обычно, чуть не взорвала все вокруг. Фарн, пока удерживал взрыв и устранял последствия, выдохся.
— Так, взрывы, огненные шары и прочие молнии мы пока трогать не будем…
— Ну давай попробуем хоть что-то! Мне нужно магическое оружие, хоть небольшое. Пожа-а-а-алуйста.
Фарн задумался. И решил научить меня управлять собственной игрушкой. Огненным хлыстом. Конечно, если бы я управляла им физически, мне бы потребовались годы тренировок, чтобы хоть научиться бить в определенное место или захватывать предмет, наподобие лассо. Но этим хлыстом я управляла мысленно, и как только мне поддалась сама форма, дело быстренько пошло на лад.
Фарн, при том, что был весельчаком невысокого роста, имел весьма взрывной характер, свойственный его стихии, и пользовался славой непредсказуемого и опасного противника. Студенты его побаивались — он курировал последние курсы на своем факультете и боевые дисциплины Огня, хотя «курировал» немного не то слово — мне часто в коридоре попадались парни и девушки с ожогами, в одежде с дымящимися дырами, измотанные огневыми тренировками.
— Боевые маги и дознаватели — все они должны быть готовы к тому, что за пределами Академии реальный мир, где их никто не будет щадить, где они могут погибнуть. Никто не знает, долго ли продлится мирный период, да и хватает у нас всяких разбойников и пиратов, поэтому надо быть готовым ко всему.
— Вот не понимаю, как в тебе уживаются эта кровожадность и терпеливость, с которой ты сидишь в лаборатории и делаешь артефакты.
Мы расположились у меня в комнате с бутылкой вина. Фарн, как я, подсмеиваясь, говорила, был моим тайным собутыльником — нам обоим нравилось посидеть иногда с бокалом и порассуждать на разные темы. Такая местная интеллигенция на кухне.
— Огонь тоже бывает разным. Может ранить и вспыхнуть, а может долго и ровно гореть. Мои родители не сильные маги, хотя из очень древнего и благородного рода: папа — Огонь, мама — Воздух, а меня стихии наградили более чем щедро. И я не могу не воспользоваться таким подарком и не развивать свои способности в самых разных направлениях, мне интересно все.

Я уже полтора месяца была в Академии: с первыми курсами мы проходили в основном теорию и общие дисциплины. На индивидуальных тренировках я получала столько практики, что регулярно приходилось то пить обезболивающее, то лечить ожоги и раны. По выходным я иногда прогуливалась в город, но в храмы уже не заходила по просьбе Рона. Разбуженные во мне стихии могли неожиданно проявить себя, а лишнее внимание было ни к чему.
Самой большой проблемой оставалась пятница. И дело даже не в физических нагрузках: благодаря настойке и утренним упражнениям я чувствовала себя вполне терпимо, мне даже нравилось. Дело было в самих дисциплинах и в отношении ко мне старшекурсников. Они не пытались подослать ко мне стихии. Они действовали словами и жестами, а это было гораздо болезненней. Парни из команды — а из нас начали формировать боевую единицу со своим распределением ролей, делалось это как для соревнований, так и для практики на будущее — постоянно отпускали гадкие шуточки, норовили толкнуть, если это не влияло на результат зачета, да и подставляли перед преподавателем. Тот не вмешивался, считая это не стоящим его внимания, а я не жаловалась ни ему, ни друзьям.
Были и сложности чисто бытового свойства. Спортивное белье не очень-то защищало грудь, и иногда мне доставалось. Или душевые. После занятий все там мылись и переодевались — тратить магию на такие простые, но энергоемкие вещи было бессмысленно, но душевая была одна, и меня туда первый раз просто не пустили. А потом и вовсе украли мою чистую одежду. В итоге я перестала принимать на полигоне душ вообще — и приходилось бежать далеко в свой корпус, чтобы помыться и переодеться, затем бежать назад на занятия. Обед я, конечно, пропускала и оставалась в адеквате только благодаря настойке и сохраненным с завтрака вкусняшкам.
После обеда мы проходили теорию боевой магии, основы маскировки, а затем шли боевые искусства. С первым все было понятно — преподаватель бубнил всякие основы себе под нос, а мы клевали носом и что-то вяло записывали. И как можно было поставить на такой предмет старичка-гнома? А вот основы маскировки проходили с третьим курсом, причем в основном на предмете сидели девчонки, и там я вволю наслушалась про себя всяких гадостей.
— Вот страшила…
— И магиня никакая…
— Да ее никто никогда не захочет…
— Наверное, будет деньги предлагать, чтобы на нее обратили внимание…
— Вы видели эту чалму? Прошлый век…
— Даже драгоценностей нет — чем, интересно, она расплатилась за поступление?
Ну и все в таком духе. Змеи.
Рептилии выбрали этот факультатив понятно почему. Нас учили менять внешность — начиная от длины ресниц и заканчивая полным преображением в другую расу. Изменения происходили благодаря иллюзиям — мы как бы покрывали другой внешностью свою. И держать эту иллюзию можно было долго, особенно если использовать определенные артефакты. Некоторые умелицы всю жизнь оставались красотками — хотя изначально красотой не блистали.
Иллюзия не рассеивалась с прикосновениями, то есть когда другой дотрагивался до нее, он чувствовал только тепло кожи. Но можно было измениться и по-настоящему. Об этом мне рассказывал Ари, в Академии такого не преподавали. Иллюзию можно было сорвать, а вот изменения, если так можно сказать, на клеточном уровне, были абсолютно настоящими. И доступны только сильным магам.
Мне такая точность и работа пока не давалась, а вот Рон и Ари ею владели. Только не пользовались часто — очень скрупулезная работа с огромной затратой энергии. Подозреваю, если бы Фарн не был таким непоседливым, он бы тоже мог овладеть этой наукой.
На основах маскировки после вводной лекции мы начали с простого — изменения цвета волос. Я честно говоря беспокоилась, не заставит ли преподаватель снять чалму, но обошлось — мне поручили изменить цвет бровей.
Нам выдали зеркала. Многие с легкостью выполнили это задание — видно, что не первый раз. У меня же ничего не получалось. Я злилась. Конечно, это вызвало дополнительные насмешки. Я даже покраснела. Ну что за идиотизм! Такое простое задание, а у меня не выходит!
— Когда у меня что-то не получается, я представляю, что в руках у меня кисточка, которой я наношу краску.
Тихий голос впереди.
Я подняла голову. Знала эту белокурую девушку, воздушную, как и ее стихия. Изящная, среднего роста, с очень красивыми, тонкими чертами, карими глазами, хрупкими плечиками и длинной шеей. Олена Тер Олард. Про себя я называла ее Олененком. Ну она и в самом деле смотрелась как Бемби среди лосих. Сестра Эля и полная его противоположность, как внешне, так и по характеру. Олена была как будто соткана из облака, одевалась в легкие светлые платья — форма у нее была не синяя, а голубая, — двигалась легко и говорила тихим, мелодичным голосом. Она всегда была доброжелательна и улыбчива, даже со мной.
Как они могли получиться такие разные?
Она напоминала мне девушек, про которых я читала у Джейн Остин, — благородные, честные. Настоящие аристократки. Я улыбнулась и поблагодарила ее. В других обстоятельствах между нами могла бы возникнуть дружба, но, к сожалению, сейчас это было невозможно. Тем не менее мне было приятно, что в этом гадючнике был человек, который меня не ненавидит. И когда на одном из занятий нам предложили «надеть личину» своего соседа и все отказались работать со мной, я даже не удивилась, что именно она пересела и предложила сделать это упражнение вместе.

Но пятницы я определенно не любила.
Сегодняшний день не был исключением. Пара гадких фраз, масленые взгляды, ощутимый толчок, когда мы бежали. Я стискивала зубы и мечтала, чтобы урок поскорее закончился. Далее общий обстрел — Тхарн Акр выпускал по нам различные заряды, это могли быть и шаровые молнии, и снежки. А мы должны были выставлять защиту.
Довольно простое для меня задание.
— А теперь дуэли.
Дуэли? Что-то новенькое. На площадку выходили по двое. Можно было применять любое сочетание боевых снарядов и любые формы: я насмотрелась и на земляных людей, и на огненные шпаги. «Везло» мне, как всегда, очень… Эльтар Тер Олард вызвался стоять в спарринге со мной, явно замышляя какую-то пакость. Я побаивалась, конечно, но надеялась что при преподавателе он не наделает глупостей.
Зря надеялась. Сначала все было довольно примитивно: град простых стрел, огненная река. Я в ответ засыпала его грязевыми комками и устроила зыбучие мини-пески. Но вот он зло усмехнулся и направил…
Твою мать! Ментальные иглы!
Я вообще, как первокурсница, не могла знать об их существовании, но с Роном мы шли как раз по программе четвертого курса. Очень опасная вещь: иглы повреждали разум, вызывая в дальнейшем краткие потери сознания, а еще оставляли ощутимые болезненные ожоги на коже. Он что, больной?!
На обычных тренировках такие опасные заклинания были запрещены!
Я увидела краем глаза что Тхарн Акр начал выставлять щит, но ожидание — явно не моя сильная сторона. Быстро окружила себя огненным шатром, в котором эти иглы просто растворились. У окружающих упали челюсти.
Вообще-то, по договоренности с Роном, решено было, что я время от времени буду проявлять магию Земли. Ну должна же я была тяготеть к какой-то стихии. А тут довольно сложное огневое заклинание. Но мне было наплевать. Я взбесилась.
Надоело терпеть унижения! А этот подонок заслужил наказание. Пора отплатить той же монетой.
Быстро сконцентрировавшись, расплела огненный хлыст. Когда мы с Фарном тренировались последний раз, я вспомнила об одном шоу, которое видела в цирке. Тогда с помощью хлыста девушка раздевала своего партнера: срывала с него штаны, куртку, оставляя в одном белье. Фарну ужасно понравилась эта идея, и мы полночи потратили на то, чтобы довести мое новое умение до совершенства.
Первый удар хлыста — и Эль остается без туники.
Он дернулся, но даже не сразу понял, что произошло.
Я не стала ждать, пока он выстроит защиту, и ударила снова. Секунда на удар. Ага, иногда я очень быстрая. Эль уже стоит в одних трусах, багровея от бешенства. Последний предмет я не стала срывать, все-таки числюсь тут невинной девушкой. Все еще кипя от негодования, я подняла руку, показывая, что желаю завершения боя.
Однокурсники пребывали в ступоре.
А Тхарн Акр начал гоготать, хлопая себя по огромным ляжкам. Он был полукровкой человека и керна, поэтому вид имел весьма устрашающий и странноватый — ну, на мой вкус, что-то среднее между огромной гориллой и троллем из страшных детских сказок. А еще он любил грубые шутки и если ржал, то у окружающих реально болели уши.
— Вот это мастерство! Так ты еще и Огонь, девочка? Не знал, думал в тебе только Земля. Довольно редкое сочетание! Надо рассказать декану Фарнату Тер Дьола, огненный хлыст — его любимый инструмент.
А то я не знаю.
А Тхарн продолжал орать, но теперь весьма зло и в сторону Эля.
— Студент Эльтар Тер Олард! За нарушение правил Академии вы всю следующую неделю будете мыть полы в замке! А за нарушение моих собственных правил бежите десять полных кругов! Надеюсь, это хоть немного вас остудит!
И уже тихонько произнес в мою сторону:
— Ох и натворила же ты… как бы не было у тебя проблем…
А что я натворила? Всего лишь объявила войну самому высокородному ублюдку в нашей Академии.

9

Вечером я возвращалась совершенно вымотанная. Как же хочется свалиться в кровать! Хорошо что сделала основные задания еще вчера — на выходные я упросила-таки Друзей взять меня с собой «на дело». Очень соскучилась по ним, по возможности поговорить открыто и быть самой собой.
Последнее пятничное занятие меня доконало.
В этом мире было принято, что маг владеет не только магическим оружием, но и обычным, холодным. Боевой маг — оружием не менее чем трех видов. Даже девчонок здесь с детства обучали бою. Стрелы, бумеранги, шпаги, кинжалы, мечи и еще куча всего на любой вкус. И дрались даже на занятиях по-серьезному. Потому мы надевали облегающий костюм: кольчугу и забрало, чтобы не ранить ненароком. Но с ним было как с бронежилетом — при сильном ударе оставались синяки и ушибы и прорва неприятных ощущений.
А у меня — тем более. Ни моя магия, ни мой ум здесь не помогали.
Бой холодным оружием — это практика, а, в отличие от родившихся в этом мире, у меня ее не было никогда. Одногруппники быстро разобрали себе оружие, тренировались, бились с партнерами, изучали незнакомые виды. А меня просто мучили…
Меч я поднять не могла, ни дротики, ни стрелы, бумеранг кидать не умела. Да вообще ничего не умела! Если кого и ставили со мной в пару, тот с удовольствием расправлялся со мной в секунду. Даже увернуться не успевала.
Если бы преподаватель учил меня потихоньку, я бы хоть что-то начала понимать, но он только кидал мне то одно, то другое оружие, убеждался, что ничего не выходит, и обзывал полным бездарем.
Да-да, ты мне тоже не понравился. Похож на испанца-альфонса, с маслеными глазами и тонкими усиками. Премерзкий тип. С ним я все время была как на иголках. Поэтому попросила Ари сходить со мной в оружейную, чтобы в спокойной обстановке хоть рассмотреть все, и долго перебирала все варианты. Мне не подходило ничего слишком длинное или тяжелое, сложно было управляться и с тем, что требовало точности метания. После долгих «примерок» остановились на длинных, тонких и чуть изогнутых ножах, наподобие наших восточных кинжалов.
Их приятно и удобно было держать в руках, и даже если махать ими хаотично, можно было хотя бы не подпустить противника ближе. Ари показал мне, как правильно кинжалы — ярсины — надо было вытаскивать из ножен, как направлять на противника, и потихоньку мы с ним отрабатывали различные выпады.
Сегодня на уроке я тоже их взяла и попросила преподавателя показать мне пару приемов. Тот скривился, но долг свой выполнил. Правда, это мне не очень помогло — снимая костюм, я опять вздыхала над кровоподтеками и ссадинами.
Дома залечу.

Я так устала, что едва переставляла ноги по дороге домой, не замечая ничего вокруг.
Неожиданно меня обхватили сзади и прижали к лицу какую-то дурно пахнущую тряпку. Я вдохнула и потеряла сознание. Не знаю, сколько прошло времени, думаю недолго, но очнулась я уже в другом месте. Похоже, меня чем-то усыпили, а теперь действие препарата прошло.
Какие-то развалины, перекошенная крыша. В первый момент я очень сильно испугалась, но потом присмотрелась. Кажется, знаю, где это — на краю территории Академии было полуразрушенное маленькое здание. Значит, похитили меня студенты. Приятного мало, но уж точно лучше, чем дознаватели или шпионы, о чем я подумала в первые мгновения.
Голова болела, я подняла голову и увидела ухмыляющегося Эльтара и двух его дружков-подхалимов: Эквера и Полаша. Кажется, они пьяны. Движения не очень скоординированы, да и запах говорил сам за себя.
Вот блин.
И что они задумали? Понятно, Эльтар жаждал мести, но таким методом?
Эквер противно заржал и начал расстегивать камзол:
— Сейчас мы тобой займемся, крошка, — дыхнул он перегаром.
Эмм. Это серьезно? Мне стало страшновато.
Уроды. То, что я уже не девственница, немного облегчало мою участь, но я не желала начинать сексуальные отношения в этом мире с группового изнасилования.
Страх порождал тревогу, а тревога пробуждала силу. Я чувствовала, как она ворочается во мне. Если снять кольцо, то я смогу сопротивляться. Но с какими последствиями? Я плохо управляла ею и могла не только поубивать своих похитителей, но и все живое вокруг. Да и неизвестно, что станет со мной.
Нет, кольцо сниму только в крайнем случае. Надо попробовать перехитрить их. Я состряпала максимально несчастное лицо и подняла глаза на Эльтара:
— Пожалуйста. Не делайте этого.
В его глазах промелькнуло что-то человечное, но быстро ушло. Взгляд снова стал отстраненным и равнодушным, и я поняла, что он принял решение. Видимо, оскорбление было слишком велико. Или ему никогда прилюдно не дерзили. Черт, я не учла, что парень еще молод. Гормональный взрыв, высокомерие и обида — страшная смесь. Как же уладить конфликт?
— Эльтар. Я могу с тобой поговорить? Наедине. Прошу тебя.
— С каких это пор эта тварь тыкает тебе, Эль?
Ну как не вовремя сказано! Теперь эта маленькая группка способна подпитывать друг друга ненавистью, и в какой-то момент они уже будут следовать за животными инстинктами. Да, потом будет стыдно, но это потом. Вполне возможно, никакого насилия и не планировалось, проблема в том, что, распалившись, они уже не смогут остановиться.
Пока все выглядело так, будто они решили припугнуть меня. Я опустила глаза. Эквер, как кабан, будто начал похрюкивать и мять ворот платья, Полаш при этом дергал за подол. Как же мерзко и гадко. Грустно. И больно от того, что это те же люди, что ходят со мной на занятия, сидят в одной столовой. И на плацу мы команда. Команда, блин.
Разум метался в поисках решения, а эмоции требовали стянуть кольцо, пока не поздно, и стереть обидчиков с лица земли. Тьфу, Таноса.
Думай, Аня, думай!
И в тот момент, когда я придумала, наконец, выход, Эквер дернул платье, и мелкие пуговички посыпались на землю, обнажив грудь.
Вот только полуобнаженной уже лежала не пария. Плача и дергаясь, с голой грудью на земле металась Олена, младшая сестра Эля. Хорошенькое личико испачкано в грязи, белокурые волосы рассыпались по голым плечам, а бледные ноги выглядывали из-под задранной юбки.
Эквер и Полаш еще ничего не поняли и не видели от переполнявшего их алкоголя и бравады. Но эта иллюзия была не для них. А я научилась делать отличные иллюзии.
Эль пошатнулся. Побледнел. Выдохнул.
Он смотрел на меня расширившимися глазами. Подернутый будто пеленой взгляд прояснился. Он подлетел к своим дружкам и двумя ударами отправил их в угол. Попытался натянуть мое платье, потом плюнул, снял свой камзол и надел на меня, больно дергая руки.
Я не мешала, чувствуя только жуткую усталость.
— Вон. Оба. В общежитие. И чтобы ни слова, — прорычал парень. Дружков его как ветром сдуло.
Я закусила разбитую губу и вздохнула. Наверное, неприятно увидеть, как его любимую сестренку пытаются изнасиловать.
— Что, есть разница, да?
Он дернулся.
Но мне было не до его эмоций. Я продолжала прикрываться чужой личиной, пока мы пробирались в сторону общежития и, только перед калиткой в сад преподавательского корпуса скинула его камзол, стянула платье на груди и вернула свою внешность.
Мы не сказали ни слова.
Я добралась до дверей моей комнаты и быстро вошла, закрыв за собой дверь. Накатила апатия. Мне уже не хотелось перевоспитывать гадкого мальчишку и кого бы то ни было из аристократов. Не хотелось продолжать борьбу. Я в полной прострации прошла в ванную, сняла разодранное платье, белье, и залезла в горячую воду. Кажется, я терла себя около часа, надеясь смыть воспоминания. Ощущение беспомощности и ужаса.
Мне просто необходимо было выпить.
Типично русская черта, но иногда очень нужная.
Я нашла бутылку вина, которую оставил Фарн, и налила себе полный бокал. И только после того, как немного отпустило сведенные мышцы живота, легла и забылась тяжелым сном.

10

— А что для ваших народов звезды?
Мы лежали на покрывалах на лесной поляне. Я рассказывала друзьям про мечты человечества, про НЛО, про то, как раньше Землю считали плоской, про наши космические корабли, про Гагарина и сигналы в другие галактики. Про то, как мы изучаем Марс и Солнце, как открыли черные дыры и звезды-гиганты. Мои познания были на среднестатистическом уровне, но парни впечатлились. В этом мире были маги-астрономы, но их функция сводилась к тому, чтобы отслеживать те или иные перемещения на звездном небе и интерпретировать их, как знаки богов.
— Так что для вас звезды?
Они знали, что звезды — это центры таких же систем, как та, в которой они жили. Но изучением никто не занимался, даже не испытывали особого интереса. Возможно, потому что вокруг было столько рас и планет для изучения. Земле в этом смысле повезло — или нет? Мы не видели братьев по разуму рядом с нами, а потому искали их в космосе. И ни одна магия не могла отправить жителей этой планеты в космос или даже на Луну.
— Как вы думаете, мы живем в одной системе?
— Скорее всего, да. То, что ты рассказываешь про расстояния и Венеру, Марс, другие планеты, вращение вокруг Солнца, это схоже с нашими расчетами.
— Тогда я не понимаю, как это возможно!
Рон вздохнул:
— Мне сложно что-то сказать на эту тему, возможно, когда тебя уже можно будет представить Императору и его Тени, нам удастся разговорить их. И тебе много есть что рассказать. У тебя много уникальных знаний — я ученый и хотел бы, чтобы эти знания о Закрытой Планете и о звездах были где-то зафиксированы. Подумаем об этом. Что касается наших планет. Мне кажется, это похоже на несколько планов Бытия. Каждый из планов — как бы плоскость кристалла, у которого есть вертикальная и горизонтальная оси. Те миры, которые могут проникать друг к другу, вертикальные, видят общую картину, но фактически каждая наша планета существует независимо друг от друга и вращается отдельно, в другой плоскости, вокруг Солнца. Есть легенда, что когда-то была одна огромная планета, созданная стихиями, но затем, в момент прорыва Хаоса, она была повреждена и начала распадаться. И чтобы она не уничтожилась окончательно, стихии создали этот кристалл, или кокон, который и сдерживает распад. Теперь я думаю, эта легенда имеет под собой основания.
— Странно, что не все планеты знают, что их девять…
— Вот про это мне тоже неизвестно… Возможно, вас искусственно закрыли — вертикальные миры в какой-то мере похожи, а вот пять горизонтальных… Все слишком разные, слишком! Что будет при взаимопроникновении?
— Наверное, ты прав.
Я задумалась и закрыла глаза, отрешаясь от сияющего небосвода.
Этот разговор меня несколько отвлек. С самого утра у меня было дурное настроение из-за вчерашнего. Друзья видели, что что-то не так, но мне не хотелось рассказывать. Почему? Сама не знаю. Я не стыдилась произошедшего, но мне хотелось просто забыть эту историю. А если я снова начну говорить о нем, и Рон решит затем принять какие-то меры — и речи не будет о том, чтобы забыть. Мстить я не собиралась — за мой испуг и их дурные намерения?
Весь день я таскалась за ними в каком-то южном городе в поиске артефакта — мы были одеты в черные плащи и маски дознавателей, так что дополнительной маскировки не потребовалось. И, вместо того чтобы наслаждаться окружающей экзотикой, я все время прокручивала произошедшее.
Как же я не хочу! Не хочу видеть эти уродские рожи, опять слушать насмешки. Но идти некуда… За стенами Академии участь меня ждет похуже, чем в развалинах. Единственная моя возможность — учиться. Я должна обуздать свою силу, натренировать свое тело как можно быстрее, чтобы всегда суметь защитить себя. Отбиться от насильников. Отбить атаку мага. Уничтожить того, кто захочет уничтожить меня.
Мне очень повезло, что у меня есть союзники, которые помогают мне и рискуют ради меня, и я не должна их подводить. И хватит. Нельзя позволять таким историям отравлять жизнь.
Я вздохнула поглубже и прикоснулась к своей силе. Хоть на мне и было кольцо, я сразу услышала, как она отозвалась во мне и окутала теплом. Я чувствовала, как с каждым вздохом мое заторможенное состояние оставляет меня. С каждым вздохом уходили бессилие, ненависть, боль. Я справлюсь. И все будет хорошо.
И не заметила, как уснула.

Вчера я уговорила друзей переночевать в лесу, а не в гостинице — соскучилась по открытому небу, — и вот утренняя расплата. Я застонала. Кое-как встала, растирая затекшее тело, пробурчала что-то под веселыми взглядами и двинулась в сторону кустов.
— На, — Фарн протянул мне чашку с местным кофе. Спаситель мой.
— Что будем делать?
— Вчера расспросы не дали результата, попробуем сегодня считать пару мест.
— Может, скажете все-таки, что вы ищете?
— У одного из благородных лордов был украден важный для Империи артефакт. Следы вели в разные стороны, одна из них — этот город. Команды ищеек отправились по всем следам, но людей не хватило, и нашу группу попросили проверить здесь.
— Но, похоже, этот след ложный.
К нам подошел Рон с графином воды. Никак не могу привыкнуть, что посреди леса можно взять изящную посуду.
— Умоешься?
— Может, ванну намагичишь?
Тот подмигнул:
— Магичь сама. А у нас дела.
Я вздохнула, умылась, переплела косу и надела маску и плащ с капюшоном. Сегодня я собираюсь внимательно все вокруг рассмотреть!
Город Сарваш пах. Отдаленно — морем и рыбой. Но гораздо сильнее — специями, цветами и сухими травами. Жители были одеты вполне обычно, хотя ярко — видимо, здесь выращивали каки-то естественные красители. Встречалось много гномов из государства мореплавателей, но до бухты с кораблями мы не доходили. Я особо не вникала, что делают парни: они подходили к каким-то местам, шептали заклинания, махали руками и выставляли вперед какие-то жезлы. На нас не очень-то обращали внимание — дознаватели и ищейки были сродни полицейским, а полицейских на улицах больших городов всегда много. Я рассматривала начищенные медные бока утвари, яркое оперение птиц, сочную зелень и причудливые фонтаны. Честно говоря, было ощущение, что я хожу совершенно не по тому городу, что вчера. Вчера все было серым. Сегодня меня захватил водоворот впечатлений. Вот что значит настроение.
В очередном месте, которое надо было считать, я вовсе перестала обращать внимание на действия друзей. А зря. Возможно, если бы я смотрела внимательней или дала волю своей интуиции, ничего бы не произошло. Но мозги расплавились под жарким солнцем. Я как ребенок, вертела головой, и тут увидела в каменной кладке дома, к которому мы пришли, маленькую дверцу, практически скрытую за вьющимся растением. Меня потянуло к этой дверце с огромной силой, не отдавая себе отчета, я сделала шаг, другой и прикоснулась рукой к резной ручке…
Водоворот, и меня вышвыривает совершенно в другом месте. Алиса, твою мать, в Зазеркалье!
Надеюсь, я хотя бы осталась в том же мире — домой мне совсем не хотелось, как и на другую планету. Темно. И очень холодно. После жары контраст был особенно неприятен. Я закуталась в плащ плотнее и попыталась встать — и тут же задела что-то склизкое. Так.
Спокойно.
И по фигу, что сильно воняет. Это не труп. Это не труп! А-а-а-а!
Это действительно был не труп, а много трупов. Истлевшие до скелетов, а некоторые совсем… свеженькие. Невообразимая вонь.
Мое зрение — гораздо острее, чем у простого человека, — различило целую кучу. Я быстренько скатилась с нее, стянула запачканный плащ. Потом подумала, почистила его заклинанием, превозмогая тошноту, и надела снова.
Итак, я, без друзей, оказалась в каком-то ледяном морге, и, судя по всему, ничего хорошего меня не ждет… Думай.
Во-первых, стянула кольцо. Что-то убило этих людей, а я умирать просто так не собираюсь. Может, мне не хватает знаний, но силы хоть отбавляй. Во-вторых, намагичила типа кислородной маски — то есть просто задала своей функцию очищения воздуха. Я аккуратно отошла в угол, подальше от трупов, и стала осматриваться. В таком освещении сложно было понять, есть ли где выход. Довольно большая пещера, очень много паутины и трупы. И больше ничего.
Но кто-то же эти трупы свалил в кучу? Справа что-то загрохотало и зашевелилось. Кажется, я сейчас узнаю ответ. Я затаилась и даже не дышала, пока какая-то тварь проникала в пещеру. Теперь я хотя бы знаю, где выход. Надо дождаться, когда она уползет, и выбираться. Со стороны тварь была похожа на круглую гору с ножками. Величиной примерно с коттедж.
Паук?
Нормальные такие пауки на этой планете! Я ничего про них не читала — опасных животных изучают позже. Ведь первокурсники с ними столкнуться не могут. Негде. Ха-ха! Если бы я хоть что-то про свойства и слабые места знала! А так слепа как котенок.
Тварь направилась к куче. Как будто ищет… Меня? Похоже, да. Должна же она была почувствовать мое появление. Я бочком и очень тихо пробиралась в ту сторону, откуда пришел паук. Но наступила на какую-то штуку, и она хрустнула.
Ну что ж так не везет! Паук тут же развернулся в мою сторону, показав два краснющих круглых глаза, и на меня дохнуло зловонием. Он быстро переместился и отрезал меня от выхода. Интересно, он разумный?
— Привет, паук! А я Аня. Какой ты большой и сильный, и лапы таки-и-и-ие… А что ты делаешь? Покушать пришел? Няма-няма…
Я несла весь этот бред, а сама смотрела за реакцией. Нулевая. Стоит и смотрит. Договориться точно не получится. Если он выпустит сеть, смогу ли я справиться? Но он выпустил не сеть, а яд. Плюнул просто. Я отпрыгнула, но не слишком проворно. Ядовитая слюна задела руку, моментально разъела плащ и платье и полоснула болезненным ожогом по руке. Снова плевок, и на этот раз я успеваю.
Блин, где мои друзья?! От волнения я забыла, что тоже могу драться. Но чтобы творить сильные заклинания, мне надо бы хоть немного сосредоточиться — а я не могу, эта штука не дает мне и доли секунды.
Так вот как погибли мои предшественники! Не-е-е, я так гибнуть не хочу.
Мамочки! Еще один плевок достает мою ногу. Адская боль! С шипением слюна разъедает мою плоть до кости, я кричу и плачу и практически перестаю что-либо соображать.
Паук прицеливается…
Кажется, это все… Умрешь вместе со мной, тварь!
Мне хватает секунды, чтобы сделать единственное, на что я способна в таком состоянии. Всю свою силу, всю энергию я вытаскиваю из себя и одним сокрушительным ударом направляю на своего убийцу. Но и он успевает выпустить заряд. Мир вокруг гаснет в ужасающей боли.
И мы умираем одновременно.

Как же больно!
Везде!
Кажется, я говорю об этом вслух.
— Раз больно, значит ты жива, — злой голос Рона.
Разлепляю глаза. Я на огромной кровати, белоснежная комната, но шторы затемнены. Рядом с мной Рон, Ари и Фарн. Успели, значит! Ари дает мне напиться воды, и я бессильно откидываюсь на подушки.
— Что произошло?
— Благодаря тому, что ты дура, произошло раскрытие целой серии преступлений!
Чего он злится? Рон мечется по комнате и чуть ли не орет:
— Никогда! Слышишь, никогда ты больше никуда с нами не пойдешь! Это ж надо, лезть своими ручками к каждой дырке! Ты попала в одностороннюю портальную ловушку и должна была умереть, понимаешь?! А если бы мы не успели считать путь и появиться в этой зорховой пещере?!
— А кто такой Зорх?
— А-а-а! — заорал Рон и выскочил, хлопнув дверью.
Мне обидеться?
— Не обижайся, — мне сдержанно улыбался эльф. — На самом деле это могло произойти с любым, даже самым опытным — и, как ты видела по трупам, происходило. Просто мы ужасно переволновались, что могли потерять тебя, Рон чуть с ума не сошел.
Ари дал мне выпить обезболивающее, а Фарн поменял бинты, пропитанные восстанавливающей мазью. Все мое тело — и, похоже, лицо — было покрыто безобразными шрамами и ожогами.
— Это навсегда?
Я разволновалась не на шутку.
— Нет, все исправимо. Главное, что яд не разъел твои внутренние органы и кости.
— Сколько я уже здесь?
— Три дня.
— А занятия?
— Отпросили. Сказали, что ты заболела и была отослана в приютский лазарет.
— Приютский?
Ну, ты ж якобы из приюта.
— Так кто такой Зорх?
Ари улыбнулся:
— Мифическое чудище, известное жуткими преступлениями.
— Значит, это ругательство?
— Ну да, самое страшное.
— Надо запомнить…
Разговор утомил меня, и я закрыла глаза. А когда проснулась, Фарн и Ари рассказали мне всю историю. Рона уже не было рядом — и не только потому, что он на меня злился, но и потому, что его вызвали в столицу давать показания.
Вот уже несколько месяцев в столице пропадали артефакты. На этот раз исчезло три весьма ценных. Их можно было сделать заново, не сразу, но можно, но то, что они могли оказаться в преступных руках, напрягало Императора и Тень. Самое странное, что направленные на их поиски дознаватели периодически пропадали тоже. Сначала на это не обратили внимания, но потом поняли — что-то не так.
— Ловушки?
— Да.
Все они переносились через ловушки в пещеру этого паука. Их трупы я и видела. Благодаря магии удалось опознать все тела — и даже скелеты, и теперь они похоронены с почестями. А паук — на самом деле берийский паукообразный исот — хранил не только эту тайну. Он хранил и артефакты. В себе. И те были уничтожены вместе с ним.
— Так, я не поняла. То есть паук украл артефакты?
— Нет, их украл человек, а паук хранил. Скажем так, сильный маг может отдавать на хранение пауку какие-то ценные предметы. Это хранилище покрепче казны Императора.
— И зачем магу эти артефакты?
— Мы пока не знаем.
— А зачем выстраивать туда порталы-ловушки?
— Потому что это плата. Тот, кто ищет охраняемые предметы, становится пищей паука.
— Но где логика? Ведь дознаватели могли убить его?
— Не могли. Сильных магов такие ловушки не зовут, прячутся, а маги средней силы в итоге не могут противостоять пауку. Ты была в кольце, вот дверь тебя и позвала.
— Но я его убила?
— Ага. Мы, кстати, хотели спросить, с помощью какой магии?
Я пожала плечами.
— С помощью всей. Просто собрала все, что почувствовала внутри, и швырнула в него. Я ж без кольца была, вот и получился большой «бум».
— Ну тогда понятно. От паука и артефактов остались одни сопли на стенах, мы едва считали, что артефакты в нем все-таки были, во всяком случае два из них. Если бы убивала одной стихией, это не помогло бы — на это и был расчет преступника, в нашем мире пять равнозначных стихий в одном маге… Считалось, что, не бывает. Но паук успел выплюнуть на тебя яд. Волна твоей силы отвела плевок чуть в сторону, но все равно попало очень много, поэтому такое тяжелое лечение. В больницу тебя везти не стоило, тем более что мы сами очень сильные целители.
— И где я сейчас?
Ари смутился.
— В моем доме. Я живу тут один — ну, когда не живу в Академии, да и мой дом был ближайший к месту событий.
— А ничего, что артефакты уничтожены?
— Ничего. Главное, что их ни у кого теперь нет.
— А что вы сказали во дворце?
— Анна, у тебя вопросы когда-нибудь закончатся? Сказали, что обнаружили портальную ловушку, пошли по ней и уничтожили паука совместным ударом. О тебе ни слова, конечно.
— Но они же могут почувствовать чужой магический след?
— Могут, но не сразу. Знаешь сколько там следов? А потом что-нибудь придумаем.
М-да, вот, блин, и раскрыла преступление века. Раскрывать оказалось больновато. Что-то мне уже не хочется быть дознавателем или боевым магом. Хотя… Если мои друзья будут рядом…
Рон, правда, сказал, что они меня больше никуда не возьмут. Но это мы еще посмотрим.
В Академии я оказалась спустя несколько дней. Шрамы практически сошли, но еще чувствовалась слабость. Предупрежденные о моей «болезни» преподаватели не зверствовали. И я продолжила учебу, просиживая много времени в библиотеке: нагоняла и изучала всяких злобных существ — мало ли, вдруг понадобится опять. Студенты больше не доставали меня — то ли просто пожалели из-за моего бледного вида, то ли им надоело заниматься фигней. Я продолжала заниматься и с друзьями — с Роном мы засели вплотную над ментальными блоками, Ари, помимо стихий, учил меня драться на ярсинах и объяснял портальную магию — правда, и то и другое пока не слишком успешно.
Вот только странновато вел себя Эль: задумчиво смотрел и обходил стороной. Стыдился? Или, может, он вообразил, что моя «болезнь» из-за их нападения? Ну и ладно, мне же лучше. Поживу хоть спокойно перед днем рождения. Скоро мне исполнялось — по любому летоисчислению — двадцать шесть. Чтобы не путаться, я решила приравнять год на Земле к году на Таносе, и мы с Роном примерно подсчитали, какого числа я могла родиться.
Пятый день третьего цикла. Месяц Закрытой Планеты. Символично, к тому же я теперь тоже любила цифру пять, по числу стихий.

11

В день рождения меня разбудила щекотка. Какого черта?! Я попыталась открыть глаза — за окном еще темно, а рядом с кроватью стоят полностью одетые Рон, Ари и Фарн. Вчера я легла очень поздно — нужно было подготовиться к следующей неделе, поскольку мы уезжали куда-то на все выходные.
Но будить меня ранним утром в мой же день рождения?!
— Вставай, соня.
— Не хочу, — буркнула я.
— А мы не хотим, чтобы ты пропустила рассвет своего нового года. Вставай.
Я нехотя поднялась, протопала в ванную и переоделась в заранее приготовленные платье и головной убор. Взяла сумку.
— Пешком или порталом?
— Порталом, конечно.
Я шагнула вслед за ними и оказалась… Боже! Невероятное место!
Кажется, я даже знаю где: об этом Граничном озере неподалеку от Академии рассказывали многие. Студенты и жители городка ездили туда на пикники, ну а для меня вряд ли нашлась бы компания. У меня перехватило дыхание: глянцевая темная вода едва блестела в рассветных сумерках, белоснежные, будто тронутые изморозью деревья по краям казались еще белее. Огромное пространство водоема было ограничено Белым лесом с трех сторон, а на берегу напротив того места, где мы стояли, обрывалось. Я знала, что там резкий склон, ведущий в долину, в которой лежал наш городок Балф. Мы были на пологом озерном пляже, пустом сейчас; вместо песка здесь россыпью лежала белая каменная крошка, отливающая серебром. Солнце начало подниматься именно в это мгновение. Багряный шар, раскрашивающий небо в сизые, сиреневые и розовые тона, легкая дымка облаков — и вот над водой заискрил, переливаясь, утренний туман. Запели птицы.
Не знаю, сколько я простояла в немом изумлении. Стало совсем светло, и я подбежала к воде — прозрачная, но ледяная, не окунешься. В этот момент Рон, Фарн и Ари потянули меня куда-то с лукавыми улыбками. Мы снова шагнули в портал и снова оказались у озера, но в его западной части. Здесь не было пляжа, сзади — непроходимый лес, кусты, только небольшая поляна с травой и цветами и глубоко врезавшаяся излучина, закрытая со всех сторон белыми камнями и деревьями.
— Тайное место? — Я была в восторге.
— Да. Мы еще давно его обнаружили и потом уже поставили маячок. По-другому сюда не проберешься, если не знаешь о его существовании, — Рон широко улыбался.
— И много народу знает?
— Всего несколько человек, в том числе мы. И ты теперь сможешь приходить сюда, когда начнут получаться порталы. Поставлю маячок и для тебя. Потрогай воду.
Я подошла к озеру. Теплая!
— Отсюда бьет горячий ключ и попадает в озеро. Даже зимой можно купаться. Ты как, идешь?
Все трое быстро скинули одежду и бросились в озеро. Я не отставала — надо бы спросить, в чем здесь купаются, но мое нижнее белье выглядело более закрытым, чем наши земные купальники, поэтому я не стеснялась.
Вода была невероятная! Теплая, чистая, с легким запахом озона. Под ногами прощупывалось илистое дно и местами крупные камни. Я плавала, ныряла и чувствовала, как отпускает меня напряжение последних дней. Наконец мы устали и выбрались на берег. Быстро обсушили одежду, и Рон начал накрывать прямо на расстеленном одеяле завтрак. Я налила себе горячий напиток и быстро соорудила бутерброд из булочки с сыром.
— Знаете, это невероятный подарок. Вы даже можете больше меня никуда не водить и ничего не дарить — это просто самое лучшее начало дня рождения, которое я могла себе представить.
— То есть ты откажешься от поездки в столицу? — Рон поднял бровь.
Я взвизгнула.
— В столицу?! Серьезно? Но разве это возможно? Не опасно? Ну, в смысле ваше там появление с Галади-тель и все такое…
— Мы уже продумали этот момент. — Фарн достал бутылек.
— Что это? Снадобье для смены внешности?
— Нет. Краска для волос. Сейчас поедим и все сделаем.
После завтрака Фарн помог мне покрасить волосы — хорошо хоть, ждать не пришлось, — и я смыла краску в озере.
— Голубые?!
— По последней моде людей.
— Каких людей?
— Понимаешь, для магов цвет и длина волос — повод для гордости. Женщины, не обремененные магической силой, если оставляют волосы длинными, предпочитают красить их в яркие цвета, отличные от магических. С такой прической ты будешь не узнана даже в Академии. Я принес тебе также городское платье, ну и маску на всякий случай.
— А зачем мне маска?
— Если придется замаскировать тебя получше. Она, во-первых, скрывает магию, а, во-вторых, объясняет, почему ты с нами, если вдруг кто-то нас узнает, — ответил Ариэль.
— Что такого может объяснить маска?
Эльф замялся, Рон недовольно поджал губы — ему явно не нравилась эта история, — ну а Фарн выручил с объяснениями, правда, весьма обтекаемыми:
— Такие маски присущи определенным профессиям. Чем дороже и красивее маска, тем более высокопоставленные… клиенты. Ну и лорды не чураются знакомства с дамами таких профессий, это вполне вписывается в нормы общества, если лорд не женат.
— Э-э-э-э… то есть я буду изображать проститутку?
Я засмеялась. Меня почему-то ужасно развеселили эта история и всеобщее смущение.
— А ничего… ха-ха… что я одна, а вас много?
Теперь недовольными выглядели все трое, и я быстро пошла на попятный:
— Не ругайтесь. Мне вообще все равно. Проститутка так проститутка, лишь бы никто не пристал из-за этой маски.
— Ты будешь с нами — никто не посмеет. Днем, я думаю, обойдемся без нее. А вечером наденешь: тебя ждет очередной сюрприз.
Я уже потирала руки в предвкушении. Переоделась в легкое платье и шерстяной кейп, заплела ярко-голубую косу и приготовилась к приключениям.

Если Балф был похож на средневековый городок, то столица Таларии Эгер — на город будущего. Ровные дороги, висячие сады, высоченные здания причудливых форм. В основном все белое. Ее так и называли — Белая столица. Город был огромный, мы вышли на окраине и двинулись потихоньку в сторону одного из центральных рынков, чтобы я могла все рассмотреть. Мне казалось, что я попала в сказку: каждое здание было чем-то средним между пряничным домиком и замком принцессы. О минимализме здесь не слышали. Много людей, и не только: по улицам вышагивали самые разные расы и сословия. Некоторые улицы были проезжие, другие исключительно для пешего хода; то тут, то там располагались шикарные рестораны и простые таверны. Жизнь бурлила. Но не так, как в южном Сарваше, — там все было проще, по-крестьянски, бурление курортного городка. Здесь же был местный Нью-Йорк.
Мы медленно шли, рассматривая всякие диковинки. Друзей очень радовала моя реакция. Еще бы, рот до ушей, глаза горят. А на ярмарке я и вовсе металась между экзотического вида насекомыми, яркими камнями, гигантскими бабочками и прочими невероятными вещами, которые не могла даже вообразить до этого. Мы бродили по городу много часов, пока ноги не отказались идти, а потом уселись в ресторане на ранний ужин.
Я смела всю вкуснотищу, которую за меня заказал Рон.
— Ты ешь, как животное, — господин ректор изволил быть недовольным.
— Ну извини, — сказала я с набитым ртом. — Меня в детстве не воспитывали. А как едят у вас леди?
— Клюют, — с самым мрачным видом Фарн изобразил убийство горошины.
— Стройность в моде?
— Мм-м, у нас как-то вообще нет толстых людей.
Я повспоминала. Действительно не видела. Почему? Может, мало пищи, от которой толстеют? А может, много физической активности? Даже не буду заморачиваться с этим. Значит, и мне стать толстой не грозит. Это хорошо, потому что сейчас назвать тростинкой меня сложно.
После ресторана переместились в гостиницу. Тихий и явно недешевый особняк в боковой улочке. Персонал был вежлив и незаметен, а поселили нас каждого в отдельной комнате. Я не успела даже снять обувь, как в комнату зашли Рон, Фарн и Ари с большим плоским деревянным ящиком.
— Твой подарок.
Я смутилась.
— Вы мне подарили лучший день в моей жизни!
— И он пока не закончился. Но этот подарок тоже хотим вручить.
На бархатистой подложке лежали новые ярсины. Блестящая сталь, разные ручки и камни на их вершине. Я взяла ярсины в руки и удивилась, насколько они легкие и подходят по размеру.
— Мы заказали их специально для тебя. Они гораздо лучше сбалансированы, чем учебные, — на занятия не бери, а вот с нами можно тренироваться. И пояс с ножнами есть.
Я прижала кинжалы к груди, а потом не выдержала, подскочила, обняла и поцеловала всех троих. И разрыдалась. Смущенными выглядели уже все трое.
— Как же мне повезло с вами!
Рон откашлялся.
— Отдыхай и приводи себя в порядок. В шкафу платье для вечера — мы идем в театр.

12

Спустя время мне прислали горничную, чтобы собраться. Она уложила мои голубые волосы короной и помогла надеть платье с широкими рукавами с разрезами. Материал напоминал бархат глубокого черного цвета с синим отливом. Украшений мне не полагалось — ажурная черно-серебристая маска была сама по себе произведением искусства. Глубокое треугольное декольте обрадовало: все-таки приятно выглядеть женщиной после ученических закрытых платьев. Поверху, на талии, мне затянули плотный корсаж, больше похожий на широкий пояс. Платье красиво ниспадало тяжелыми складками до самого пола. Я выглядела на самом деле классно. И, хоть чувствовала небольшую усталость, уже подпрыгивала в предвкушении от представления.
В театр добирались на карете. Слегка ненужная, но атмосферная атрибутика для магов, владеющих искусством порталов. Театр был похож на театры, в которых я бывала на Земле, разве что более богато украшен. Только цвета немного непривычные: в земных в основном преобладали красные и светлые оттенки, отделка золотом или деревом. Здесь же стены и люстры были черными, а обивка лож и стульев — черно-серебристая. Одеваться в черное было своего рода традицией: все трое моих спутников были в темных бархатных камзолах и штанах, впрочем, как и прочая публика. Вот мне только интересно, как должны чувствовать себя актеры, глядя в беспросветный мрак?
Наша ложа была по центру. Я с огромным удовольствием осматривала все вокруг. На нас косились — я видела — и шептали что-то. Но никто не подходил, видимо, никто не знал лордов лично, значит, не имел права обратиться. Рон, Фарн и Ари играли неприступных и надменных аристократов, а меня так веселила вся эта ситуация, что я не могла не баловаться. Порхала от одного к другому, громко смеялась, потом наклонилась к сцене так, что из декольте чуть не вывалилась грудь, а у соседа справа глаза. И продолжала бы еще долго, если бы Ари довольно ощутимо не пнул меня, под прикрытием балкона.
— Эй, ты чего?
— Веди себя прилично, — прошептал он, но глаза смеялись.
Я показала ему язык, и теперь уже у соседа слева отпала челюсть. Но тут, на радость всем, потух свет и начался сам спектакль.
История меня заворожила.
История двух эльфов, потерявших своих драконов. Я еще не совсем разбиралась в традициях верхнего мира, знала только, что его населяли эльфы и драконоподобные люди. У некоторых только чешуи было немного, у других даже крылья могли быть. Но сами драконы, они были что-то типа «невидимого друга» для эльфа, только видимого. Рождались вместе со своим «хозяином», эльфом, и проявлялись только в минуты опасности или в самые счастливые мгновения. А так жили отдельно в горах. Истинный эльф всегда чувствовал своего дракона, и характер — не поворачивается даже язык назвать его животным — существа напрямую зависел от характера эльфа.
Для эльфов очень важно было, как я поняла, следовать своему предназначению. Так получилось, что герои, девушка и парень, невзлюбили друг друга: молодость, глупость, где-то воспитание и предубеждение, хотя стихии и предназначали их друг для друга. Они разорвали отношения, но драконы, ведомые собственными чувствами, соединились — и исчезли. Боль от разрыва была страшна, эльф, потерявший своего дракона, к тому же лишался умения любить и быть счастливым.
Я не утерпела до конца представления и зашептала:
— Ари, а у тебя есть дракон?
— Нет, они живут только в верхнем мире. Когда мои предки перебрались в Империю и приняли звание от Императора Таларии, они их лишились. А еще я частично полукровка — моя прабабушка была человеком. Собственно, ради нее прадед и перебрался сюда.
— То есть ты можешь любить?
— Могу, — Ари улыбнулся.
— А наш преподаватель основ магии?
— Его дракон был убит. Это долгая и несчастливая история, которая, к сожалению, мне не принадлежит, поэтому рассказывать ее не буду.
Так вот почему тот казался мне таким грустным! И почему в нашей Империи так мало эльфов жило постоянно…
История на сцене шла своим чередом. В поисках драконов герои подружились и проводили все время вместе. Испытания определенно скрепили их союз. Я уже надеялась на хеппи-энд — ну что они нашли своих драконов, обрели способность любить и жили долго и счастливо. Но нет. По нелепой случайности девушка погибает — а с ней и ее дракон. В отличие от эльфов, драконы не могут жить без своих проводников. А герой, внезапно вновь обретший своего дракона и способность любить, понял, что любит погибшую девушку.
И тогда он сел на дракона и отправился на край света, где построил храм для своей возлюбленной — храм Любви, и теперь каждая пара, что входит в него с благими намерениями, если в них есть настоящие чувства, становится навечно связана силами, превыше стихийных.
Благодаря магическим спецэффектам, я погрузилась в происходящее на сцене полностью. И плакала так последний раз, когда смотрела «Титаник».
— Ы-ы-ы-ы-ы… — глотала я слезы, — я точно сейчас не смогу спать, после такого-то! Это реальная история?
— Ну, храм Любви действительно существует в верхнем мире.
— А какая сила превыше стихий?
— Анна, — Ари рассмеялся, — речь вообще-то о любви.
— Обязательно когда-нибудь поеду посмотреть этот храм! Надеюсь, мы не в гостиницу? Давайте отвлечемся, а? А то ложиться сейчас мне, как после фильма ужасов, невозможно.
Пока мы ехали в «Веселый Дом», я рассказывала, что такое фильмы ужасов, и в принципе фильмы и кинематограф. Фарн загорелся воспроизвести что-то такое на месте и чуть ли не выскочил из кареты, чтобы переместиться в лабораторию артефактов. Но я строго сказала, что он обязан в эти выходные меня сопровождать — все-таки день рождения раз в году.
Название заведения меня смутило, но это оказался не бордель, а клуб по интересам. И никто на нас не обращал внимания, разве что персонал был крайне почтителен и даже подобострастен. Были здесь и благородные лорды, и зажиточные торговцы, гвардейцы с военной выправкой и чуть ли не в парадных мундирах, сдержанно или даже скромно одетые люди. Представители других рас и, конечно, много женщин. Кто-то был, как и я, — в маске, другие просто откровенно одетые. Что меня удивило, присутствовали и явно благородные леди, и магини, и даже смешанная компания молодежи. Вот он, оплот демократии! Мне определенно здесь нравится!
Мы прошли в зал. Небольшое темное помещение, много столов и компаний, сцена, на которой пока никто не пел. Сели, и Рон попросил закусок, бутылку игристого вина и карточную колоду.
— Мы будем играть в карты?
— Другим настольным играм я вряд ли так быстро обучу тебя. А здесь или пьют, или танцуют, или играют…
— Или знакомятся.
— Ну да. Танцевать мы тебя, извини, не поведем — боюсь, ты будешь выделяться незнанием танцев. Это, кстати, мое упущение — надо будет научить тебя основным движениям, мало ли какая ситуация. В приюте ведь, где ты, по легенде, жила, тебя должны были обучать типично женским умениям вроде танцев, игры на музыкальном инструменте, рисованию…
— Брр, домострой, Совдеп и Средневековье!
— И послушанию! — Рон уже смеялся.
Меня научили двум играм — транку и сорте, они были немного похожи на нашу «сто одну» и покер. Я быстро уяснила правила, и мы начали биться не на шутку. А что, я девушка азартная. Внезапно Рон повернулся, нахмурился и пробормотал:
— Зорх! Что он здесь делает?
Я проследила за его взглядом и напряглась.
У входа в зал стоял высокий, мощный мужчина, будто окутанный черным туманом. Очень страшный мужчина. Клубы тьмы словно вились между его ладоней, вряд ли от бокала шампанского я видела глюки. Длинные черные распущенные волосы, черные одежда и плащ, черные перчатки и такие же черные сопровождающие вокруг. Все с оружием. От них исходило ощущение опасности. Я бы не удивилась, если бы под ним разверзлась земля и оттуда вырвалось пламя. Толпа вроде бы занималась своими делами, но теперь максимально далеко от вновь появившихся. Те же внимательно осматривали зал. Лицо предводителя словно было высечено из мрамора: бледное, жесткое и неподвижное, как у статуи, с обескровленными, плотно сжатыми губами и черными провалами глаз.
Я поежилась:
— Люцифер…
— Кто? — Рон удивленно посмотрел на меня.
— У нас так называют главного по злу.
Друг засмеялся, несмотря на напряжение.
— Ну нет, он зло собой не олицетворяет. Это Арий, Правящий.
— Так значит… Тень.
Что я знала про Тень Императора? То, что мне рассказывал Рон, и то, что я читала в учебниках. Это был Палач Империи-человек, который казнил и миловал, непримиримый к любому проявлению неповиновения. Фактически Империей правили двое: законы, решения, стратегия, политика и военная сила принадлежали Императору. Тень эти законы поддерживал. Он вместе со своим ведомством вел расследования, следил за порядком, осуществлял дипломатическую миссию. И убивал… Если появился здесь с сопровождающими — значит, искал кого-то. Я снова поежилась.
Правящий внимательно осмотрел зал, судя по всему, не обнаружил ничего интересного и уже собирался уходить, как заметил Рона. Я опустила взгляд. Может, он все-таки не подойдет? А то вдруг что-нибудь почувствует?
Но он уже шел, хорошо хоть один. Меня начало трясти. Как и большинство присутствующих, я просто боялась этого олицетворения силы и власти. К тому же у меня было что скрывать. Рон же был спокоен, впрочем, как и Фарн с Ари.
Как только Тень подошел к столику, тут же возник официант с еще одним стулом.
— Рональд. Ариэль. Фарнат. Приятно видеть вас в столице.
— И тебе добрый вечер, Арий. По делам здесь?
— Да. Ищу одного человека.
— Субботним вечером?
Правящий пожал плечами.
— Веселитесь?
— Как видишь.
Палач бросил взгляд на меня и напрягся. Что-то ему не понравилось. Но что? Знать он меня не мог, магия моя была полностью скрыта, декольте и маска не оставляли сомнений в роде моей деятельности. Я опустила для надежности глаза, чтобы не выдать себя, и тут почувствовала…
Ментальное прикосновение?! Черт.
Едва успела выставить блок. Но он же его почувствует! Или нет? Можно же предположить, что у меня просто нет никаких мыслей? Я нервно хихикнула и схватила бокал. Надо отвлечь его.
— Ах, я просто счастливица! Такие высокородные лорды, да еще и сам великий Правящий с нами за столиком! Расскажу подружкам — не поверят!
Надеюсь, звучит максимально глупо и правдоподобно. Или я нарушила какие-то правила? Но Фарн мне подмигнул, и я поняла, что выбрала правильную тактику.
— Господа, ну наливайте же скорее нам всем! Такой волшебный вечер… такие волшебные лорды…
Я тщательно изображала пьяную разбитную дуру и параллельно выставляла дополнительные блоки. Чувствовала пристальный взгляд Ария, но вроде бы проникнуть мне в голову он больше не пытался. Потянулась за бокалом, чуть не сбила рукавом бутылку, нервно захихикала и вдруг заметила, как напряглось лицо Тени и он втянул носом воздух.
Да что ж такое! Ну с чего он заинтересовался пьяной бабой?!
Сердце стучало как бешеное. И в этот момент спасение пришло в виде певицы, которая появилась на сцене. Она запела, и все отвлеклись. Рон осторожно задвинул меня в угол и будто прикрыл собой. Арий это заметил, нахмурился, но комментировать не стал — попрощался и вышел. Все выдохнули. А я вздохнула.
— Я тут подумала…
— Да?
— Я ведь как-то иррационально его боюсь… С чего бы?
Рон стал объяснять мне тихонько на ухо. Хотя никто и не мог услышать — у певицы оказался очень громкий голос, возможно, усиленный магически.
— У Тени не так все просто… с ментальным фоном. Он при желании немного воздействует на всех окружающих, так что они начинают бессознательно испытывать страх и неудобство. Чем сильнее скрываемое, если есть что скрывать, тем сильнее страх. Плюс умение отличать откровенную ложь, нюх — в прямом смысле — на магию…
— Нюх?
— Род Олард обладает интересной особенностью — его члены различают магию как сочетание запахов.
— А он мог почувствовать сейчас?
— Вряд ли. Маска очень надежная, скрывает в том числе и запах. Правда, он мог почувствовать блокировку магии, но пробыл с нами слишком мало для этого.
— А ментальное воздействие?
— В целом как у меня. Но Теней с детства учат особым видам допросов и… ментальных пыток.
— И убийствам?
— Да.
— Он прощупывал меня…
— Я заметил. Ты быстро выставила блок, молодец.
— Он не понял?
— Нет. Выглядело так, будто в этой хорошенькой головке ничего нет. У тебя отличный учитель.
Рон мне подмигнул.
— Слушай… Я ведь уже неплохо контролирую магию, так? Почему же мы боимся, что про меня узнают Правящие?
— Ох, Ани… Я не уверен… Но может быть, что, узнав про тебя, Правящие просто запрут тебя для выявления всех твоих помыслов и способностей, а это чревато серьезными ментальными травмами. Я точно знаю, что ты не шпион, но не факт, что успею объяснить им это. Теоретически, когда ты закончишь Академию, я смогу как-то тебя представить: во-первых, магия тебе будет абсолютна подконтрольна, а ты не опасна. Во-вторых, сейчас я собираю потихоньку историю твоей, скажем так, положительной деятельности на благо Империи, то есть в итоге у меня будут доказательства, что ты не появилась здесь, чтобы вредить. В-третьих, так как учебу оплатил я, и «нашел» тебя тоже я, то мой род может претендовать на твои услуги, значит, ты в какой-то мере окажешься «обязана» мне служить. И потом, не только Правящие потенциальная проблема. Они могут по какой-то причине решить предать эту ситуацию гласности на Совете Императоров, и там тебя точно разберут на части… В общем, пока я предпочитаю молчать.
— Хотя Император и Тень — твои друзья.
— Хотя и так. Но для них Империя — всегда на первом месте.
— А для тебя?
— И для меня. Но она не единственное, что меня теперь интересует, в отличие от них.
Он улыбнулся и отпил из своего бокала.
Рон. Мой самый близкий человек. Я тряхнула головой и улыбнулась.
Певица пела чудесные баллады, я сидела в самом шикарном городе на планете — на всех планетах. И у меня день рождения! Никакая Тень не испортит мне праздник! Я сполна насладилась вечером и следующим днем: мы посетили причудливые храмы стихий, скачки слассов, похожих на наших кенгуру, музей, рассказывающий про объединение. Только императорский дворец, возвышающийся на холме в северной части города, обходили стороной. Больше никто и ничто мне не мешало веселиться. Так продолжалось до вечера. Меня отправили в комнату порталом, где я смыла краску с волос, замотала их полотенцем и натянула то, что служило пижамой, — мягкую майку и штаны. Терпеть не могла местные ночные рубашки.
И тут в дверь постучали. Я нахмурилась.
Единственные люди, которые могут захотеть видеть меня в это время, расстались со мной полчаса назад. И вообще имели доступ в комнату.
Я осторожно подошла к двери.
— Кто там?
— Эльтар Тер Олард.
Что ему понадобилось?! Без приглашения он зайти не может, а приглашать я не собираюсь.
— Анна… Анна, открывай.
Даже так? Без «тель»?
— Зачем?
— Открой, нам надо поговорить. Клянусь благородством стихий, я не сделаю ничего дурного.
Хм, связующая формулировка. Значит, действительно не сделает. Я открыла и пропустила его внутрь. Он уставился на мое полотенце и костюм. И что такого? Все закрыто.
Пригласила его присесть в кресле.
— Что ты хотел сказать?
Эль сел, затем встал, подошел к окну, затем снова сел и запустил руки в волосы.
— Я… Я хотел сказать… Несмотря на твое поведение, на твое прошлое… Да, конечно, меня это беспокоит, но я понял, что не настолько. В общем, я понял… Мои чувства к тебе…
Бли-и-ин! Все это напоминало сцену из «Гордости и предубеждения», которую я просто обожала «Хоть вы и недостойны, и семья ваша недостойна, но я хочу жениться на вас».
— Я осознал все… и решил подарить тебе милость. И сделать тебя своей любовницей.
Что-о-о-о-о?! Милость? Благодетель, блин.
Я тихонько переспросила.
— Любовницей?
— Конечно. Не благодари.
— Благодарить?!
— Я знаю, что это честь для тебя, и я…
— Честь?!
И я просто расхохоталась. Честь. Я польщена! Да я в экстазе просто! Ну точно, Средневековье. Я продолжала неприлично ржать, а Эль багровел.
— Почему ты смеешься?!
Я постаралась успокоиться:
— Ну это просто смешно. Ну Эльтар, сам подумай… Если бы ты мне нравился или я хотела… спать с тобой, я бы, наверное, вела себя по-другому.
— Может, ты… боялась?
Хорошо хоть, с вопросительной интонацией. Я помотала головой.
— Нет. Не боялась. Ты мне просто не нравишься. И как человек пока тоже, если честно. Твое поведение… Оно только оттолкнуло, так далеко, что максимум, на что я готова, — это на приветствие. Но я не собираюсь быть твоей любовницей. И вообще ничьей. Я выучусь на мага и буду жить своей жизнью, независимой от таких… благородных лордов.
Я открыла дверь и пригласила его на выход.
— Хочу лечь спать. Завтра рано вставать.
— Ты просто еще не осознала своего счастья. Но ничего, пройдет немного времени и ты сама попросишь меня о покровительстве.
— Или ты изнасилуешь?
Эль вздрогнул.
— Я не насильник.
— Да?
— Это была случайность… И мы на самом деле ничего такого не планировали!
Хм, не извинение, но вроде того.
— Иди. Я действительно устала.
Он вышел за дверь, но, похоже, остался при своем мнении. Честь, значит…
Надеюсь, у меня не будет из-за этого проблем. Опять. За пару месяцев пройти путь от презрения к желанию? Что тогда он придумает дальше? Я была взрослой женщиной со здоровыми инстинктами и многих находила привлекательными, даже в этой ситуации, но уж если и буду чьей-то любовницей, то это будет не ради покровительства или платой за что-то, а из взаимной симпатии и желания.

13

В Академии царило волнение. Приближалось важное событие — Большие игры. Их проводили дважды в год, в конце третьего цикла и в конце седьмого. А это означало прибытие множества гостей: родителей, магов, представителей императорской семьи.
Я переживала: из-за того, что Рон изначально отправил меня обучаться вместе с четвертым курсом на боевой подготовке, мне придется участвовать в играх. Я не хотела пристального внимания, а оно, как единственной Галади-тель, было обеспечено. К тому же отношения в боевой группе продолжали оставаться напряженными: хоть однокурсники ко мне привыкли и уже не строили козни, Эль продолжал давить. И намекать. Не то чтобы делал плохое… Но от его постоянного пристального взгляда было не по себе.
В Больших играх участвовали четвертый и пятый курсы. Студенты шестого уже слишком взрослые для этого. А первокурсники просто не обладали достаточными навыками и силой. Студенты с правового и боевого факультетов играли в «Пять стихийных». Это было что-то среднее между «гонкой героев» и пейнтболом. Сначала мы должны были показывать свои спортивные и магические успехи в беге по пересеченной местности. За это получали очки, и команды, набравшие наибольшее количество очков, выходили уже на более сложный и опасный квест — задание с ловушками. А две лучшие команды встречались в финале на следующие день. В этом году начинали играть восемь команд. Эль настраивал нас на победу, но мне не верилось, что мы можем выиграть у пятикурсников. Студенты же с артефакторного и целительского факультетов устраивали ярмарку и показывали концерт.
Я старалась как можно меньше попадаться кому-либо на глаза. Но все равно, то тут, то там натыкалась на приезжих. Академия и замок были достаточно большими, всем благородным лордам нашлось место в пустующих покоях.
Эффектнее всего обставляли свое появление Правящие и Высшие: только они могли подъезжать к главному зданию. Родители Эля тоже приехали как раз тогда, когда все студенты выходили после окончания занятий. Золотая карета, огромные — в два раза больше земных — жеребцы. Я их узнала по геральдике Олардов — пришлось-таки изучить все эти знаки, принадлежащие основным родам. Высокий, очень красивый отец с темными волосами. И мать, с капризным лицом и светлыми локонами. Дети их встречали, а потом все прошли мимо меня. Я присела в легком реверансе: отец посмотрел удивленно, мать скривилась, Олена улыбнулась приветливо, а Эльтар сделал вид, что меня не знает.
М-да, вот насколько по таким мелочам читается характер каждого!
А вот чьего появления я не ожидала, так это Тени.
Тот без всяких церемоний просто возник возле центрального фонтана: ну конечно, персональный портал в любую точку Империи. Пока окружающие метались и подобострастно кланялись, направился прямо ко входу. Но вдруг резко повернул голову в мою сторону. Я едва успела юркнуть за колонну. Не знаю, зачем сделала это, но мне так спокойнее.
Что же все-таки он здесь делает? И тут меня накрыло пониманием. Вот я дура! Эльтар Тер Олард! Я же читала, что полное имя Тени — Арий Тер Олард. Род Правящих! Приехал посмотреть на племянников? Отец Эля — двоюродный брат Тени. Так вот кто мне предлагал стать любовницей?! Я нервно хихикнула — может, не стоило отказываться? Говорят, после Олардов остается особняк в столице и возможность удачно выйти замуж… А теперь мне придется всего добиваться самой. У-у-у-ужас.
Усмехнулась и направилась на занятия.

Тень заметил краем глаза какое-то движение возле колонн. Опасность? Вроде нет. Но почему-то он чувствовал… неудобство. Ладно, разберется. Он поднимался в кабинет ректора и хмурился. Надо поговорить с Рональдом. У него был сон — вещий сон, а к таким снам Правящий крайне внимателен.
Во сне была Академия и опасность. Это все, что он понял. Сейчас Большие игры, много гостей и много благородных здесь… Он уже приказал усилить защиту и запустить сюда побольше ищеек. Согласует с Роном. И предупредил императорскую семью, чтобы не появлялись. Сестра Императора собиралась прибыть на финал игры, она была довольно кровожадна и любила такие представления, но он не будет рисковать.
А с Тенью не спорят.
Поживет здесь все эти дни и если что-то может случиться — остановит это. Арий вдохнул воздух родной Академии. Одни из самых приятных воспоминаний — его учеба здесь. Студенты по-прежнему такие забавные — молодые, с амбициями и желаниями. Он чувствовал смешанные запахи их надежд и магии.
Он защитит этих студентов и свою Империю. От любого.

А мы продолжали тренироваться.
Нельзя сказать, что до меня окончательно дошло, что представляют собой Большие игры. Конечно, какие-то элементы, обязательные к прохождению, нам объясняли и на подготовке, и на уроках. Но я ни разу не видела игр и плохо понимала, что все-таки нас ждет. Фарн попробовал мне помочь, мы экспериментировали с записью и передачей воспоминаний, типа изобретали примитивный телевизор с видиком, но пока получалось плохо, хоть Рон и давал советы. Картинка была довольно далекой и смазанной.
К тому же мои знания не были такими комплексными, как у моих сокурсников: они подходили к этим играм постепенно, в течение нескольких лет, я же владела множеством разношерстных заклинаний, среди которых были очень сильные, но при этом не знала самых простых. Да и не все я могла показывать. Сложности были и физического характера: из оружия более-менее справлялась только со своими восточными кинжалами, то есть теоретически могла ими кого-нибудь ударить. Силы рук не хватало, чтобы уверенно подтягиваться или карабкаться по вертикальным поверхностям. Я быстро бегала и была меньше и легче всех в нашей группе, а значит, могла пробраться по узким лазам или, в случае чего, забраться на парней. Но все равно, с учетом сдерживающего силу кольца, я была самой слабой в группе, и это изрядно раздражало некоторых парней.
— У нас очень хороший состав, а ты только мешаешь, — бурчал Эль на последней перед играми тренировке.
— Я уже пыталась отказаться от участия, но Тхарн Акр не разрешил, ты прекрасно помнишь.
— Может, тогда тебе просто не место в Академии?
Я вздохнула. Ага, с его точки зрения, мое место в его постели. Достал уже.
— Это решать не тебе.
Но надо отдать ему должное, в качестве стратега и командира группы он был великолепен. Четко распределял задачи, быстро обдумывал возникающую ситуацию и обеспечивал безопасность каждого члена группы. Последнюю неделю тренировки были ежевечерними, мы сами так решили, проигрывая те или иные ситуации, выматывалась я будь здоров, тем более что каждый раз нас ожидал какой-нибудь «сюрприз», подкинутый Тхарн Акром или нашими потенциальными соперниками, тренировавшимися также в эти дни на полигоне. И мы в долгу не оставались, поэтому то тут, то там раздавались отборная ругань или болезненное шипение.
Сегодня же мы оказались по уши в дерьме. В прямом смысле слова. За препятствием из бревен, за которым обычно была сухая дорога, ведущая к ядовитым колючим зарослям, оказалась только имитация дороги, но как только первый из нашей команды наступил на нее, она превратилась в вонючее болото по пояс глубиной. Вроде бы ничего сложного, обходить не было необходимости, но ноги, пытавшиеся нащупать хоть какую-то опору, регулярно соскальзывали, и все мы не по разу окунулись с головой в эту гадость.
Гларди, чистый маг Воды, быстро вызвал небольшой дождь, чтобы хоть немного смыть ее с нас, остатки засохли, пока мы бежали дальше. В общем, когда я возвращалась к себе домой, то представляла собой замечательное зрелище: вонючее, мелкое, заляпанное пугало.
И, конечно, не могла не наткнуться на гостей, прогуливающихся перед фонтаном в преподавательском корпусе. Принесло же всех этих людей на нашу голову! Я старалась пройти по краю площадки. К сожалению, на меня обратили внимание. Какой-то лорд, разодетый во все блестящее, вдруг начал показывать на меня пальцем и говорить что-то соседствующим дамам, те противно захихикали. Я ускорила шаг, но не тут-то было. Кое-кто явно решил развлечься за мой счет. Впервые пожалела, что живу здесь, а не в студенческом общежитии, куда праздная публика не добирается.
— Эй, студентка. Подойди сюда.
Вздохнула и подошла, почтительно наклонив голову. Нужно как можно спокойнее на все реагировать и сбежать при малейшей возможности.
— С каких это пор студенты Академии выглядят как свиньи?
— Я иду с тренировки, уважаемый лорд. Мы готовились к «Пяти стихийным».
— И куда ты идешь? Общежитие в другой стороне.
— Я живу в этом корпусе.
— С чего такой почет маленькой пигалице, чьего лица я никогда и не видел — а я знаю всех благородных леди! Или, может быть, ты что-то скрываешь? И наши преподаватели не прочь пошалить? Расскажи-ка мне!
Его глаза горели предвкушением сплетен, дамы же продолжали противно хихикать Вот придурок! Не хотелось ему ничего объяснять — тюрбан, заляпанный грязью, вполне походил на простое средство защиты во время тренировок, а стать объектом исследований мне не улыбалось. Честно говоря, я уже думала просто развернуться и невежливо отправиться прочь, как вдруг за моей спиной услышала холодный голос:
— Что здесь происходит?
Опасность!
Я слышала этот голос всего однажды, но узнала бы его из тысячи. Голос тягучий, словно лава, и тяжелый, как будто припечатывающий к земле. А еще…
Запах барбариса и свежего морского бриза…
Я вдруг резко ощутила его запах, как будто стояла, уткнувшись в его шею. О боги, что за фантазии! Бежать надо! Но от Тени так просто не сбежишь. Троица, что неудивительно, пробормотала слова извинения и ретировалась. Я осторожно сделала шаг в сторону, так, чтобы Правящий оказался у меня сбоку, а не сзади, и прошептала максимально тихим голосом:
— Я просто спешу в свою комнату, Правящий, — ну не сможет же он узнать мой голос?
— В преподавательском корпусе?
Черт. Рону стоило все-таки поселить меня в общежитии. Фиг с ними, с проблемами, но вот мое проживание у преподавателей явно всех удивляет. Не хочется попасться из-за этого. Но в ответ я только кивнула.
— Почему ты живешь там?
— Ректор отправил.
— Зачем?
Ему я не могла не ответить.
— Чтобы не было проблем с другими студентами.
— А от тебя бывают проблемы?
Я вскинула голову, и в этом была моя ошибка. Его глаза поймали меня в плен: я уже не могла опустить взгляд или отвернуться, я тонула в этом мраке, сияющем на бледном лице, и даже забыла, как дышать. Мне казалось, я неумолимо погружаюсь в какой-то омут. Я задыхалась. Он был невероятен. Красив, властен, опасен. Жесток. Желанен. И, в отличие от меня, полностью контролировал себя. И всегда был готов убить. Это меня отрезвило: кое-как восстановив дыхание, я прошептала:
— Скорее у меня были бы проблемы. Я Анна-тель.
Правящий нахмурился, быстро осмотрел мой тюрбан и нахмурился еще сильнее.
— Сколько тебе лет?
— Восемнадцать.
— Первый курс?
— Да.
— И у тебя боевые тренировки?
— Да.
Я наконец сумела опустить глаза. Стояла и ждала. Рон говорил, что императорские дознаватели не могут знать всех магов из уничтоженных кланов или их детей, но вдруг он ошибается? Эта машина для убийства был умен, холоден и явно быстро просчитывал все происходящее — если он вычислит, что я не могу быть ребенком клана отступников, нам с Роном несдобровать. Хорошо хоть, от меня воняло и он не смог учуять мой запах. Даже небольшой запах моей магии.
— Иди.
Он махнул рукой. Я с облегчением повернулась и чуть ли не побежала в сторону комнаты. Ох, скорее бы закончились все эти игры!

Арий нахмурился. Что-то ему не нравилось. Само по себе обучение Галади-тель не было из ряда вон, хотя бывало довольно редко. Но, во-первых, он не помнил, чтобы оставался какой-то ребенок, который мог дорасти сейчас до этого недоразумения. Впрочем, помнить всех он не мог. Когда принимал окончательное решение по уничтожению рода, учета убитых или оставленных детей он не вел. Во-вторых, ее взгляд… Показалось ему или нет, что она пыталась проникнуть прямо в его сознание? Маг Смерти? Или просто пристально смотрела? Что тоже странно, никто не смотрит ему в глаза пристально.
Что-то знакомое было в облике этой замарашки, но что? Он чувствовал какую-то необычность ситуации, как будто кусочек мозаики, которую он всегда и во всем выстраивал вокруг себя, никак не мог лечь на свое место.
Это была не та опасность, которую он видел во сне. Нет, скорее легкое беспокойство, зуд каких-то отдаленных и непривычных неприятных эмоций. Надо, пожалуй, поговорить с Роном. Еще вчера он поделился с ним своими сомнениями и сном, а тот даже словом не обмолвился, что у них в Академии Галади-тель. Вроде бы и не связанные события, но у них ведь достаточно было времени рассказать все новости, разве нет?
Ладно, после игр он снова поговорит со своим другом.
А пока прогуляется — надо убедиться, что магическая защита не нарушена.

14

Наступил первый день игр.
Ярмарка с утра до вечера — на ней все желающие могли самостоятельно продавать и демонстрировать собственноручно сделанные артефакты и целительные снадобья. Мне хоть и было интересно, но я не пошла: во-первых, не хотела лишний раз мелькать в толпе. Во-вторых, первое наше выступление было в десятом тане. И оно прошло на ура! Никаких неприятных неожиданностей: все препятствия знакомы, группа прошла быстро и ровно, и, что меня порадовало, парни мне действительно помогали. Пусть и ради победы. Наша скорость и демонстрация магических сил позволила выйти во второй тур, который должен был начаться довольно поздно вечером, сразу после концерта.
Но я устала. Съела обед и направилась отдохнуть в комнату.
— Боишься?
Олена. Я улыбнулась девушке.
— Не очень. Не думаю, что мы наберем достаточное количество баллов, чтобы выйти в финал, но постараюсь.
— А я боюсь…
— Выступления?
— Да. Мне дали большую роль, но… У меня, честно говоря, все внутри замирает…
Какая милая девочка. Удивительно, но почему она так откровенна со мной? Что ж, буду не менее откровенна.
— Однажды мне дали хороший совет, как преодолеть этот страх.
— И как же?
— Просто, когда выйдешь на сцену, представь, что все… голые.
Олена прыснула и посмотрела на меня с изумлением:
— И это сработает?
— Ага.
— А ты… — она замялась. — Ты так же справляешься, когда приходишь куда-то и все на тебя… ну, смотрят, шепчутся…
Говорю же, очень милая девочка.
— Если честно, я забыла об этом способе.
Мы улыбнулись друг другу и разошлись. Но меня догнал Эль.
— О чем ты разговаривала с моей сестрой?
— О твоем предложении, конечно.
— Что-о-о-о?
Я вздохнула и остановилось. Как-то много Олардов стало в нашей Академии.
— Эльтар, не дергайся. Она пожаловалась, что боится выступать перед такой толпой, и я предложила свой способ успокоения.
— И какой?
— А вот этого я тебе не скажу.

Концерт я смотрела издалека.
В этот раз факультеты решили разделиться на стихии. Сначала выступали маги с основной стихией Земли. О-о-о, это действительно было зрелищно! Они рисовали в воздухе завораживающую песочную картину объединения Империи и событий, ему предшествовавших. Песочные люди бились друг с другом, посылали магические залпы, побеждали и проигрывали. Представители стихии Воды пели под разноцветными струями фонтанов, появившихся прямо из ниоткуда. Пришла череда воздушников. Олена сначала выступала одна: она забралась на головокружительную высоту и крутилась там с лентами при поддержке всего лишь тонкого каната и невидимых струй воздуха. Пару раз публика в ужасе ахала, когда она стремительно неслась к земле и тут же подлетала вверх. Затем к ней присоединились другие маги и показали целое цирковое представление. Маги Смерти — их было немного на этих факультетах — станцевали настоящий шаманский танец, необыкновенный и прочувствованный. Хлопали им долго. Затем пришла очередь огневиков. Что неудивительно, нас ждал фейерверк — как раз стемнело. Каждый год студенты старались превзойти предыдущее представление. Мы увидели горящего дракона в небе, который раздул своими крыльями пожар и поглотил огромный город. Огненную колесницу с воином, победившим дракона, и всеобщее ликование. Вот это мастерство! Без Фарна не обошлось, наверное.
Наконец всех пригласили на полигон.
Четыре команды с высокими баллами одновременно проходили измененную до неузнаваемости площадку. Задача — найти артефакт, используя подсказки. Но еще надо было найти сами подсказки, избежать ловушек и потерять как можно меньше членов отряда. Чем больше человек из команды дойдет — тем больше шансов, что мы выйдем в финал. Команды были крайне неоднородные по количеству и составу; наша — четырнадцать человек, и из них одна девочка. То есть я. И если я просто немного мандражировала, то Эльтар был напряжен, как высоковольтная линия: тронешь — убьет. Основная ответственность за наше выступление-то на нем.
Поскольку у каждой команды были свои подсказки и артефакты, предполагалось, что мы разойдемся и не помешаем друг другу. Борьба между командами была запрещена. Зрители могли наблюдать за нашими действиями благодаря специальной подсветке — трибуны были переполнены. Ну вот и начало. Гонг.
Мы выбежали на первую площадку, схватили предназначенный для нашей команды свиток и углубились в его изучение. Начало довольно простое — кусок карты и направление движения. Побежали в ту сторону и тут же… Теряем Эртера?!
Он как сквозь землю провалился!
Видимо, действительно провалился. Эль считал колебания земли. Попытались найти яму, но поняли, что это невозможно. Первая ловушка — и одного игрока мы тут же потеряли. Теперь мы более осторожны. Вверх через деревья и паутину, отразили нападение гигантских воронов — огонь и лед летят в птиц, которые тут же тают. И… неприступная стена впереди. В чем секрет? Мы ощупываем кладку, ищем узоры, выступы — что угодно. Перепрыгнуть нереально — сверху магическая сеть. Магией разбить не можем.
— Подкоп? — спрашивает кто-то.
Эль качает головой. Что же это может быть? И вдруг я понимаю, что некоторые камни глянцевые.
— Это зеркала!
— Зеркала?
— Эль, в нашем храме Смерти нужно смотреться в зеркало и добираться до своего подсознания, чтобы открыть дверь, — что, если тут так же?
Лицо Эля проясняется, он кивает. Вот только зеркал четырнадцать. Как быть? Но один из магов Воды воспроизводит заклинание раздвоения, добавляя нам игрока взамен потерянного, — и вот уже четырнадцать человек становятся напротив зеркал и прикасаются одновременно к поверхности. Камни рушатся. Ура! Мы бежим дальше.
И попадаем в зыбучие пески. Первый был Альяс, но его мы успели вытащить. Обойти? Нет вариантов — шипящий чертополох по сторонам еще опаснее, а на полигоне все настоящее. Где же подсказка? Эль внимательно смотрит на заросли убийственного растения, и его осеняет:
— Посмотрите, как направлены листья! Вверх под наклоном. Значит, здесь действует восходящий поток воздуха, воздушники могут его усилить, и нам останется только прыгнуть и прокатиться.
Прокатиться на потоке воздуха?! Я ж не делала этого никогда! Свалюсь на фиг и утону в песке…
Эль заметил панику на моем лице.
— Пойдешь со мной. Ты мелкая, удержу.
И действительно подхватывает меня, как только воздушные маги усиливают поток. Ух! Это было похоже на полет на качелях, когда все остается внизу, а живот стягивает в сладком ужасе. Вот только приземлилось двенадцать человек. Один все-таки не долетел и был удален с поля. Дальше нас ждал обстрел шаровыми молниями, сложение каменной головоломки, куча разных препятствий, которые просто слились для меня в одно большое — залезай, спрыгивай, перепрыгивай, тащи. Потом грязь. Дождь — над нами издевались как могли. Пот застилал глаза. Мы потеряли еще одного человека. Но все-таки добрались до артефакта — чаши стихий.
Точнее, у нас должна была быть одна чаша, а там была целая сотня! Какая наша?
Не к месту вспомнился Индиана Джонс и его чаша Грааля. А что, если к месту? Я подошла к Элю и тихонько сказала:
— Попробуй найти самую простую.
Он задумчиво посмотрел на меня:
— Уверена?
— Нет. Но если бы я была стихиями, мне не нужно было бы богатство.
Как все-таки полезно иногда смотреть голливудские блокбастеры: Эль выбрал глиняный кубок — и это была победа! Причем полная, по баллам нас ждал финал. И даже тот факт, что в финале не могли участвовать потерянные в этой игре студенты, нас не смущал.
Я выспалась и пошла завтракать в столовую. Меня встречали с улыбками. Неужели, благодаря состязанию, отношение ко мне изменилось? Это было очень приятно.
Завтрак, снова сбор с командой — и финал через полтора часа.
— Что нас ждет?
— Никто не знает. Во-первых, нам придется сражаться с другой командой, а это пятикурсники. Они вчера не потеряли никого, благо изначально у них было десять человек. Во-вторых, сегодня не просто ловушки. Нас будут ждать боевые маги.
— Что ты имеешь в виду? — я удивилась.
— Академия всегда договаривается с боевыми магами, и те прячутся на поле. И когда мы будем пробегать мимо, они нападут с боевыми и связывающими заклинаниями. Если попадание условно-смертельное — на игроке появляется печать окончания. Да и больно это очень. Конечно, на поле дежурят целители, но… В любом случае полное попадание мага означает выбывание из игры. А мы должны дойти.
— Хотя бы один из нас?
— Хотя бы один.
Суть игры заключалась в том, чтобы с наименьшими потерями продвигаться через поле противника. Сначала мы продвигались через свою часть поля. Где было немало ловушек. Затем, примерно на середине, тут уж как повезет, мы сталкивались с противником, бежавшим нам навстречу, в дуэли. И «выжившие» после дуэли должны были бежать в сторону выхода, опять через ловушки. И побеждала та команда, что доходила до финиша быстрее.
Звучало просто, но нужны была все наши умения, скорость и ловкость. Мы вышли на поле в назначенное время. Трибуны ревели. А я боялась. Какое-то дурное предчувствие овладело мной, но я его отогнала. Перенервничала, наверное.
Раздался сигнал к началу. И… Честно говоря, это было похоже на бойню. Наши «гибли» один за другим. Под ударами и градом снарядов, в огненной лаве, среди взбесившихся черных магов и могил. Я даже не особо различала, что происходило, — здесь уже не надо было думать и разгадывать. Только действовать: бежать, защищаться, драться и снова бежать.
Ну, с защитой и реакцией у меня все было неплохо. И бегала я быстро. Поэтому к столкновению с пятикурсниками пришла вместе с оставшимися четырьмя членами команды. А тех было семеро.
Неравные силы. Но тут Эль выкрикнул:
— Нас пятеро, все разные стихии! Объединяем энергию!
Черт. Присоединить-то свою стихию я могла, только мне сложно было достать что-то одно. Так, кем он меня считает? Быстро осмотрела своих однокурсников. Ага, Землей. Мы сложили руки и направили все силы в сторону Эля. Тот преобразовал все стихии в единую магическую стену и начал двигать ее в сторону противника. Я невольно залюбовалась юношей-мужчиной; если бы в первый раз я увидела его именно в этой ситуации, то наверняка бы влюбилась! Высокий, красивый, даже грязь не портила; волосы взлохмачены, а из рук сноп белого света.
Но противники устояли. Все-таки на их стороне не только сила, но и опыт. И они даже начали шагать в нашу сторону. Мной овладел азарт — если они прорвутся, то нам уже нечего будет делать на полигоне, весь наш ресурс ушел в этот удар. И тогда я потихоньку сняла кольцо и влила в Эля дополнительный поток. Он удивленно дернулся, но не стал отвлекаться. Объединению стихий я научилась недавно и еще не совсем отработала, но помогло ведь! Световая стена вспыхнула и разметала противников по сторонам. И на них тут же появилось обозначение окончания игры. Ого!
Теперь мы можем даже просто ползти, все равно победим, если хоть кто-то дойдет.
Один из наших противников успел зацепить Прата. Осталось четверо.
Мы побежали дальше, через какие-то катакомбы, кислотные лужи и тявкающих псов. Неожиданно, за поворотом, нападающий маг выпустил по нам целую серию парализующих снарядов. Эль успел выставить мощную защиту. Но защитила она полностью только меня — его самого задело, а двое наших свалились и больше не двигались. Я подставила Элю плечо и стала медленно пробираться к выходу. Еще немного.

Как так получилось, что мы остались только вдвоем? Судьба? Провидение? Снова игры стихий?
Мы ползли в сторону выхода, уворачиваясь от неопасных сполохов и клиньев. Я практически тащила Эля, тот едва перебирал ногами. Задета рука, часть ноги, магический резерв почти на нуле. Ничего, надо будет — понесу на себе. Мы уже почти победили — и я получала удовольствие от этой мысли.
Я не то чтобы была азартна по натуре, но эту победу я — да и что уж там, Эль тоже — заслужили. Как и вся наша команда. Я видела выход, видела наполненный магией забор, ограждающий нас от зрителей. Кажется, даже различала улыбающегося Рона. Еще минута.
И в этот момент краем глаза заметила движение в кустах. Еще один нападающий? Ну да, такой подвох возможен, когда мы так близко к цели. Эль его еще не видел, но маг в черной мантии целится в нас. Если он попадет в него — мы можем проиграть. Если в меня — проиграем точно, Эль сам не доползет.
Я уже создавала защитный купол, когда поняла, что-то не то.
В руках нападающего не было боевого магического шара. Между его ладоней клубился черный сгусток со сполохами. Я знала только одно заклинание, которое имело такое проявление. «Удар Тьмы». Заклинание, убивающее и рассеивающее тело и душу по всем девяти мирам. Заклинание, сотворив которое, нападающий полностью лишался своей магической силы. Я знала о нем, потому что знала много всяких смертельных ударов.
В долю секунды я оценила обстановку. Камикадзе, блин! Он знает, что погибнет, если не от «удара Тьмы», так от дознавателей, но все равно готов убивать.
Отступник…
Волна адреналина и холода прошила мое тело. Он намерен убить Эля! Почему? Как?! Видимо, род Олард, стал сильно кому-то мешать… «Удар Тьмы» мог победить только сильный маг, очень сильный маг, но все они были далеко — поле экранировало пространственные перемещения, добежать — нереально.
Эль ослаблен боем и вряд ли знает заклинание противостояния — в Академии их учили на последнем курсе, это я фанатично выискивала и требовала все возможные варианты защиты от всех заклинаний заклятия.
Я понимала, что подставлюсь, но не бросать же его умирать? Этого глупого, злого, но уже почти своего мальчишку? Не могу. Тем более что и в меня может попасть. И тогда я шагнула наперерез. Услышала, как кто-то заорал — наверное, Рон, — и выставила сложнейшую защиту Ока. «Удар Тьмы» обрушился на меня и Эля, раздирая в клочья защиту, срывая мою чалму. Но я выстояла.
Друзья ведь говорили, что я смогу стать одним из сильнейших магов Империи, вот и пора использовать свою силу на что-то стоящее.
Почувствовала, как тлеет одежда, и содрала с себя защитный костюм, чтобы ничего не попало на кожу. Ничего, майка и штаны вполне себе прикрывают тело. Маг — точнее, уже не маг — упал. Его рот и глаза были раскрыты от удивления. Я поняла, что вокруг тихо, слишком тихо.
В чем дело?
Черт!
Волосы.
Искрящиеся пламенем, льдом, золотом, серебром и чернотой. Мои волосы вырвались на свободу, окутав меня облаком. Тайна перестала существовать, но я не жалела.
Не обращая внимания на потрясенного Эля, я еще раз посмотрела на отступника. Жалкий ублюдок. Я чувствовала, как сила и волна справедливого мщения поднимается во мне, и практически не могла ей противиться. Сделала к нему шаг, выставив вперед руки с удлиняющимися ногтями, создавая воронку Угасания вокруг него, но меня перехватили.
Рон?
Нет. Я вдохнула запах барбариса и моря. Арий Тер Олард.
Почему так близко? Ах да, племянник же. Накатила волна тепла от его неожиданных объятий, и тут же — ужас.
Тень Императора. Правящий. Палач. Теперь он знает… Они знают. Что меня ждет? Я дернулась и попыталась отойти, но меня не пустили. Напротив, развернули к себе, приподняли и заглянули в глаза. В мою душу. И в этот момент я увидела, как его нос дернулся, впитывая мой запах, а может, запах моей магии. Его глаза изумленно расширились.
Черт! Он узнал меня. Узнал, что это я была тогда в театре, — что бы Рон ни говорил про защитную маску, Тень тогда почувствовал мой запах; только не осознал, что это запах магии. Зато сейчас он понял, что ложь гораздо многограннее, чем то, что я скрывала под чалмой.
— Ты в порядке?
Ох, этот голос. Тягучий, хриплый, тяжелый.
— Да.
Он поставил меня на землю и двинулся к поверженному. Я покачнулась — кажется, силы все-таки на пределе. Меня попытался удержать Эль, только он и сам не стоял на ногах. Начала валиться в обмороке и уже не видела, как целители подхватили Эля и потащили в лазарет, как пытались унести и меня, но подбежали Рон с Фарном и Ари и перенесли порталом в кабинет ректора. Не видела, как визжит от боли отступник.
Меня поглотила спасительная тьма.

15

Кажется, в меня вливают силы. Кайф. Как раз то, что нужно. И очнулась я там, где нужно, — на диване в кабинете Рона. И, как обычно, увидела три встревоженных лица.
— Милая традиция, — хихикнула я.
Они расслабились. Я аккуратно села.
— Что будем делать? Я так понимаю, все видели мои волосы, все видели, что я сильный маг, владею заклинаниями, которыми не может владеть первокурсница, и теперь встанет вопрос о том, кто я и откуда?
— Ну, положим, предполагая некую смертельную опасность, которая могла тебе грозить, мы научили тебя особым защитным заклинаниям… — пробормотал Рон.
Начал с самого простого.
— Но что касается остального… Мы не дадим тебя забрать! Да, Правящие могут, но надо что-то придумать, как-то превратить все это в нужные нам действия…
Он быстро ходил по комнате и потирал шею. И, кажется, его осенило.
— Ну конечно! Родство по крови.
Фарн и Ари уставились на него, открыв рты. Я не совсем понимала, что он хочет сделать, но, судя по их реакции, это довольно сильная и необычная штука.
— Смотри, у тебя же как раз подходящий возраст! Теоретически двадцать пять лет назад у меня могла быть маленькая сестренка, которую не уничтожили. И я, чтобы спасти, скрыл ее ото всех. Воспитывалась ты в глубинке, тебя учили потихоньку магии, и, когда ты уже не могла сидеть взаперти, я рискнул вывести тебя в свет, но и здесь перестраховался и надел на тебя чалму и сделал Галади-тель…
— Эм… гениально, конечно, но я так понимаю, что любой дознаватель поймет, что во мне ни капли крови твоего рода, — я была в недоумении.
— В том-то и дело! Это как раз можно исправить! Конечно, мне придется лично рассказать Правящим твою историю, но даже они не смогут ничего сделать, если ты окажешься под защитой рода! А для всех это будет чудесная история спасения, и мало того что ты будешь известна как одна из самых сильных магинь современности, так еще и как наследница рода!
— Рон, но почему ты готов это сделать? Я всегда мечтала иметь настоящего брата, но ведь ты действительно поделишься со мной, иномирянкой, всем самым важным, что у тебя есть!
Рон опустился передо мной на колено.
— Ты не понимаешь, как изменила меня, изменила мой мир. Я снова задышал с тобой. Я действительно считаю тебя очень близким другом и буду счастлив назвать своей сестрой. К тому же, — он усмехнулся, — моих богатств явно многовато для меня одного.
Нас прервал спокойный голос Ари.
— Нужно выполнить обряд как можно скорее. Боюсь, что скоро Тень оставит своего допрашиваемого, и если мы не успеем…
Не надо было объяснять. Меня стащили с дивана, раздели до белья. Пока Фарн чертил что-то на полу, Ари зажигал маленькие светильники и расставлял их по краям вычерчиваемой фигуры. Рон тоже снял рубашку, приготовил кинжал, какую-то жидкость, поставил меня внутрь фигуры. Он быстро смазал жидкостью свой и мой лбы, троица взялась за руки и начала читать нараспев длинное, совершенно неизвестное мне заклинание. Я закрыла глаза и почувствовала, как погружаюсь в транс. На краю сознания услышала, что кто-то колотит в дверь, требуя открыть ее, но мне было все равно. Я почувствовала, что Рон берет меня за руку и ладонь неожиданно обожгло.
Наша сила, наша кровь, наши прошлое и будущее смешались и перетекли друг в друга. В какой-то момент жар стал совсем нестерпимым, он проник в мою руку, все выше и выше, добрался до плеча, груди и затих. В это же мгновение Рон отнял ладонь, и мое сознание прояснилось. Я открыла глаза.
Все трое выглядели уставшими, но улыбались. «Посмотри», — прошептал Рон. Он провел меня к зеркалу, и я увидела изящную татуировку, тонкой линией вьющуюся по правой руке, расцветающую орнаментом на плече и переходящую на грудь.
Сестра. Сложно описать эмоции, которые меня переполняли. Мои биологические родители, по сути, отказались от меня, я никогда не чувствовала принадлежности к семье, опору. А здесь всем своим существом я почувствовала, что я нашла дом, нашла свой род. Свою защиту и прошлое. Кажется, я даже завизжала от счастья и закружилась, как ненормальная, среди хохочущих друзей.
В этот момент дверь, которую, по идее, не могло сокрушить ничто и никогда, распахнулась. То, что мы последнюю минуту не обращали внимания на крики и удары, еще не означало, что к нам не пытаются проникнуть.
Люцифер. Тьфу, Правящий собственной персоной.
Он в одну секунду оценил обстановку: кружащуюся полуголую меня, ржущую троицу, свечи и заляпанный кровью пол.
— Что. Здесь. Происходит?!
Кажется, насчет «оценил» я погорячилась.
Арий подлетел ко мне, быстро осмотрел, залечил порез — да ладно, я и сама могла, — задул свечи, сорвал штору, чтобы замотать меня, и наконец начал успокаиваться. Это он меня в плен взял, чтобы допрашивать? А штора вместо наручников?
— Что. Здесь. Происходит? — спросил он уже спокойнее.
— Мм, друг мой. А будь добр, отпусти мою сестру. Ты делаешь ей больно.
Спокойный голос Рона заставил Тень вздрогнуть и еще раз оценить обстановку. Но отпускать он меня не собирался, наоборот, притиснул к своему боку.
Ладно, могу постоять и так.
— Зачем?
Всего один вопрос. Да, идиотом Тень не был.
— Я должен был защитить ее от Совета. От Правящих.
— То есть от меня?
— И от тебя.
Тень шумно вздохнул и выругался.
— А на самом деле она кто?
— Иномирянка. Человек с Закрытой Планеты.
Кажется, мы его удивили. Но мне уже поднадоело, что они говорят так, будто меня здесь нет. К тому же чувство эйфории отпустило, и я поняла, как устала. За последний час произошло столько, что мой резерв — и магический, и физический — был полностью исчерпан.
— Так, друзья. Кажется, я сейчас просто упаду снова. Мне надо поспать. А у вас там наверняка всякие взволнованные студенты, родители и прочие дела. Может, займетесь ими, пока я немного отдохну? Или я арестована?
Последнее относилось к Тени. Я была серьезна, но, по-моему, он решил, что я издеваюсь. Рыкнул, оттолкнул, так что я повалилась тушкой на диван — впрочем, туда я и хотела, — и вышел.

Арий не мог поверить, что вся эта ситуация возможна. Он смотрел на своего друга, который быстро шагал по территории Академии, раздавая указания. Ари и Фарн пошли улаживать дела на факультетах и зачищать место боя, его собственные ищейки опрашивали студентов, преподавателей и гостей. Арий был в бешенстве от того, что не предотвратил появление отступника, что подверг племянника опасности. И эту девчонку тоже. Работа кипела, но Ария не покидало ощущение, что он находится в каком-то сне: поведение его друга оставалось за пределами его понимания, как и вся сложившаяся ситуация. Наконец они разобрались с самым насущным, и Рон пригласил его в беседку, накрыв ту пологом тишины. Он не стал ждать вопросов, не стал юлить или врать — Арий бы это почувствовал, а просто рассказал все как есть с самого начала. Как они попали в переделку, как вызвали стихии, а вместо этого получили перепуганную иномирянку с невероятно мощной силой, уничтожившей волков. Как оказались обязанными ей жизнью и приняли решение скрывать ее в Академии, учили, вызволяли из разных ситуаций и постепенно подружились. Как ездили в столицу на ее день рождения и вынуждены были надеть на нее маску куртизанки. Как испугался он на плацу и решился на поистине невероятный поступок породнения с девушкой, которая стала ему как сестра.
Анна Тер Сегет.
Единственно правильное решение, и Арий это понимал. Он сам еще не мог разобраться, что чувствует по отношению к этой девочке: она спасла его племянника и действительно являлась удачным приобретением для Империи. Императору он все объяснит, но были бы они столь лояльны без этого родства с высшим родом? Да и на Совете Императоров могло произойти что угодно. Пожалуй, Рон действительно совершил единственно правильный шаг, защитив Анну и решив навсегда скрыть ее происхождение. Арий успокоился. Он не был склонен к беспричинной агрессии и умел принимать правильные решения. Он понял, что поддержит ложь Рона и убедит Императора в ее необходимости не только ради Рона, но и ради той, к судьбе которой так неравнодушны сильные мира сего.
Прошло практически два часа, как они вернулись в покои ректора. Рон открыл дверь, но Анны на диване не было. Он напрягся, а Рон спокойно махнул головой в сторону ванной. И действительно, спустя какое-то время оттуда вышла девушка, очень хрупкая, бледноватая, с распушенными влажными невероятными волосами и привычно подвернутыми манжетами мужского халата.
Привычно подвернутыми?!
Арий начал беситься. Похоже, ей не впервой здесь не только валяться на диване, но и принимать душ. А если вспомнить сцену в «Веселом Доме»… Да, он знал Рона, Фарна и Ари как людей достойных, но все это вызывало двойственные ощущения. Да и Анна явно спокойно относится к своему телу и вниманию мужчин, нравы в их мире были, видимо, посвободнее, значит, она…
Зорх, куда заводят его мысли?! Он разозлился — и на нее, и на себя, наверное, поэтому и выдал глупость:
— Я смотрю, тебе привычно шастать голой перед всеми подряд?!
Она удивленно посмотрела на него и спокойно направилась к дивану. На столе перед диваном уже стояла еда.
— Если вы под «всеми подряд» имеете в виду величайших лордов Империи, то да. Мне всегда казалось, что столь благородные лорды в состоянии сдерживать свои инстинкты.
Кто-то хрюкнул сзади Ария. Ну конечно, трио в сборе, а Фарн всегда был неуместно весел. Они спокойно уселись на стулья и начали есть. Рон сделал приглашающий жест. Арий подумал и присоединился. Он чувствовал себя непривычно — такая спокойная, счастливая обстановка, домашняя какая-то, ее не должно быть, только не здесь, между этими четырьмя, не так, это же неприемлемо! Хотя он не мог объяснить даже себе почему. Он мрачно жевал и пил, но видно было, что снова закипает.

Я смотрела на Тень и не понимала, чего он злится? Да, ситуация необычная, но тут все и давно было необычно, с самого начала. Рон, думаю, все ему рассказал, а раз я еще здесь — все улажено, и чего беситься-то? Я чувствовала огромное облегчение, что тайна перестала быть тайной. Но я видела, что лицо Тени мрачнеет все больше, и решила отвлечь его разговором.
— Отступник сказал что-то?
Арий поморщился:
— «Яд растворения». Я даже не смог приблизиться.
Так вот почему тот орал от боли… Интересно, нормально, что это не влияет на мой аппетит?
— Что вы сказали в Академии? — обратилась я к Рону.
— Как и договаривались. Что ты моя сестра и все такое.
— Поверили?
— А что им остается? Арий будет поддерживать нашу легенду, твое появление известно только нам и Императору, но ему так же выгодно будет не афишировать свое знание. Довольно удачно, что из-за твоего «происхождения» никто здесь с тобой не общался, так что пройдет на ура. А если у кого возникнут сомнения, то татуировка и кровь их переубедят.
— Эль не поверит. — Я понимала, что он вспомнит об отсутствии татуировки. — Он единственный, кто действительно общался со мной довольно близко. Может, скажем ему полуправду? Что-то типа, что я из бедной простой семьи и ты меня пожалел и предложил учиться в Академии как Галади-тель, а когда произошла эта история — устроил родство по крови?
— Звучит не очень правдоподобно, но это лучше, чем полная правда. Я ему не слишком доверяю, так что очень важно, чтобы тот факт, что ты иномирянка, не вышел за пределы нашего круга.
Я услышала, как Тень шумно выдохнул. Повернулась к нему — лучше бы я не смотрела. Он был в бешенстве. А когда он в бешенстве, то делался еще более страшным. Это из-за того, что мы так отозвались о его племяннике? Но он же понимает, чем меньше людей будет знать правду, тем лучше. Или здесь что-то другое?
— Вы так общаетесь… близко… Ты спишь с ним? С ними? Может, маска на тебе была не случайно?
Рон взбесился и сжал кулаки, а я, честно говоря, обиделась. Непрошеные слезы навернулись на глаза. Так вот что его волнует? Тоже мне, поборник чистоты и нравственности, сомневаюсь, что он никогда ни с кем не встречался. Я подавила слезы, сделала вдох и ответила максимально холодным голосом.
— Угу. Постоянно развлекаемся все вместе. Хотя нет, мне бы это было слишком тяжело. Они приходят ко мне по очереди, даже график составили.
Фарн сдавленно прыснул. Обожаю своего Рыжего — у него все-таки отличное чувство юмора. А вот Арий вскочил, чуть не перевернув стол, и заорал на весь замок — хорошо, что здесь постоянно полог тишины.
— Какого. Зорха. Вы. Так. Общаетесь?! Это ненормально — ты иномирянка, ты чужая, ты никто им! Ты студентка и женщина!
— Довольно, Арий. Ты мой друг, но она тоже, а еще и моя сестра теперь, я не позволю оскорблять ее и…
Я остановила Рона движением руки и очень тихо сказала:
— Никто? Да, ты, наверное, прав. Я никто. Я не родилась в богатой семье правителей, и передо мной не были открыты все двери. Я даже не родилась на этой планете! Я не училась магии с детства, не была любима родителями, не блистала на балах. Меня вышвырнуло из моего собственного мира, в который я никогда не смогу вернуться, в мир, где другие правила, другие порядки, где меня презирали и боялись. Единственные, кто со мной общается, — это три благороднейших лорда да еще твой племянничек… Только вот про общение с ним очень хочется забыть… Я не умею лгать и лебезить, смотреть свысока на тех, кто родился в более низкородных семьях, я не умею плести интриги, у меня не было ничего, и я никто. И возможно, с твоей точки зрения, я недостойна говорить «ты» великому Правящему и моим собственным друзьям, но знаешь что? Благодаря тому, что я никто, я вижу их достоинства и недостатки, принимаю их такими, какие они есть, — без страхов, без пиетета и без желания соблазнить и породниться с великим родом. Я люблю их и делаю их жизнь счастливее, так же, как свою, и так же, как жизнь любого, кто захочет достаточно близко ко мне подойти — потому что я действительно этого хочу. Именно поэтому они взяли меня под свою опеку, подарили мне свою защиту, дружбу, а теперь и род. И даже если я никто, то я все равно заслуживаю нормального отношения.
Повисла тишина. Выговорилась, но вот стало ли мне легче? Вряд ли. По большому счету, я понимаю, как тяжело выйти за рамки стереотипов. Арий выглядел ошеломленным от моей отповеди. Что я о нем знаю? Могу только предполагать — формальное детство в золотой клетке с кучей обязанностей, неподъемная ноша долга, бесконечная работа и бесконечные смерти, предательства и преступления вокруг. Я допускаю, что пробиться через этот айсберг невозможно, а может, и никогда не было возможным, но делать его врагом мне бы тоже не хотелось. Другом? Вообще-то у меня на него другие планы. Я отдавала себе отчет, что, несмотря на свою пугающую профессию, на свой внешний вид и поведение, он меня привлекает как мужчина. Нужно попробовать изменить тактику.
Я вздохнула и улыбнулась.
— Послушай. Я понимаю, что все это необычно, но ведь всегда можно списать на то, что я иномирянка и меня в детстве приложили головой. Все, что происходит между нами четырьмя, — не для протокола, не для общественности, поэтому ничьих чувств мы не задеваем. Хочешь в нашу банду? Будет весело, — и я протянула ему руку.
— В банду?
— Ну, это типа маленького сообщества друзей для совместных проделок.
— У меня нет на это времени. Какие проделки? Вы взрослые люди!
— Угу, и будем ими еще лет эдак пятьсот. Так что считай первые сто лет — пубертатный период, ну а то, что я величайший маг современности, а они сплошь ректоры и деканы, нам не помеха. Мальчики, вы же не против принять еще одного члена нашего маленького кружка?
«Мальчики» смотрели на меня в ужасе и мычали что-то невразумительное. Но меня несло, как всегда, когда я сильно нервничала.
— Так что?
— Что я должен делать с твоей рукой?
— Пожать ее. Это значит, ты даешь обещание: «Один за всех, и все за одного». Мы тебя будем защищать.
Кажется, у «мальчиков» сейчас будет форменная истерика.
— Я не раздаю… обещаний… так легко.
Голос его был холоден. Неужели я ошиблась? Не примет такой легкий тон? И просто потащит на допрос? Чувствовала, что холодею, но не показала своего страха.
— Как хочешь. Но имей в виду, что предложение и дальше будет в силе.
Арий кивнул, пробормотал какое-то ругательство и ретировался.
— Это что сейчас было? — хмуро спросил братец.
Я спрятала лицо в ладонях.
— Сама не знаю, кажется, меня занесло. Но радует уже то, что никто из нас не сидит в пыточной камере императорского дворца. Возможно, постепенно уладим ситуацию…
Мы все ужасно устали. Я хоть и поспала пару часов, но этого явно было недостаточно. Перенеслась в свою комнату, забралась под одеяло и тут же уснула.

16

Разбудил меня Фарн.
— Что такое?
— Уже утро. Одевайся, я тебя заплету и пойдешь на завтрак.
— Заплетешь?
— У рода Сегет есть особое плетение. Тебе не обязательно делать его каждый день, можно и простую косу, и хвост, и распущенные носить, но сегодня Рон хотел, чтобы все четко еще раз осознали, что ты его сестра. Заплетем волосы, наденешь новое платье с короткими рукавами, чтобы видно было твою татуировку, и, пожалуйста, откликайся только на полное имя.
— А где сам Рон?
— Все еще у Императора.
— Не знала, что он туда отправился. Это не опасно?
— Думаю, нет.
Позевывая, я уселась на стул и дала Фарну расческу. Пока он занимался моими волосами — ну и ладно, что взрослый мужик может заплетать длинные волосы, не все же обычаи должны быть привычными, — я рассматривала свою татуировку. Очень нежное плетение, темно-коричневая вязь с золотом: растительные узоры и пунктирные спирали. Если бы я не знала точно, что она не смывается, то подумала бы, что нанесена золотой краской. Начиналась татуировка от запястья, расширяясь, доходила до плеча, где почти полностью покрывала всю поверхность, а потом тонкими линиями спускалась на грудь. Фарн ловко заплел мне очень красивую косу, состоящую также из спиралей, и выдал новую форму, более подходящую моему статусу. Бархатное, закрытое темно-зеленое платье с рукавами-фонариками и золотым шитьем по подолу. И когда успел? И новое кольцо с ярким квадратным изумрудом в окружении золотых камней.
— Я дополнил родовое кольцо ограничением на силу. Пока лучше так, ты не идеально себя контролируешь. И, пожалуйста, не снимай его никогда — это защита, и портал на случай опасности, и связь с Роном.
На столике появилась шкатулка с драгоценностями.
— Это драгоценности женщин рода. Они принадлежат тебе.
— Я теперь богата?
— Очень.
— То есть в принципе я могу не работать, не выходить замуж, но при этом чувствовать себя вольно, путешествовать и все такое?
— Ну да. Долго так выдержишь? — Фарн засмеялся.
Я тоже улыбнулась. Зная свою натуру, понимала, что богатое безделье — не мое, но душу очень грел тот факт, что я теперь не бесприданница. Пусть и таким странным способом. Я так пока и не разобралась до конца, как отношусь к произошедшему, но однозначно не со знаком минус.
Я выбрала изумрудные серьги, подходящие к кольцу, накинула бархатный палантин и отправилась в столовую, не встретив никого по дороге. Заходить было страшновато, как в первый раз. Столовая снова встретила меня гробовым молчанием. М-да, это даже не дежавю, просто повторение. Не глядя по сторонам, я взяла сок, немного каши и булочки и пошла к своему одинокому столику, за которым сидел кто-то.
Кто-то сидел?! Эль.
Немного бледный и напряженный, он всматривался в мое лицо, но увидев, что все со мной в порядке, облегченно вздохнул. Помог снять накидку и отодвинул стул.
— Ухаживаешь за наследницей рода?
— Я, конечно, заслужил иронию. Но нет. Даже если бы ты неожиданно не оказалась сестрой ректора, я сегодня сел бы за этот стол.
— Почему?
— Ты выдала себя, чтобы спасти меня.
— И это все?
— Нет, ты прекрасно знаешь. Наши отношения не были обычными, даже когда тебя называли Анна-тель… и ты это знаешь.
— Да уж, — я передернулась.
— Анна… Я знаю… меня можно долго ненавидеть за ту ночь или за мое поведение, но поверь, я уже пожалел не раз.
Я не стала давить на его чувство вины.
— Я давно простила тебя. И не стала бы защищать того, кого ненавижу.
Он замер ненадолго и благодарно посмотрел на меня. Все-таки какой он еще ребенок! Но эти глаза цвета стали с серебром… Смотрят на меня по-мужски.
— Я хотел бы с тобой поговорить по поводу твоего… изменения статуса. Но не здесь, пожалуй.
Значит, не поверил в нашу легенду, как я и думала.
— До занятий еще есть время. Прогуляемся?
Мы вышли из столовой, сопровождаемые взглядами исподтишка. Но никто не решился к нам подойти. Впрочем, мне не привыкать. Сотворила полог тишины на всякий случай.
— Спрашивай.
— Ты же не сестра Рона.
— Почему ты так решил?
— Я видел тебя полуобнаженной. Татуировки на тебе не было.
— Это долгая история…
— А ты расскажи ее кратко.
Я рассказала. Все время думая о том, что Оларды могут чувствовать чистую ложь, вдруг и Эльтару передался этот дар? О том, что росла без родителей (ну, в какой-то мере правда), будучи абсолютно безродной (так и есть), затем, когда выросла, работала в таверне (и тут не сильно погрешила против истины, подработка же считается). Магии во мне не наблюдалось до одного события, полностью изменившего мою жизнь. В тот момент мне грозила смертельная опасность. Моя сила полностью раскрылась и уничтожила напавших волков (мало ли что, они не на меня напали). Волосы тут же сменились с коротких и темных на те, которые есть, и я даже не знала, что бы я делала с этим, если бы случайно всю эту сцену не застал Рон, о котором я никогда и не слышала. Дальше просто — он взял меня под свое крыло и решил обучать как Галади-тель, по-другому бы я не попала. Здесь сыграл роль мой потенциал, конечно. Отсюда и индивидуальная программа. Ну а потом… В общем-то, мы подружились, и он не захотел чтобы меня из Академии кто-то забрал.
— Это многое объясняет. Ты всегда вела себя не как тихоня и совсем не как благородная девица…
Я даже обиделась. Почему это не благородная?
— Анна, ну ты же понимаешь… В тебе никакого уважения к старшим или высшим по происхождению, полное незнание этикета, ты как не от мира сего…
М-да, знакомые интонации и слова. Кажется это у них семейное.
— Но это не объясняет, почему Рон сделал тебя сестрой по крови.
— Думаю, взяв однажды надо мной шефство, он уже не смог остановиться. Ему не о ком заботиться, а люди, как правило, испытывают в этом потребность. И когда понадобилось срочно меня защитить…
— От кого?
— От Правящих. Ты же понимаешь, что твой дядя не оставил бы меня так просто в Академии, если бы я так и считалась безродной. — Мы уже подходили к основному зданию, где была первая лекция.
— Не оставил бы. Но все произошедшее даже к лучшему. Теперь я могу на тебе жениться.
Он аккуратно поправил мою упавшую челюсть и, насвистывая, отправился дальше.
Вот я попала! Ну кто бы мог подумать, что этот мальчишка настолько вдохновится всем произошедшим, что решит, будто он влюблен. И я ему срочно нужна в качестве жены! Сначала попытка изнасилования, потом предложение стать его любовницей — это хоть куда ни шло, вполне вписывалось в картину этого мира. Но жениться в двадцать три года?
И для Земли-то рановато, а здесь и подавно, в лучшем случае пару выбирали в зрелом возрасте, уже после пятидесяти. Да и я не спешу.
Я едва записывала лекции. Честно говоря, просто не могла ничем заниматься, кроме как раздумывать над этой ситуацией. Да, новый статус плюс учеба в Академии в какой-то мере ограждают от неожиданного замужества, но, во-первых, они не вечны, а во-вторых, я просто боялась реакции Эля на мой очередной отказ. В прошлые два раза ничем хорошим это не закончилось — я теперь не изгой, но с него станется попортить мне жизнь. Так и не придумав ничего путного, постаралась сосредоточиться на лекции.
Надо будет поговорить с моими мушкетерами, мы должны найти какой-то приемлемый способ. А еще лучше, совершить бы что-нибудь такое, из-за чего Эль сам бы отказался от своей идеи.

— Нет.
И без того каменное лицо Ария превратилось в неподвижную маску.
— Арий, какого Зорха ты мне отказываешь?!
Эль не ожидал. Зря он пришел с этим к двоюродному дяде. Но тот является главой рода, а с Анны станется устроить что-нибудь такое, что помешает их свадьбе.
— Арий, я вполне уверен в том, что я хочу, а я хочу ее. Это наивыгоднейший брак, самый выгодный из всех вариантов сейчас — единственная наследница рода, невероятная по силе магиня пяти стихий. Только представь, пяти! Да ты понимаешь, какими будут наши дети?! Почему ты отказываешься пойти к Рону и подписать договор? Если мы не сделаем это сейчас, то вскоре на нее слетятся все неженатые стервятники Империи, и тут уж неизвестно, что произойдет. Анна не дурочка, конечно, но совершенно несведуща в дворцовых интригах и может оказаться помолвленной с каким-нибудь лордом раньше, чем осознает это!
— Нет.
— Она нужна мне, как ты не понимаешь!
— Нет.
Эль зарычал. Ничего, он найдет выход — даже если придется обратиться к самому Императору! Ему нужна эта девушка, и она будет его, желает этого Правящий или нет. Он резко развернулся и направился к двери.
— Эльтар, а ты ее-то спрашивал? Неужели она согласна?
— Ну конечно, согласна! Она без ума от меня!
Эль вышел, хлопнув дверью, и не увидел, как рассыпался на мелкие кусочки хрустальный бокал, который Арий держал в руках. Правящий потер лоб. Устал. И этот мальчишка… Он еще совершит кучу ошибок, но такую Арий совершить ему не даст. Надо что-то делать прямо сейчас. Хорошо, что приходится оставаться в Академии и проводить расследование, можно и Эля контролировать.
Тень чувствовал, что снова сгущается тьма, как тогда, двадцать пять лет назад. Откуда взялся отступник? Все списки боевых магов проверялись много раз, проникнуть за периметр поля была невозможно. И вот нападение — в Академии, защищенной не хуже императорского дворца! И в этом его вина! Именно он должен был защитить студентов и не справился с этим, и что бы было, если бы маг убил Эля или… Анну. Арий вздрогнул.
Запах Анны преследовал. Запах, который он ощутил флером в ресторане, потом сильнее там, на полигоне, а потом у Рональда в кабинете. Невероятный запах ее магии, такого он не чувствовал никогда — в нем было одновременно и раскаленное солнце пустыни, и искрящиеся ледники гор. И совсем легкая нота влажной зелени после дождя. Он не слышал никогда такой запах и больше всего хотел ощущать его снова и снова…
Арий потряс головой. Как все непросто!
Ему нужно время, чтобы разобраться в происходящем, а времени как раз может и не оказаться. И он не может еще и думать о своих странных эмоциях, надо исправлять свои ошибки и срочно предпринимать защитные меры.
Скоро бал Стихий, на него съедется вся Империя — его проводят раз в два года, и это значимое событие. Необходимо обеспечить во дворце полную безопасность, проверить все еще более тщательно, чем здесь. Чтобы не повторилось произошедшего.
Мальчишка ведь погружен в свои мысли и страсть и не осознает даже, что его пытались убить. Кто-то взялся за род Олард. И так ли просто появилась здесь эта Анна? Нет, он знал, что она не вредитель, но могло быть такое, что стихии не зря направили ее сюда именно сейчас? Надо подумать.

17

— У нас проблемы.
Сегодня я попросила всех троих друзей присутствовать на тренировке. Рон был уставший после долгих разговоров с Императором, но мне показалось, что мои новости не стоит откладывать.
— Юный Олард вознамерился на мне жениться, — кажется, я завладела их вниманием. — Сегодня он сделал мне предложение. Ну как сделал предложение — он просто объявил, что мы поженимся. Я даже не успела ничего ответить. Вы же знаете его характер — как только у него появляется цель, он тут же начинает делать все, чтобы заполучить то, что он хочет. И опять это я, только теперь уже в качестве жены.
— Опять? — На лицах друзей было недоумение. Я и забыла, что они не совсем в курсе ситуации.
— Так… только обещайте мне обойтись без репрессий, ладно? И так все непросто. В общем, некоторое время назад Эль, рассерженный на мое поведение, попытался… поцеловать… ну, и чуть больше, — все-таки описывать нападение в подробностях я не стала. Но и этого хватило, чтобы Рона с Фарном перекосило.
— Ничего не было! — Я примирительно подняла руки. — А недавно, как раз когда мы вернулись из Эгера, он предложил мне стать его любовницей. Теперь же это… Честно говоря, не до конца знаю ваши брачные законы и обычаи и боюсь попасть впросак.
— Не волнуйся, Рон, как глава рода, обязан дать свое согласие, а если он его не даст, то никакой брак невозможен, — сказал Ари.
Рон заметно злился.
— Вот сволочь малолетняя! Руки чешутся его наказать, но ты права, что уже по прошествии времени, это глупо. Имей в виду, я действительно не дам согласия, пока ты четко не скажешь, что хочешь выйти за какого-то избранника. Мой род очень богат, а ты невероятно сильный маг и поэтому можешь выйти замуж за кого угодно — хоть за пекаря, хоть за солдата, хоть за Высшего.
— А тебе могут приказать?
Рон задумался.
— В Империи выше меня только две силы — Правящие и Совет Императоров. Теоретически они могут мне приказать выдать тебя за кого-то замуж, но даже им нужно будет обоснование.
— Например какое?
— Ну, вариантов не так уж много. Во-первых, решение стихий. Таких случаев не было порядка двухсот лет: фактически стихии женят пару и даже не Император приказывает, а сам этот мир. Отказавшихся ждет гнев стихий и полное уничтожение магического дара. Во-вторых, доказанный факт, что без этого брака Империя и наши миры окажутся в опасности. Такие случаи тоже бывали, как правило, тогда в обязательном порядке женили двух представителей враждебных сторон, чье противостояние способно было уничтожить все вокруг. Тоже маловероятно. Третье — это победа в поединке со стихиями. Мужчина или женщина могут вызвать на поединок все стихии и в случае победы попросить у них что угодно, в том числе сочетаться браком.
— Рон, а ты далек от дворцовых интриг, — протянул Ари. — Можно ведь действовать хитростью. Например, поставить потенциальную невесту в пикантное положение на глазах у Высших и попросить Императора обвенчать как можно быстрее, чтобы не позорить род. Приворот использовать. Можно сделать ей ребенка — помнишь то изнасилование? Конечно, жена Таршаса много лет не могла простить, но в итоге забыла о том, с чего начиналась их история, и они теперь счастливы. Можно обманом заставить надеть родовой брачный артефакт, а дальше дело случая и давления. Не забываем про шантаж, про пытки близких… В общем-то на самом деле лазеек много. И если Эль убедит Ария, что Анна нужна ему, то тот не откажет. Да любой род будет счастлив принять ее! А когда за дело берутся Правящие, то рано или поздно они добиваются своего…
Судя по тому, как хмурился Рон, Ари был прав.
— Надо срочно что-то придумать. Ну давайте же! Мальчишка очень импульсивен и с него станется уже стоять перед Правящими и просить моей руки. Может, я слишком юна для брака? — Я действительно волновалась.
— Нет.
— Студентка Академии?
— Жениться не возбраняется.
— Он слишком юн?
— Помолвка возможна хоть сейчас.
— Я бесплодна? Сумасшедшая? Во время секса уничтожаю все живое в радиусе ста метров?
Кажется, истерика близко. В какой-то мере я отличаюсь стабильностью — не меньше одной истерики в месяц.
— Помолвлена…
Я даже не сразу расслышала голос Фарна.
— Если ты будешь уже помолвлена, то мы сможем потянуть время, достаточное, чтобы он успел тебя… расхотеть, ну и придумаем что-то еще.
— А я потом могу разорвать помолвку?
— Конечно.
— Ну так отлично! Давайте я окажусь помолвлена с Ари или Фарном, потом, как понадобится, разорвем!
— Слишком подозрительно. Сначала ты неожиданно становишься сестрой Высшего, чуть ли не на следующий день — невестой благородного. Причем одного из нас. Арий точно поймет, что так ты просто пытаешься избежать помолвки с Элем, и вместе с Императором сможет надавить на нас.
— Так совсем нет шансов?
Рон задумчиво протянул:
— Ну почему совсем. Смотри, какое-то время мы сможем отбиваться от их предложений, главное, будь настороже — не принимай от него подарков, не оставайся наедине. Скажи ему сразу, что не любишь и не хочешь выходить замуж, потому что влюблена в другого, но не можешь сказать имя — вы связаны тайной молчания. При дворе кто-то из нас всегда будет рядом с тобой, и никому уже не удастся подобраться к тебе достаточно близко, чтобы принудить к браку. Ну а дальше подумаем — может, действительно устроим помолвку с кем-нибудь безопасным, может, еще что. А может, Эль найдет себе другую игрушку. А вообще эта ситуация достаточно показательна. Я как-то не думал, что нас сразу же ждут такого рода проблемы, но теперь понимаю, что это так. Ты слишком лакомый кусочек, и за тебя начнется борьба.
— Тем веселее жить! — Фарн потирал руки. — Анна, да пока ты не выпала к нам, я просто дох со скуки — ни войн, ни потрясений, ни нормальных преступлений. А теперь у нас постоянно есть работа — то оберегать тебя, то мир, то Академию!
Сомнительный, конечно, комплимент.

Рональд со всеми деканами уехали в императорский дворец помогать в подготовке к балу Стихий, ну и, не для общественности, проверять безопасность дворца и окружающего его периметра. Событие предстояло грандиозное — во всех городах и деревнях на центральной площади состоится праздник, в столице еще и в каждом главном храме стихий. Но самый богатый и насыщенный спецэффектами бал ожидал, конечно, императорскую семью и благородные семьи Империи, которых было немало. Из студентов на бал попадали только старшекурсники-лорды, ну и я. Меня необходимо было представить ко двору, и Император решил, что этот бал самый подходящий случай. Академию бесхозной не оставили. Если обычно назначался заместитель, то в связи с последними событиями в кабинете ректора пока разместились Тень и его дознаватели. Они так и не нашли предателей и не поняли, как маг-самоубийца проник на полигон. И это всех изрядно беспокоило, кто был в курсе ситуации.
Меня присутствие Правящего тревожило. После предыдущего демарша мы больше не общались, но сам факт, что он где-то рядом, меня напрягал. Как и преследование Эля. Тот теперь и за столом со мной всегда сидел, и провожал, вообще не желая ко мне подпускать никого. Единственная допущенная «до тела» была его сестра, и то я не чувствовала себя с ней достаточно свободной под пристальным взглядом юного наследника. Я несколько раз пыталась с ним поговорить о его предложении, но он отмахивался и делал вид, что ничего не слышит. Отсутствие друзей и поведение Эля настолько выбивали меня из колеи, что я в свободное время просто начала прятаться в своей комнате, и все чаще заказывать еду туда.
Нервировало и поведение однокурсников. До этого они хотя бы вели себя естественно и от души. А теперь чуть ли не выстраивались в очередь, чтобы со мной познакомиться, и постоянно звали вместе прогуляться в город или заниматься в библиотеке. К сожалению, не отставали и преподаватели. И не могу сказать, что их внезапно вспыхнувшая ко мне «любовь» меня радовала. Неизменным поведение оставалось только у моего любимого грустного эльфа — но он всегда хорошо ко мне относился. И Тхарн Акр порадовал. Я, честно говоря, побаивалась, что эта горилла станет теперь ко мне добр, но человек-керн себе не изменил.
— Если ты считаешь, что я буду целовать тебя в задницу только потому, что эта задница теперь высокородная, то ошибаешься! — заявил он на первом же занятии. — Ты молодец, что победила в играх, но… ты обманывала Тхарна Акра! Так что беги-ка, дорогуша, пятнадцать кругов!
Я счастливо выдохнула и побежала.

Собиралась гроза. Я ощущала ее каким-то шестым чувством, а может, десятым, тем самым нутром, про которое все говорят, но никто не видел. Я возбужденно металась по своей комнате. Ночная весенняя гроза — проявление всех стихий, а значит, можно напитаться природной силой, объединить стихии внешние и те, что у меня внутри. Для меня гроза и вовсе грозила превратиться в нечто невообразимое, волосы практически стояли дыбом. Рон не предупреждал меня о том, что делать в этой ситуации, дожди я-то переносила вполне комфортно, но сегодня сила просилась наружу, и если бы не кольцо, я просто снесла бы все вокруг! Как назло, и спросить не у кого, нормально ли это.
Я посмотрела на успокаивающую настойку, но не решилась ее выпить. А вдруг пойду против стихий? На часах почти полночь, но мне просто надо было оказаться там, снаружи.
Меня озарило. Озеро. Ну конечно. Там есть мой маячок.
Быстро скинув с себя все: не имело смысла мочить, а потом сушить одежду в полнейшем мраке. Я сосредоточилась — и в следующее мгновение уже стояла на берегу моей прелести. Начался дождь, грозящий перейти в ливень, земля наполнялась влагой и силой, где-то вдалеке уже слышался гром и сверкали молнии. Я прыгнула в воду и застонала от наслаждения. В ту же секунду на меня вылился целый водопад воды, молнии сверкали все ближе и мне казалось, что я сама превращаюсь в молнии. Я растворялась в дожде, наэлектризованный воздух подхватывал, кромсал меня, а спустя мгновение остужал горящую кожу. Вода вокруг шипела и искрила. Было ли мне страшно? Да ни за что! Я никогда еще не чувствовала себя настолько живой, настолько полной, настолько на своем месте. Я упивалась своей силой и силой пяти стихий, которые меня пронзали, то ныряла к илистому дну, черпая тягучую землю, то чувствовала, как меня укутывает ночь. Я пила молнии и кружила воду, хрипела от радости. Не знаю, сколько секунд и часов. Нырнула снова.
А когда вынырнула, поняла, что уже не одна.
Он стоял полностью обнаженный, упираясь ногами в землю, принимая ночь и молнии. Я едва видела его тело в темноте, но мне было не до разглядывания: его глаза горели и затягивали в омут бешеного, болезненного желания, требующего выхода здесь и сейчас.
Не знаю, использовал ли он магию подчинения.
Не знаю, сколько норм и правил я нарушала, выходя к нему, притянутая его желанием.
Мне было плевать.
Возможно, по меркам этого мира, я совершала страшный грех. По своим собственным критериям, я делала самую правильную вещь на свете. Я медленно подошла, не отрывая от него взгляда. Вспышка.
Его руки притягивают меня за плечи.
Вспышка.
Он со стоном впивается в мои губы.
Вспышка.
Мы лежим на земле, сплетясь так плотно, что ничто не способно нас разъединить.
Вспышка.
Он во мне, и я кричу от боли и наслаждения.
Сколько прошло времени? Сколько раз он брал и отдавал? Бушевавшие вокруг стихии снова и снова наполняли нас силой, а наши руки, губы, волосы, тела сплетались и угасали, взлетали и умирали. Его руки жестоко мяли мою плоть, это был звериный инстинкт в чистом виде, и если бы я не чувствовала то же самое, я бы испугалась. Но я не боялась. Я брала и отдавала, пила чистый источник силы и страсть, шестую стихию, которую мы творили без всякой магии.
В какой-то момент мы остановились, замерли под затихающим дождем, не в силах всматриваться в светлеющее небо, не размыкая объятий и губ. Мои волосы впечатались в размокшую глину, тело было исцарапано и покрыто синяками, губы саднило, но я понимала, что эта ночь была лучшей в моей жизни. И самой невозможной…
Я полностью выпала из действительности, а потом поняла, что меня поднимают и укутывают во что-то теплое, увидела вспышку не мной открытого портала. Меня занесли, положили на кровать, и я провалилась в небытие.
За эту ночь мы с Арием не сказали ни слова.

18

Я резко открыла глаза и застонала от болезненных ощущений.
За что-о-о-о?
Болело все. Даже вымазанные в чем-то волосы. По всему телу царапины и синяки, кожу саднило от прилипшей к ней глины и листьев, на губах запеклась кровь, а любое движение отдавалось тянущей болью. Почему-то слегка жгло левую руку и плечо, но на фоне всего остального это было мелочью. Мне очень хотелось провалиться снова в небытие, но я понимала, что это невозможно. Нужно помыться и подлечить себя, насколько у меня получится, привести в порядок постель, перекусить и хотя бы примерно понять, сколько времени и что это вообще было.
Я кое-как проползла в ванную и пустила горячую воду. Мылась и попутно направляла целительные потоки по всему телу, убирая отметины. Так-то лучше. Почти бодрой вышла из душа, глотнула из тонизирующего бутылька — сегодня он был мне необходим, просушила волосы и одним движением привела в порядок кровать. Все-таки бытовая магия — большое подспорье для такой активной девушки.
Я почистила оставленный плащ, втянула его запах и покраснела. Потерей памяти я не страдала, и все произошедшее сумасшествие вновь пронеслось у меня перед глазами. Мысли заметались. Что теперь будет? Значит ли что-то эта ночь? Изменит ли она что-то в наших отношениях или нужно все забыть? И хочу ли я, чтобы в отношениях что-то менялось? Впрочем, о каких отношениях я говорю! Мы и встречались-то всего несколько раз…
Я схватилась за голову, повернулась к зеркалу, и испуганный вздох вырвался из груди.
По левой руке и плечу, спускаясь еще ниже, прямо на грудь и достигая ребер, вилась новая татуировка с не менее причудливыми узорами, чем у рода Сегет. Черная, плотная, как будто сама тьма клубилась по моей коже. Более яркая и графичная, чем родовая, с резкими изломами, похожими на молнии, и хитроумными плетениями-письменами. Почему-то у меня не было сомнений, какому роду эта татуировка принадлежит.
Я застонала. Что это значит? Мы тоже обменялись кровью? Или еще чем? Я беременна? Я теперь принадлежу к двум родам? Я помолвлена? У меня проблемы?!
Да, проблемы, судя по всему…
Как бы выяснить, что это за тату? Спросить у Рона я не смогу; вряд ли он отнесется лояльно к произошедшему — молчаливый секс с Правящим на голой земле явно к приличному поведению не относился. Скорее всего, придется узнавать в библиотеке или еще какими окольными путями. Ладно, надеюсь, все это не означает, что теперь у Ария на меня какие-нибудь права. В любом случае пока афишировать тату не стоит.
И хорошо, что сегодня выходной. Я настолько погружена в свои переживания, что просто не услышала бы ни слова на лекции. И хорошо, что Эль, который последнюю неделю не отходил от меня, уехал домой. Не стоило меня трогать — нервы на пределе. Я не знала, что делать дальше! Я и в нашем-то мире не знала бы точно, а здесь и подавно… Придется узнать у единственного человека, которого это касается.
После завтрака я направилась в сторону кабинета, в котором разместился Арий. Будет ли он там? Как мне себя вести? Ладно, выяснить все без свидетелей нужно прямо сейчас. Судорожно вздохнула, расправила несуществующие складки на платье и постучала в дверь кабинета.
— Войдите.
Правящий едва поднял на меня взгляд и тут же уткнулся в бумаги. Так. Странно. Даже для него. В конце концов, я наследница высшего рода и спасительница его племянника. Разве он не должен хотя бы поздороваться? Может, ему стыдно? Может — при этой мысли я похолодела, — он уже обещал меня Элю?
— Могу я поговорить с вами наедине?
Арий покосился на своего секретаря и махнул рукой. Тот испарился. Я дождалась, пока закроется дверь, и подошла к столу:
— Арий!
— Да?
— По поводу предыдущей ночи…
— А что предыдущая ночь?
Черт, в какую игру он играет? Мне точно не показалось, я с трудом хожу до сих пор. Отшить хочет? Да я вроде не навязываюсь. Но я должна уточнить, будут ли какие последствия, да выяснить, возможно, это… ну… не разовая акция. Мне он… нравился. Скрывать свои желания я не приучена, краснеть, как юная дева, тоже. Надо все выяснить, чтобы не было потом, как в мексиканских сериалах — она любила, он любил, но они женились на других людях, потому что не могли признаться.
Арий продолжал перебирать бумажки. Чувствовала, начинаю закипать. Что сказать, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию?
— Да в общем-то ничего, кроме того, что ты взял меня несколько раз и в нашем мире от этого появляются дети.
Кстати, о детях. Подумала об этом только сейчас, и мне стало действительно интересно. Отпрянул. Уже какая-то реакция, а то мистер Айсберг реально начинал меня злить.
— Я не знаю, как у вас предохраняются?
— Мы… В общем, чтобы у магов появились дети, обычного секса недостаточно, должно быть осознанное желание…
— Обычного секса?
— Да.
Блин, это был не обычный секс. Это был пугающий, яркий, сумасшедший и очень необычный… секс. С другой стороны, что я знаю? Возможно, у высокородных так всегда. Во мне боролись далеко не праздное любопытство и желание выйти, громко хлопнув дверью. Но я понимала, что у брата или друзей спросить не решусь, подруг у меня тут не было, а в книгах об этом вряд ли пишут. Выдавила из себя.
— Пойми меня правильно. Будучи магиней, я никогда и ни с кем… поэтому я… в общем, у меня это в первый раз, и… это всегда так? Мм, сильно?
Пожалуйста, скажи, что нет. Скажи, что это только между нами, только со мной, что всему виной — взбесившиеся стихии. Что ты хочешь продолжения и…
— Да.
Я вцепилась ногтями в ладони, чтобы не завизжать. Идиотка, что я о себе возомнила? Всего лишь очередная девка на его счету. Даже если не поверить ему, даже если произошедшее имеет особую окраску — он не собирается продолжать наши отношения. Хотя какие отношения? Просто секс на одну ночь. Обычный. Спустя доли секунды на моем лице уже нельзя было ничего прочесть. Что ж, я тоже могу играть в эти игры.
— Спасибо. Теперь я понимаю, что зря отказывалась от этой стороны… взаимодействия здесь. Ты открыл мне глаза.
Слегка наклонила голову в знак прощания и спокойно вышла. Как бы мне ни хотелось хлопнуть дверью, я заставила себя тихонько ее закрыть и медленно, с прямой спиной пошла по коридору в сторону библиотеки.
Ненавижу!

Занятия шли своим чередом. Тень и дознаватели уехали, Рон, наоборот, вернулся — вскоре мы отправлялись во дворец на целых две недели, период подготовки и проведения праздника. Собственно, мне необходимо было только присутствовать на балу. Но, во-первых, Рон не хотел оставлять меня надолго, во-вторых, надо было хоть как-то познакомить меня с придворной жизнью. Согласно нашей легенде, я жила затворницей среди деревенских жителей, поэтому могла не знать некоторых моментов и великосветских манер. Но краснеть мне не хотелось. Помимо уроков магии, которые мы возобновили, друзья взялись со всей серьезностью натаскивать меня на роль благородной девицы. Оказалось, что и хожу я не так, и руки не туда складываю, и голову должна поворачивать изящнее.
— Дышу-то хоть нормально?
Мне все это не слишком нравилось. Ладно верховая езда, это хотя бы полезно, но запомнить, а главное, естественно воспроизвести градус подъема руки в том или ином случае я не могла: ты с этим либо живешь годами, либо не научишься никогда.
— Стоп. Хватит. Никого я не опозорю, если улыбнусь не тем уголком рта. Ну буду немного дикаркой — пока еще мне это не мешало общаться. Давайте возьмемся за действительно важное: речь, манеры за столом и все такое.
Каждый день меня учили танцевать, ездить на лошади, присаживаться в реверансе и умело пользоваться специальными формулами и оборотам речи. А еще истории императорской семьи, всех значимых благородных родов — вот это был форменный ужас! Вереница имен и фамилий с датами рождения и особенностями родовой магии. Я ломала язык и хваталась за голову — ну невозможно это было впихать за несколько дней! Даже с помощью артефактов памяти!
У меня и обычные занятия продолжались, причем они как раз мне были гораздо интереснее.
Хорошо хоть, при такой занятости с Элем мы практически не пересекались, да и для мыслей о Правящем у меня не оставалось времени. Хотя какие мысли — сплошь розовые сопли и переживания. Он отказался от тебя, Аня, успокойся уже!
Даже не могу сказать, что влюбилась. Скорее была потрясена и очарована, хоть Арий и вел себя как скотина. Но девочки — известные дуры: нас скорее привлечет харизматичный хулиган, чем хороший парень с соседнего двора.
Я так уставала, что засыпала, едва добравшись до кровати.
Единственное «место», где я по-настоящему расслаблялась, была моя магия.
Я чувствовала ее с каждым днем все лучше. Мои формулы и плетения становились все изящнее и точнее и даже, как выразился Атриас Тер Альгори, обрели свой почерк. Я уже была способна на такие «фокусы», как делать «мягкие» стены или дождевые сферы, все лучше проникала в сознание людей: могла считывать открытые мысли или доставать воспоминания. С Фарном мы наловчились записывать наши «микрофильмы» и решили попробовать после бала неведомую до этого штуку: собрать воспоминания всех, кто там был и согласился нам помочь, соединить в мыслезаписи, а потом попробовать смонтировать это и показать!
Только вот академические успехи и моя новая открытая жизнь не радовали меня, как должны были. На душе было беспокойно. Беспокойно из-за произошедшего с Тенью. Из-за Эля и его маниакального желания жениться на мне. Беспокойно из-за посещения дворца.
Из-за того, о чем говорили шепотом, — что отступники вновь проявили себя.

19

Дворец Императора был невероятен. Для безопасности порталы из самого дворца и в него были настроены только на двух людей — Императора и его Тень. Они могли привести с собой семью или лично приглашенных. Любые другие самопроизвольные или организованные порталы блокировались мощнейшей многовековой магией. Высшие рода, а также различные доверенные лица могли попадать извне во внутренний периметр, и то по два-три человека. В самом же дворце существовала целая система тайных и явных переходов, а также внутренних порталов. Их было настолько много — как и комнат, залов и строений, — что ни один человек не знал достоверно все. Существовали магические карты, но и они отражали не все, также из соображений безопасности.
Все это мне рассказывал Рон, подводя к нашей арке перехода в Академии. Во дворце у Высших были свои собственные покои. Остальные приглашенные жили или в гостевом крыле, или в особняках, разбросанных по необъятному парку. Дворец стоял на холме, практически на горе, в северной части столицы Империи. Он был окружен мощнейшим пятиугольником, про храмы на «стыках» пятиугольника я уже читала. Эта ограда сама по себе была отдельным зданием, сродни земному Пентагону, с несколькими выходами, рвами, мостиками, внутренними помещениями, в которых жили несколько тысяч императорских гвардейцев, располагались хозяйственные и боевые помещения.
Дальше располагались ухоженный парк-лес и самые разные строения, а посредине возвышался на сотню метров вверх белоснежный каменный замок невероятно причудливой конструкции — он напомнил мне своей многогранностью испанскую Саграда Фамилия, только гораздо больше. Множество башен, мостиков на головокружительной высоте, невероятных арок, площадок и лестниц. Внутренние водопады, каменная резьба, вертикальные сады и витражи огромной площади. Я уже видела дворец издалека, когда мы посещали столицу, но вблизи от его красоты и мощи захватывало дух. Камень не был похож на наш мрамор, скорее на застывшую губку: пористый, теплый на вид.
Я попросила проехать по центральной дороге: хотела сполна насладиться окружающей красотой. Могла ли я в прошлой жизни представить, что буду скакать на лошади посреди самого невероятного дворцового комплекса из существующих во всех мирах? Вряд ли… Конечно, «скакать» было громко сказано: несколько уроков верховой езды не могли дать мне должных навыков, хоть Рон и подстегивал обучение магией — было бы подозрительно, если бы представительница его рода не умела сидеть верхом. Поэтому мы ехали довольно медленно, и я впитывала окружающую сказку. Зелень деревьев, огромные экзотические цветы и скульптуры, выглядывающие из-за зелени, причудливые каменные строения, свежий ветер и голубое небо с облаками, будто цепляющимися за искрящиеся шпили. И над всем этим не довлела, а парила громада дворца.
— Знаешь, в такие моменты мне кажется, что я абсолютно довольна тем, что оказалась в этом мире. Я чувствую себя на своем месте и понимаю, что обрела сказочный дом. И все будет хорошо.
— Я рад, — Рон улыбнулся. — Мне до сих пор неуютно из-за того, что мы выдернули тебя из привычного окружения и ты не раз подвергалась здесь опасности и всяким неприятностям.
— Да, жизнь здесь не такая предсказуемая, как на Земле. Но знаешь, сейчас я могу сказать однозначно — если бы мне тогда предложили выбор, то я бы выбрала эту планету.
Покои нашей семьи располагались в западной башне. Чтобы попасть туда, мы воспользовались порталом от центрального входа: бродить по огромному дворцу размером с город было проблематично. Но жители и гости не терялись, всех снабжали магическими маячками, которые показывали путь, стоило назвать пункт назначения. Дворец обслуживало порядка тысячи слуг и несколько сот магов. Это не считая многочисленных администраторов и государственных служб, которые располагались тут же, военных, дознавателей и проживающих более или менее постоянно знатных семей со своими свитами. Во дворце были своя больница, школа, храмы, множество библиотек — самая обширная, конечно, императорская. Кухни и столовые на разных уровнях: для слуг, для военных, для банкетов, для гостей, для императорской семьи. Мне сложно было представить всю логистику перемещений, взаимодействия и обеспечения, здесь, конечно, было много управляющих, и над всеми ними стояли сильнейшие маги Воды и Земли на должностях императорского управляющего и казначея. Едва ли не самые почетные в этом мире должности, наравне с Ректором Императорской Академии и Главным Военачальником.
— Ого, я и не знала, что ты так крут!
— Я самый крутой из всех известных тебе крутых, — Рон засмеялся. Когда-то я ему объяснила понятие «крутость», и ему понравилось.
— А Тень?
— Правящие вне всяких градаций.
Я вздохнула. Пожалуй, совсем самого крутого я тоже знала. Сообщать Рону о наших непростых взаимоотношениях с Тенью я не решалась. Да и были ли они, эти отношения? Холодность того не была демонстративна — то, что я несколько раз выводила его из себя на протяжении нашего знакомства, было, скорее, исключением. Арий Тер Олард по факту был надменным, жестоким и неприступным повелителем, при взгляде на которого девяносто девять процентов населения испытывали страх и неудобство. Конечно, его жесткость, власть и красота привлекали всех благородных — мужчины ему льстили и искали покровительства, женщины были заранее на все согласны. Но все это очень осторожно, с опаской и опущенными глазами. Немногие позволяли себе общаться с ним на равных, и его, судя по всему, это устраивало. А мое несоответствие нормам и отсутствие пиетета перед вершителями судеб раздражало. Но стоило ли мне учиться подобострастию? Не думаю. Я верила в себя, в свою силу, в свой характер, а также в то, что ни одни регалии не должны становиться препятствием в полноценном общении между взрослыми адекватными людьми. Я не собиралась переделывать местное общество и законы, но у меня была возможность жить по собственным правилам и вере. Пусть это и требовало определенных усилий.
Иногда я задумывалась, была ли я такой смелой раньше? Не уверена. Я помню себя и другой — мягче, с большими сомнениями. Но такое ощущение, что вся моя жизнь выстраивала тот стержень внутри, который я ощущаю сейчас, а то, что я попала в другой мир, да и события, за этим последовавшие, только закалили меня. И стихии… Я действительно была наполнена их живительной силой, и это давало мне невероятные ощущения.

Наши покои во дворце были роскошными. Я еще не успела побывать в родовом гнезде рода Сегет, но и это место поражало своей красотой. Я думала, что будет что-то типа дворцовых интерьеров французских королей, но помещения были наполнены светом, белым цветом и множеством живых растений. Несколько спален, три гостиные, отдельный кабинет и ванные при каждой спальне, а также помещения для слуг, стражи, кухня, столовая, гардеробные и совершенно роскошный малый зал, где легко можно было устроить вечеринку на пятьдесят человек. Наверное, когда здесь были родители Рона и вся его семья, помещения жили полной жизнью, а для нас двоих места было многовато. Ни я, ни Рон не приветствовали большого количества слуг: с нами прибыли только горничная, секретарь Рона и его камердинер, повар и пара стражей. Я просто не привыкла, а брат в Академии обходился малым и не видел смысла менять что-то ради пребывания во дворце. Приехала еще портниха с подмастерьями из его собственного замка: мы спохватились в последний момент, что у меня нет гардероба для дворцовых приемов, поэтому начали шить прямо на месте.
Верные своему решению, Рон, Фарн и Ари не оставляли меня одну. Мы прогуливались все вместе, либо навещали дружественные семьи, либо я просто таскалась за кем-то из них по их делам. Конечно, это вызывало пересуды. Но попасть в какую-нибудь ситуацию и не выпутаться из нее было бы гораздо хуже. К тому же без этих прогулок я бы повесилась от скуки. И почему не догадалась взять с собой учебники? Я так привыкла учиться и что-то делать, что чувствовала себя неуютно без занятий. На третий день Рон сжалился надо мной и принес из основной библиотеки несколько книг: легенды о создании Империи и истории стихий, но в моем положении было полезно и интересно абсолютно все.
По утрам со мной работала портниха, затем мы с Роном гуляли или отправлялись с визитами. Я познакомилась со всеми высшими родами, и в большинстве своем это оказались довольно приятные люди. Старшее поколение всегда неуемно радовалось, что у рода Сегет, оказывается, остался кто-то еще, журили Рона, что он меня ото всех скрывал, и приглашали навестить, как только это будет возможно, их родовые замки. Но ровесники Рона и мои сверстники, хоть и улыбались, относились ко мне более настороженно.
Девушки внимательно изучали и перешептывались — на их взгляд, я была неподобающе одета, да и манер, скорее всего, мне не хватало. У благородных девиц было принято ходить с огромным декольте, затянутой корсетом талией и попой в пышных юбках по моде времен Людовика Четырнадцатого на Земле. Конечно, ткань блестящая, и вокруг — драгоценности. Только волосы ничем не были покрыты. Волосы для магов — это святое. А каждый благородный в этом замке был магом. Я же в таком корсете в первый раз чуть не задохнулась, а от юбки почувствовала себя просто трансформером. И категорично отказалась носить подобное, тем более что это не было обязательным. Просто принятым. Я предпочитала простые фасоны. И волосы тщательно заплетала и укладывала вокруг головы — с распущенными ходить целый день было неудобно. Сдержанный вырез, длинный рукав — еще и из-за своих татуировок. После первого дня мучений я добилась от брата разрешения одеваться более свободно и упросила недовольную портниху сшить мне несколько более современных платьев сдержанных цветов. Плюс пару костюмов для прогулок и верховой езды: узкие брюки, рубашка на манер ученической и расшитые жилеты.
По-моему, меня считали выскочкой. Но я, хоть и придерживалась мнения, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут, не собиралась поддаваться жеманному влиянию юных дев. А еще с ними мне было скучно! Обсуждать полагалось моду, погоду, магию — бытовую в основном, — свою учебу в Академии и предстоящий праздник. Разговоры ходили по кругу и действовали на меня усыпляюще, пару раз я действительно чуть не заснула, и Рону приходилось ощутимо пихать меня в бок. Очков мне это не добавляло. Единственным глотком свежего воздуха были улыбчивая и искренняя Олена и еще пара девушек, но у них тоже были свои обязанности, так что пересекались мы не часто. Разговоры мужчин о работе и войне были гораздо интереснее. Но после того, как я пару раз влезла со своим мнением, на меня стали коситься еще сильнее. Девушки восприняли это как неуместный флирт и попытку отбить их женихов, парни — как захват типично мужской территории.
— У вас совсем не принято, чтобы женщина работала или принимала участие в серьезных делах?
— Редко, но принято, — рассмеялся Рон. — Но для этого ты должна обладать определенным статусом, а ты пока — студентка-первокурсница, поэтому всех так удивляет твое поведение. — Он щелкнул меня по носу.
— Всех удивляет ее естественность, — вздохнул Ари.
— Со своей естественностью я себя чувствую как слон в посудной лавке! Но неужели мне придется становиться как они? Не то чтобы все эти люди… плохие… но… они…
— Зажатые?
— Ага.
— Консервативные?
— Ага.
— Воспитанные?
— Аг… Я что, невоспитанная?! — взорвалась я.
Рон и Ари улыбались.
— Ани, ты ведешь себя вполне в рамках приличий. Но к тебе надо привыкнуть. Кто-то привыкнет, кто-то нет. Некоторым откровенно не нравится эта вся история, не знаю, подозревают они нас в чем-то или просто бесятся на пустом месте, что не они в центре внимания, но мне уже приходилось пару раз осаживать за неподобающие слова. Все нормализуется, поверь, просто это займет какое-то время.
— А мы еще боялись, что на меня набросятся с предложениями руки и сердца.
— Ну ты ж не думала, что это случится, как только ты выйдешь из портала? В этом мире маги живут долго и делают все размеренно, так что набросятся — это в том смысле, что через пару лет до них дойдет, что ты есть такое, — засмеялся Фарн.
То, что обо мне и Роне сплетничали, я знала. Слух у меня был более чем хороший. Наслушалась я и о том, что на самом деле я его любовница, и что я внебрачная дочь его отца — а он нашел меня совсем недавно, и вообще его внебрачная дочь, и что я жуткая психопатка и убийца. Много ведь людей видело сцену на полигоне. То, что я при этом спасла Эля, не считалось. Кстати, об Эле. Вел он себя странно. Ну, для человека, который собирался на мне жениться. Постоянно окруженный своей свитой, надменный и неулыбающийся. Он учтиво приветствовал меня, бросал пару ничего не значащих фраз и удалялся. Не то чтобы мне нужно было его внимание, но общеизвестно же, что мы с ним знакомы, учимся в одной Академии и даже в одной команде, так зачем себя вести как с незнакомкой?
— Пойми, в Академии все другие, — Фарн быстро шел по коридорам дворца, а я едва поспевала за ним. Сегодня была его очередь «дежурить» на моей защите. — В Академии все гораздо проще, студенты общаются без излишнего пафоса. Но это дворец. Все здесь пропитано традицией родов и жестким укладом. И все делают то, что принято. Я делаю, Рон делает. Ты пытаешься. Твое поведение не совсем укладывается в рамки, но и не выходит за границы приличий. А Эль… ведет себя так, как его учили, как он привык.
— Как надменный ублюдок?
— Что-то типа этого, — засмеялся Фарн. — Ладно, подожди меня в этой галерее. Мне надо зайти по одному делу — а ты пока можешь посмотреть картины. Здесь есть весьма интересная серия, она изображает Стихии как женщин… обнаженных женщин.
Любопытно. С изображением обнаженной натуры я здесь еще не сталкивалась. Местные художники были консервативны не меньше, чем местные лорды. Я быстро нашла желаемое. Невероятные по красоте и силе картины: огненная мулатка в горящем костре, белокурая тонкая эльфийка возле дракона, синеглазая красавица с серебристыми волосами в бушующем море, распластанная на цветущей земле шатенка и черноволосая демоница с белоснежной кожей в клубящейся тьме. Я стояла завороженная.
— Неудивительно, что вы выбрали эти картины.
Я вздрогнула. Трое молодых, незнакомых мне людей. Как они подошли? Наклонила голову в приветствии.
— Простите?
— Наверняка эти картины отзываются в вас… чем-то знакомым.
Так. По-моему, мне говорят гадости. Не представился, не поприветствовал, а с ходу начал на что-то намекать. Я попыталась немного смягчить ситуацию. Честно попыталась!
— Конечно, ведь во мне сила всех пяти стихий, — сказала с улыбкой.
— И не то-о-олько — протянул наглец. — Лежать обнаженной, наверное, вам присуще не меньше, — и подошел ко мне довольно близко. Он что собрался делать? Трогать меня?!
— Отойди от нее, — прошипел неожиданно подошедший сзади Фарн. — Ты оскорбляешь своим поведением моего друга и свой род. Но магия очистит этот позор.
Черт. Формула дуэли.
Наглец вздрогнул, побледнел, но почтительно наклонил голову. Ну почему мне так «везет»?! Еще и Фарна подставила. Ну уж нет. Я не собираюсь прятаться за спинами друзей. И терпеть оскорбления тоже. Теперь бы точно вспомнить формулу переноса:
— Беру на себя ношу, друг, и пусть свершится справедливость стихий.
У троих молодых людей упали челюсти, но потом они заулыбались. Кажется, я знаю почему. Когда кто-то берет дуэль на себя, он забирает также тот вид магического оружия, который присущ первому дуэлянту. А огненный хлыст Фарна не поддавался хорошо еще никому.
Вот только никто не знал — кроме разве что Эля и одногруппников, наблюдавших ту сцену, — что я также выбрала его своим основным магическим оружием. И уж точно никто не знал, кроме нас с Фарном, что за эти недели я овладела им настолько успешно, что мой учитель уже едва справлялся со мной.
— Завтра, на рассвете, пятая площадка.
Отлично. Пять — мое счастливое число.

— Тебя ни на секунду нельзя оставить!!!
— Извини, это вышло случайно.
— Анна, это неприемлемо!!!
— Это оскорбление нашего рода.
— Я и должен был на него отвечать!
— А я хочу сама!
Рон сердился. Я же упрямо сжала губы:
— Рон, я хочу показать им, что нельзя просто подходить ко мне и нести всякую чушь! И не потому, что я из рода Сегет — знаю, ваши женщины привыкли скрываться за своими именами, но для меня всегда было важно, что я сама за человек. Я хочу, чтобы меня уважали как сильного противника и мага! И я пойду на эту дуэль.
— Теперь уж точно придется пойти, — Рон сел и покачал головой. — А если тебя ранят?
— Вылечишь.
— Не хочу, чтобы ты опять страдала.
— Не буду страдать, — я улыбнулась. — Уверена, все будет хорошо. Думаю, лет через десять, вспоминая мое «становление» во дворце, мы будем смеяться. Я изменю ваш взгляд на мир, чокнутые консерваторы! — вскричала я патетично и подняла многозначительно палец вверх. — А вот если серьезно… Рон, знаешь, чего не пойму? Разве не должны все эти злопыхатели бояться тебя или меня, я же теперь по происхождению выше большинства, к тому же сильный маг?
— Должны. Как только тебя представят Императору. До этого момента можно говорить что угодно о тебе или обо мне, только в момент представления, когда Геллард тебя признает, признают и все остальные. Правда, и потом пройдет время, чтобы окончательно все утихло, но основной момент — это представление Императору.
— А почему он не сделал еще это?
— Так не было же общего бала! А как еще показать принятие максимально возможному количеству людей?
Блин. Все эти средневековые нюансы точно сведут меня с ума.

— О дуэли говорит весь дворец, — веселился Фарн за ужином. — Знаю, что Император тоже собрался смотреть через магическое зеркало. Он любит такие истории.
— Надеюсь, весь дворец не будет присутствовать?
— Нет, это неприлично. Считается, что посмотреть могут прийти только близкие друзья и родственники, хотя уверен, у несчастного Сларша тут же найдется очень много друзей.
— Почему несчастного?
— Ну, проиграть женщине — это его подкосит.
— А ты уверен, что он проиграет?
— Я уверен в тебе.
Склонный к театральным эффектам Фарнаш задумал целое представление. Рон уже махнул на нас рукой — друзья хотели повеселиться, пусть друзья веселятся. Фарн же колдовал над моими волосами и объяснял задумку.
— Никто еще не видел тебя с распущенными волосами, кроме того случая на полигоне, и то тогда все было довольно далеко и хаотично. Так что доподлинно, какой силой ты обладаешь, никто не знает, кроме нас. И я хочу, чтобы об этом стало максимально известно. Дуэли здесь несмертельные. Но навредить можно серьезно. Дуэль длится до того момента, как кто-то из дерущихся не поднимет вверх обе руки с раскрытыми ладонями. Сларш — маг Воды, довольно сильный, но остальные стихии у него не развиты. Он бьет водяным копьем — это болезненно, к тому же его копье имеет интересное свойство: оно после удара превращается в водяной кокон и заключает противника в ловушку, держа до тех пор, пока тот не начинает задыхаться и не сдается. Твой огненный хлыст легко пробьет этот кокон и отразит любую воду. Только не расплетай его сразу, разверни хлыст в тот момент, когда копье полетит в тебя — в этот же момент все увидят и твои волосы.
— Что ты имеешь в виду?
— Увидишь. Доверься мне. Отражай удары и бей своим хлыстом, как ты умеешь. И все будет хорошо.
Но мне пришла в голову другая идея. Последнее время мы экспериментировали с Ари кое над чем, и, судя по затаенной улыбке эльфа, он догадался, о чем я думаю. В общем, завтра сюрпризы ждут не только противника.
Ранним утром мы были на месте. Каменная открытая чаша внутри дворца — и человек пятьдесят зрителей. Я заметила Ария и Эля.
— А они что тут делают? — спросила я брата.
— Арий обязан присутствовать на всех дуэлях, которые проходят во дворе, а Эль… ну не знаю, может, пришел посмотреть, не убьют ли его потенциальную невесту?
Меня передернуло.
— Ну и шуточки у тебя.
Я оделась в облегающие черные брюки, сапоги и белую рубашку. Мне показалось, это приемлемая одежда для дуэли — Пушкин и Лермонтов так же ходили, да? Хотя зря я не подумала об исходе их дуэлей… Волосы были заколоты — я уже не вникала, что там намудрил Фарн. И так нервничала. А под взглядами этой толпы занервничала еще больше. Особенно пристально глядели две пары глаз: но если по еще более потемневшим глазам Тени ничего нельзя было прочесть, то стальной взгляд Эля явно обещал наказание. Можно подумать, я виновата в чем-то!
Наконец первые лучи солнца коснулись нашей площадки, и я вышла вперед. Сларш тоже. Прозвучал удар колокола. И тут же в меня полетело… не копье даже, а бревно водяное какое-то.
Но я ожидала чего-то подобного.
Время, как всегда, замедлило свой ход. Я начала разворот, вытаскивая из ниоткуда свой огненный хлыст, и, закрутив его кольцом вокруг себя, как гимнастка шелковую ленту, выпустила в сторону бревна. И в момент закрутки поняла, что Фарн говорил мне про волосы. Они вырвались из пучка и эффектным облаком разметались до самых бедер. Думаю, Фарна порадовал синхронный изумленный вздох. Я насмешливо глянула на противника и притянула хлыст.
Ага, теперь летят два копья. Позволяю им коснуться меня и взять в кокон. Действительно, дышать невозможно. Но какое-то время можно обойтись и без дыхания. Наверное, публика ожидала, что я сдамся или начну прорывать кокон. Но у меня был для них сюрприз. Я сосредоточилась… и втянула кокон в себя. Так, чтобы не осталось ни капли или мокрого пятна на одежде.
Снова изумленный вздох. Подмигнула Ари. Он один знал, что за этим последует. Я просто направила кончик хлыста вперед — на самом деле он мне был не нужен, но что не сделаешь ради внешнего эффекта, — слегка коснулась противника, и все увидели, как по натянутому огненному хлысту пробежала водяная лента.
Я вытянула всю воду из мага, весь его магический резерв. Ага, полностью. Няма-няма. И теперь мне ничего не мешало расправиться с обидчиком. В полнейшей тишине, кстати. Нет-нет, никаких травм. Но продолжим.
Щелк.
И хлыст срывает с него кольцо.
Щелк.
Родовую цепь. Жилет. Рукав рубашки. Второй рукав.
Интересно, когда он остановит меня? Убежать-то не мог. Сопротивляться тоже нечем. Что ж, я терпеливая. Начинаю отрывать по пуговице. Сларш — да, кажется, все — вздрагивает при каждом щелчке. И его нервы не выдерживают. В тот момент, когда рубашка распахивается, он поднимает обе руки. Я тут же убираю хлыст, разворачиваюсь и молча ухожу в сопровождении друзей.

Тень сидел в своем кабинете и пытался работать. Пытался — верное слово. Перед его глазами были не документы, а изящная фигурка с разноцветными волосами и огненным хлыстом.
Ну почему она постоянно попадает в переделки?! Хотя спору нет, настолько эффектно расправиться с противником и показать свою силу не каждый способен. И этому магу всего четыре цикла, можно сказать! Что же будет дальше? Рональд говорил, что девочка явно интересуется правовыми аспектами, и она действительно может стать весомой единицей в его подразделении. Вот только хочет ли он? С ней слишком много проблем. Начиная с ее поведения и заканчивая тем, что его племянник так и не оставил мысли жениться на ней. Даже потащился сегодня смотреть на дуэль.
А еще…
Глядя на ее распущенные волосы и раскрасневшиеся щеки, он не мог не думать о той ночи… Но это было безумие. Которое не должно повториться. Тень нахмурился и снова сосредоточился на работе.

20

Эффект от дуэли был довольно странным.
Теперь большая часть придворных меня избегала. Девушки брезгливо морщились, когда меня видели, и отходили в сторону. Мужчины смотрели плотоядно и зло, но познакомиться не пытались. Я бесилась. Рон и Ари недовольно поджимали губы. Фарн смеялся.
— Ну наконец-то всем есть чем заняться! Ты у меня событие года!
— Они ведут себя хуже малолеток в Академии, — буркнула я.
Как ни странно, поведение придворных и всякие слухи только раззадорили меня. Я уже готовилась совершить следующий ход. До бала как раз оставалось два дня, и я все успевала.
По долгу службы парни пропадали в бальном зале, следя за украшением и подготовкой — и я вместе с ними. Зал поражал воображение. Он находился в главной башне на головокружительной высоте, вмещал в себя порядка пяти тысяч человек и был похож на белоснежную пещеру без части крыши, зато подвешенную в воздухе на высоте ста метров. Ари помогал установить воздушную защиту.
— Каждый раз приходится укреплять, — ворчал он. — Пьяная публика так и норовит навалиться на барьер и совершить последний полет.
Фарн занимался, конечно, фейерверками, а Рон, наравне с главными дознавателями, — проверкой слуг. Я же бродила по залу и смотрела, как крепятся гигантские огненные цветы на потолок, как маги Воды организовывают сверкающие водопады вместо дверей и штор в ложах. Посреди возникали нетающие ледяные скульптуры, летающие столы с хрустальными бокалами, движущиеся картины. Хорошо, что я видела все это сейчас: когда здесь будет публика, я вряд ли смогу все рассмотреть.
Праздник был посвящен рождению стихий из Хаоса. И был самым главным в Империи, не считая дня рождения Императора. В том или ином виде история рождения стихий проигрывалась во время каждого бала. На этот раз — воздушными гимнастами. Они репетировали каждый день, и я с удовольствием смотрела эти репетиции. Тут и нашел меня Эль.
— Нам надо поговорить. Пойдем.
— Куда? Мы спокойно можем разговаривать здесь. Все заняты своими делами.
Эль тем не менее увлек меня в сторону одной из лож. Ари заметил это и вопросительно посмотрел на меня. Я покачала головой — не надо помогать, от разговора никому еще не становилось плохо.
— Ты должна прекратить влезать во всякие истории.
— Мм-мм? — я была в недоумении.
— Я не позволю…
— Позволишь? А почему ты мне должен что-то позволять?
— Анна, не начинай. С тобой ведь никто уже не хочет общаться из-за твоего поведения!
— И ты думаешь, я не привыкла к этому? Или меня это как-то задевает? На самом деле, что мне неприятно — это когда знакомые тебе люди делают вид, что вы вовсе не знакомы.
— Ты про кого?
— Про тебя вообще-то.
— Здесь не принято… Расцеловываться при встрече.
— Ага, зато принято приставать, как к продажной девке.
— Так этот маг…
— Ну да. Или ты всерьез считаешь, что я пошла бы на дуэль из-за того, что мне наступили на ногу?
— Надо было его убить.
Эль выглядел серьезным. Я улыбнулась.
— Эль, послушай. То, как я себя веду… Это мое дело, ладно? Я не буду перед тобой отчитываться или оправдываться. И мне надоело немного, что ты с такой уверенностью говоришь о нашей свадьбе. Я уже несколько раз пыталась сказать тебе — у меня есть… Я влюблена в другого. Я не могу пока распространяться об этом, но поверь…
— Чушь!
— Ну почему ты меня не слушаешь?
— Потому что я знаю, что это такая же чушь, как и то, что вы с Роном любовники или ты внебрачная дочь его отца и еще миллион других сплетен! Я наблюдал за тобой с самого начала — и точно знаю, что ни с кем ты не встречаешься.
Я вздохнула.
— Замуж я за тебя не собираюсь.
— Это мы еще посмотрим!
— Не посмотрим. Вы стоите слишком интимно, дети, на вас уже поглядывают.
Черт!
Тень.
Он серьезно назвал меня ребенком?!
— Я сама разберусь…
— Я сам разберусь…
Хм, хоть в чем-то мы с Элем солидарны. Эль продолжил:
— Я могу стоять со своей невестой…
— Она не твоя невеста. И не станет ею.
О, интересно. Теперь я солидарна со вторым Олардом.
— Это не тебе решать, дядя!
— Как раз мне, пока я являюсь главой рода. Я не позволю тебе взять в жены замарашку, не умеющую себя вести, о которой судачит весь дворец, как о любовнице ее брата! Какая из нее жена Правящего? Ни манер, ни стати, ни репутации. Да, сильный маг, но это не делает ее лучше.
Я в немом изумлении смотрела на Тень. Он действительно сказал все это?! Это было… больно. Так больно, что я задохнулась на несколько мгновений. Я не заслуживала такого порицания. Возможно, Арий все это говорил, чтобы отвадить от меня племянника. Но то, как он это говорил… Мужчина, перед которым я открылась так, как ни перед кем прежде. Которому я доверилась…
Эль сжал кулаки и собрался возразить, но ему не дали сделать этого.
— Не время. Тебя срочно разыскивает отец — не советую испытывать его терпение.
Младший Олард развернулся и отправился на выход, не сказав ни слова.
А я… Что я-то могла сказать? Мне хотелось плакать. Но я не могла позволить, чтобы мои слезы кто-то видел. Пойду найду эльфа, чтобы проводил меня в спальню. Запрусь там и дам себе волю.

Арий Тер Олард смотрел, как уходит маленькая фигурка с опущенными плечами.
Он вспомнил побледневшее лицо девушки и вздохнул. Действовал ли он по справедливости или просто не смог сдержать бешенства, которое взорвалось в нем, когда он увидел племянника и Анну так близко друг к другу в ложе? Может, он и был слишком груб… но сделал то, что нужно. Эль с ней не справится. И только испортит себе жизнь.
Не ведет ли она двойную игру? Сначала спала с ним, теперь провоцирует Эля? Он чувствовал, что события закручиваются вокруг Анны, но никак не мог понять, каким образом. Она слишком… неординарная. Придворные вовсю судачили о ней, а ей хоть бы что. И Рональда он не понимал, не должен ли тот был сдерживать ее? Хотя… Когда Император признает ее на балу, все это ее странное поведение те же придворные воспримут как экзотику и выстроятся в очередь, чтобы проводить с ней время.
Зорх, он слишком много о ней думает!

Идти на мой первый бал было волнующе. И, несмотря на все события, приятно. Мне, правда, пришлось потрудиться, чтобы в процессе подготовки никто не заметил новых татуировок на моем теле, которые не побледнели, как я надеялась. Для портних я сохраняла временную иллюзию — это было непросто, рисунок татуировок сам по себе был наполнен силой и норовил проявиться через множественные заклинания. Видимо, придется найти все-таки в себе силы и поговорить с Роном: сколько я ни пыталась раскопать в книгах информацию на эту тему, единственное, что находила, — это истории о принятии рода и татуировках по рождению.
Бальные платья местных дам полностью открывали плечи, руки и немаленькие бюсты, что я не могла себе позволить, но идти закутанной мне не хотелось. Цвета выбирались в соответствии со стихиями, но в моем случае я могла выбрать любой цвет, это бы не было против правил. Я придумала себе фасон, более уместный, возможно, в нашем мире. Понимала, что буду выделяться, но мне этого даже хотелось. Откровенное пренебрежение придворных дам, желание и злость мужчин, поведение Эля и мерзкие сплетни — все это вылилось в намерение дать отпор тем методом, что был мне доступен. Да и Арий в последний момент постарался. И если до этого у меня были какие-то сомнения, то теперь их не осталось. Они хотели дикарку? Они ее получат. Я собиралась шокировать окружающих.
Правда, заранее поинтересовалась у Рона, не чревато ли это какими-то последствиями для него. Он сделался задумчив:
— Ты хочешь поиграть?
— Да.
— Только голая не ходи. В остальном я тебя поддержу.
Фарн и Ари уже потирали руки и требовали у меня раскрыть цвет платья. Я не понимала зачем, но сдалась — явно они решили обставить мой первый выход в свет максимально эффектно. Рон только усмехался и предупредил, что будет в черном камзоле с традиционной золотой вышивкой. Что ж, мы составим отличное сочетание.
Я не разрешила делать мне традиционную высокую прическу со множеством украшений и шпилек. Завила волосы с помощью магии, так, чтобы они стали покороче, и попросила сделать пышное небрежное плетение по кругу, открывающее шею и спину. Мне очень шел этот слегка растрепанный вид, как будто я только что встала с постели. На волосах сверкала диадема с огромными черными и прозрачно-желтыми драгоценными камнями — сама по себе произведение искусства. Я глубоко затемнила глаза, сделав дымчатый макияж специально придуманным порошком — это тоже было не по моде, местные красавицы, как и говорил Рон, макияжем не пользовались, только подкрашивали губы и щеки красной помадой.
С моей прической, горящими от предвкушения и как будто размазанными глазами вид у меня был совершенно дикий. Как и настроение. Я чувствовала себя женщиной. Богиней с картины. Красивой, сексуальной — и мне это нравилось. И когда я вышла в гостиную, где ждали меня мои друзья — Фарн и Ари наотрез отказались идти в зал вместе со своими семействами, — даже у них, ожидавших чего угодно, вырвался шокированный вздох.
Да, такого фасона здесь никто и никогда не видел. Наглухо закрытое спереди платье из тонкой ткани, в пол, с длинными рукавами, струилось по моему телу, не перетягивая, но полностью демонстрируя грудь, талию и бедра. Дальше оно расходилось, переливаясь хрусталем, и при каждом шаге очерчивая то одну мою ногу, то вторую. Сзади же, как убедились отошедшие от первого шока парни, платье полностью обнажало спину до самого копчика, вынуждая раздумывать, есть ли вообще на мне белье. По краю выреза шли черные камни, подчеркивая светящуюся кожу. Я специально несколько раз экспериментировала с солнечными ваннами, чтобы добиться ровного и естественного легкого загара. Эффект от платья усугублялся тем, что я выбрала золотистую ткань, под цвет кожи, и все вместе это смотрелось так, будто я была обнажена, притом что приличия были условно соблюдены.
Фарн и Ари захлопали в ладоши, а Рон, слегка улыбаясь каким-то своим мыслям, протянул мне руку.
— Кто-то сегодня не выживет. Ты уверена?
— Да.
Мы вышли из покоев рука об руку, как и полагается главе рода и его сестре. Фарн и Ари шли по бокам, что тоже не возбранялось. Рон был в роскошном бархатном черном одеянии, расшитом узорами рода, и с обручем, обозначающим его статус. Друзья же выбрали золотисто-телесные наряды, не зря они расспрашивали меня про цвет платья. Фарн был в практически бронзовом камзоле и брюках, украшенных рубинами. Ари — в бежево-золотистом костюме, с золотыми же узорами, переливающимися на ткани. Мельком взглянув в зеркало, я поняла, что мы представляем собой умопомрачительное зрелище. Никогда не считала себя красавицей, но этот наряд, подчеркнутая хрупкость на фоне крупных и высоких воинов и горящие глаза оставляли неизгладимое впечатление.
Да, хоть раз в жизни я решила позволить себе быть звездой.
Никого не встретив — все уже были в зале, — мы наконец добрались до входа. Невозмутимые гвардейцы Тени открыли нам двери, но вперед мы вышли только после того, как глашатай объявил:
— Глава рода Рональд Тер Сегет. Леди Анна Тер Сегет. Лорд Фарнат Тер Дьола. Лорд Ариэль Тер Лавард.
Мы привлекли к себе внимание, придя практически последними, к тому же немало любопытных в принципе желали на меня посмотреть — я для них была диковинка. Ну что ж, я собиралась удовлетворить их любопытство. Глядя исключительно вперед, я плавно шла в сторону императорского трона. Мне не нужно было осматриваться, чтобы понять реакцию, достаточно и того, что в зале повисла гробовая тишина, только периодически раздавались изумленные вздохи. Рон был спокоен, это чувствовалось по его руке. По волнам спокойствия и надежности от Фарна и Ари я понимала, что они даже наслаждаются происходящим. А я продолжила свою игру.
Я посмотрела туда, где должен быть стоять Арий. Черные глаза сверкали непонятными чувствами: злость, ненависть (с чего бы?), что-то еще странное. Я спокойно и открыто смотрела ему в глаза ровно до того момента, как мы остановились, а затем абсолютно равнодушно перевела взгляд на Императора, который наблюдал за всем этим перемещением с веселым изумлением, улыбнулась и сделала глубокий реверанс, в то время как моя обожаемая троица поклонилась.
Мы молчали.
Первым заговорил Император.
— Я рад приветствовать столь доблестных воинов и магов и моих подданных на нашем празднике. Лорд Рональд, наконец-то мы видим вашу дружескую… коалицию в обществе прекраснейшей леди. Просто замечательно, что вы наконец перестали скрывать свою сестру: такое… необычное появление столь прекрасного цветка порадовало меня. Она украсит наш дворец, а ее магические способности укрепят нашу славную Империю.
Вот так. Одной фразой и достаточно ясно Император Геллард дал понять, что одобряет все действия Рона, верит ему, признает меня и даже понял нашу выходку с нарядами. Я в общем-то была уверена, что все проходит с полного одобрения правителя, но хорошо, что он сказал это всем находящимся в зале людям, надеюсь, это несколько приуменьшит их нападки на меня. Еще раз поклонившись, мы отошли в сторону, к своей ложе, и были атакованы друзьями и приятелями, многих из которых я знала.
Мне вручили бокал, который я тут же выпила и расслабилась. Я не была простушкой или наивной, умела общаться с людьми разного дохода — жизнь в большом городе многому меня научила. Я могла не знать каких-то нюансов поведения или манер, но я была сильным магом, представителем высокородной семьи и весьма общительным человеком. А Император наконец-то выдал мне мой мультипаспорт. Поэтому минут пять спустя я уже с легкостью флиртовала, улыбалась и остроумно язвила под одобрительным взглядом брата. Неудивительно, что вскоре вокруг нас собралась целая толпа, жаждущая общения и предлагающая свои услуги — накормить, погулять, потанцевать. Но я не спешила раздавать обещания, разве что довольно милый родственник Ари успел шуткой его у меня вырвать.
— Рон, а где Императрица?
— В отдельной ложе. Видишь? Там сестра Императора, его семья и их фрейлины.
Кажется, стоило мне туда посмотреть, как обсуждающие — и осуждающие — нас дамы отвернулись.
— Надеюсь, мне не надо будет искать их расположения?
— Нет. Те еще змеи, — рассмеялся Рон. — Хотя Императрица получше многих. Но ты вообще не волнуйся ни о чем. Тебя признал Император, ты под защитой рода, и ты в мире мужчин.
Эх, не знает он, на что способны женщины.
Заиграла музыка. Первым шел степенный и церемониальный тарет, похожий на дворцовые танцы, которые я видела в фильмах. Абсолютно благопристойный — его надлежало танцевать с родственниками. Вот только благопристойность танца никак не учитывала моего платья — там, где другие дамы просто колыхали своими широченными юбками, ткань моего наряда обтекала и очерчивала всю фигуру. Затем атрель — почти вальс, который мы танцевали с Ариэлем, как и было условлено, снова церемонный вариант с Фарном. Хоть я до этого старательно заучивала все возможные фигуры, но постоянно ошибалась и действовала весьма неуклюже. Хорошо, что мне повезло с партнерами: их умение и, надеюсь, моя природная грация очень помогали. Все, еще парочка танцев — и я с чистой совестью смогу отдыхать и какое-то время отказывать потенциальным партнерам.
Дальше началась легкая, чуть нервная музыка. Вообще было просто — танец был чем то средним между хороводом и прыжками вверх, практически не содержал фигур.
— Позволите?
Арий? Он-то с чего присоединился к нашей компании? Меня слегка передернуло от его голоса и собственных мгновенно всколыхнувшихся эмоций, но я повернулась к нему со спокойным лицом:
— Простите, нет.

21

Казалось бы, Тень должен оскорбиться, что ему отказали, но нет, просто поднял совершенную бровь и с язвительной усмешкой протянул:
— Боитесь?
Серьезно рассчитываешь сегодня меня переиграть? Я спокойно посмотрела ему в глаза и слегка недоуменно улыбнулась:
— Я обещала этот танец другому.
Наконец-то подскочил тот самый дальний родственник Ари, ничуть не смущаясь, схватил меня за руку и утащил к танцующим. А он не должен, как все эльфы, быть поспокойнее? Но после танца мы вернулись к ложе, и я поняла, что Арий так и не двинулся с места, наблюдая за мной с непонятным прищуром.
— Простите, Правящий, леди выполняла мое обещание, но теперь-то вы сможете потанцевать с ней! — воскликнул этот недоэльф и просто всучил мою руку Арию.
Жизнерадостный идиот! Так бы и стукнула, но теперь вырываться будет совсем неприлично. Мы двинулись в сторону стоящих пар, и моя рука вздрогнула, когда заиграла музыка. Другая музыка! Я внутренне застонала. Ну конечно, везет как утопленнице — это был самый интимный, непредсказуемый парный танец наподобие нашего танго. Те же резкие паузы, тот же страстный стиль — выдержу ли я его с таким противником? Лучше бы скакала с ним в хороводе!
Или он знал?
Не было смысла об этом думать. Мы стояли уже среди танцующих, которые, правда, постарались отойти немного, чтобы образовать круг побольше. Ну еще бы. Всем было страшно. Одной мне весело. Тень сжал мою руку правой рукой, левой обнял за талию и перешел в наступление. Меня тут же охватил жар. Раньше, когда я читала о том, что тело может предать, я никогда не верила. Ну как может предать то, что управляется разумом? И тем не менее. Неужели опять стихии нас подталкивают друг к другу? Нельзя, нельзя, черт возьми! Нельзя поддаваться этой музыке, этому танцу, этому телу. Он презирает меня, говорит гадости, и я не должна открываться ему только потому, что у нас может быть фантастический секс!
Да, я понимала причины его поступков. Правящий. Холодный, жестокий, привыкший получать все, что хочет. Привыкший, что ему подчиняются. Привыкший, что женщина тиха и послушна. Ну, то есть совсем на меня не похожа. Да, он меня хочет, но я его бешу; уж не знаю, что его бесит больше — то, что у меня есть свое мнение, или то, что я влезла со своим непонятным происхождением в высший род. Но факт остается фактом. Единственное, в чем следовало отдать ему должное, в ситуации с Элем он делает все, чтобы тот на мне не женился. Пусть и по другим причинам, нежели я. Но здесь его понимание, что нам с его племянником большого счастья не грозит, было мне на руку.
Его движения, за которыми я старательно следовала, становились все более сложными и страстными, я чувствовала, что мой внутренний огонь начинает меня пожирать — еще немного, и я начну делать глупости. Я закусила губы. Мой разум метался в поисках выхода. Танго — или местный ардан — это танец страсти, танец подчинения женского мужскому. Если мы продолжим в том же духе, то придворных ожидает представление в виде вертикального секса. Так может, что-то изменить в этой схеме? Мне не обязательно быть покорной, если я начну борьбу, то мне удастся подчинить себе тело и эмоции.
Я улучила момент, когда Арий перехватывал меня из одной руки в другую, сделала прокрутку и, развернувшись, повела свою партию. Наступление, разворот, взмах ногой. Резко подаю ему руку, но позволяю лишь коснуться ее кончиками пальцев, а сама захожу сзади. Пусть это будет борьба, пусть будет против всех танцевальных — и великосветских — правил, но я не могу подчиниться и показать свои истинные эмоции. Только не ему. И не всем этим людям.
Я увидела изумление в глазах Правящего. Он не собирался сдаваться, но и заставить танцевать, как должно, не мог, разве что воздействовать грубой силой, а это неизбежно вызвало бы насмешки. Мы продолжали. Вместе и порознь. Страсть и ненависть. Иногда касаясь друг друга, иногда расходясь довольно далеко. Вокруг нас уже давно не танцевали, мы же были слишком увлечены этим диалогом, чтобы обращать на это внимание. Рука на талии. Прогиб назад. Поворот, и я прижимаюсь к его спине.
Резкий рывок, и я, почти выламывая руку, оказываюсь впереди. Ладонью вокруг его головы, как будто в ласке, и толчок в грудь — уходи! Рука в руке, нога к ноге. Расходимся и встречаемся. Как ни странно, я практически успокоилась. Скомпенсировать страсть ожесточением в качестве временной меры оказалось весьма эффективным средством.
В какой-то момент музыка оборвалась на высокой ноте и тут же сменилась на легкую медленную мелодию. Мы же стояли друга напротив друга. Я первая опустила глаза — равнодушию это ближе, чем продолжение противостояния — и подала руку, позволяя ему провести мимо шокированных зрителей к нашей ложе. Во взгляде Рона, который стоял сейчас там, я прочла немой вопрос и поняла, что разговора избежать не удастся. Если кого-то и обманул наш танец, то не его. Может быть, это и к лучшему.
Я взяла предложенный бокал, скрывая волнение, отпила из него глоток и спокойно повернулась к Арию. И даже нашла силы поблагодарить его за танец. Он церемонно поклонился, ничего не ответив, и ушел. Что ж, вечер можно было продолжать.

Анна.
Арий шел с совершенно каменным лицом в сторону императорского трона, даже не пытаясь извиняться или огибать людей. Впрочем, никого ему и не надо было огибать — лорды и леди шарахались от него с полупоклонами сами.
Эта иномирянка! Отказаться подчиниться — даже в танце. Опять плюнула на все нормы высшего общества. Снова. И зачем он пригласил ее? Зачем вообще пошел к ней?! Он же планировал как можно меньше общаться с этой девушкой, но… Он просто не мог не подойти. Она была невероятна. В этом ее платье, со взглядом дикой кошки… Когда он увидел, как Анна заходит в зал, он готов был метнуться к ней и закрыть от жадных взоров. И взбесился от этого своего желания так, что решил ее наказать. А получается, наказал сам себя.
Хотя надо отдать должное ее находчивости. Никто еще с таким изяществом и грацией не отказывал ему в подчинении. Поняли ли эти идиоты, что окружали их, что произошло на самом деле? Или опять приняли ее за дикарку, не знающую этикета? Дикарка и есть. Эта дикая необузданная страсть, которая кипела в ней и была знакома ему не понаслышке, порой принимала воинственные и причудливые формы. Стоило ему прижаться в танце, как в венах мигом вскипела кровь, и сила, которая помнила ее, хотела ее, требовала ее, попыталась подчинить его разум. Он был готов в какой-то момент просто схватить ее и утащить к себе, подальше ото всех! Именно поэтому он не желал с ней никаких отношений. Тень не может позволить себе терять разум, не может увлекаться кем-то настолько, чтобы забыть о правилах и нормах. Он и не будет. Надо просто найти себе женщину. Завести с кем-нибудь отношения. Его последняя любовница удачно вышла замуж, так что пора найти кого-то еще.
К трону он подошел почти довольный своим решением. Правда, Император Геллард с легкостью настроение испортил:
— Интересное представление ты мне показал.
— Рад, что повеселил, — пробурчал Арий.
— Не ерничай. Что у тебя с ней?
— Ничего.
— А жаль.
Арий удивленно посмотрел на своего друга. Жаль?
— Она подходит тебе по роду и по силе. Я знаю, что обещал тебя не торопить с твоими планами на жизнь и семью, но если ты решишься, это будет вполне подходящая партия.
Подходящая? С ней будут проблемы, а он не хотел проблем. И жениться на иномирянке с вызывающим поведением и характером, странными взаимоотношениями с окружающими мужчинами… Нет, не будет такого. Арий постарался расслабиться и продолжил наблюдать за придворными. И ни он, ни Император не знали, что судьба готовит им весьма странную шутку.

Бал казался бесконечным. Я уже посмотрела представление, перепробовала все закуски и десерты, восхитилась фейерверком, потанцевала еще несколько раз — уже безо всяких эксцессов — и начала уставать. Я и в клубах-то, у себя в мире, выдерживала буквально часа три, а потом меня тянуло в постель. А тут уже пять часов веселья, не считая подготовки, позднее время, и непонятно, когда можно будет уходить. Рона я забыла спросить об этом, но вряд ли, как я понимаю, это возможно раньше Императора — а тот выглядел весьма довольным, активно участвовал в разговорах, сам лично давал начало фейерверку и с огромным удовольствием хлопал подготовленному представлению. Вот уйдет, и я тут же попрошу кого-то из своих проводить меня в комнату.
Даже не предполагала, что мне предстоит очередное испытание.
Эльтар.
Я его не видела несколько дней, да и на балу старательно и с опаской высматривала. И вот он передо мной, изрядно пьяный, что меня вовсе не порадовало.
— Пошли танцевать.
— А ты на ногах-то держишься?
— Еще как. И тебя удержать сумею.
Голос был злой, движения нервные. Я, честно говоря, побоялась отказать ему и отправилась в центр зала. Хорошо хоть, танец не был слишком быстрым или интимным, мы двигались на вполне приличном расстоянии друг от друга.
— Может, объяснишься, с чего ты надела это подобие платья?
Умеет же он взбесить. Не хуже старшего Оларда.
— Я говорила, что не обязана тебе что-то объяснять.
— А я говорю, что когда ты станешь моей женой, я тебе не позволю носить что-то подобное.
— Эль, я не буду твоей женой. У меня есть любимый человек, и я не собираюсь…
— Да, да, да. Я это уже слышал.
Говоря все это, он вел меня в танце в сторону императорского трона. Сначала я не поняла, что он делает, но потом испугалась. Вдруг он собирается совершить непоправимое? Срочно надо придумать что-нибудь. Я внезапно охнула и осела.
— Моя нога! Кажется, я подвернула ногу! Отведи меня, пожалуйста, в мою ложу.
— Только после того, как я сделаю что нужно.
Он вцепился в мою руку и фактически потащил к Императору. Я поймала взгляд Рона и умоляюще посмотрела на него — надеюсь, он поймет, что надо держаться поближе. Он понял, как и Ари с Фарном, и они стали продвигаться в нашу сторону. Это хорошо, с ними не так страшно.
— Эль, ты пьян. Давай отложим этот разговор до завтра? Может быть, встретимся, погуляем вместе… ну не знаю… по саду. Поговорим?
— Я не собираюсь ждать завтра.
Я в панике осмотрелась. Возле трона, на котором сидел Император, увлеченный разговором с каким-то придворным, стоял Арий. Он недоуменно нахмурился, глядя на наше движение, и начал спускаться вниз. Надеюсь, ради помощи. В этот момент мы с Элем поравнялись с императорским троном, парень резко остановился и вскинул вверх правую руку в странном жесте. Рядом кто-то изумленно ахнул, затем еще и еще один, и вот уже вокруг нас образовалась пустота, музыка стихла. А я не понимала ничего. Что это значит?
— Пять стихий, пять великих родителей, пять воинов, пять миротворцев, пять любимых, пять отвергнутых, пять высоких! Я призываю вас на поединок, я вызываю вас на бой и пусть решится моя судьба.
Краем глаза я увидела, как несколько женщин повалились в обморок, в том числе знакомая мне дама — мама Эля, которую я видела в Академии.
Что ж это такое? Вызов стихиям? Это он? Рон рассказывал мне, что бой со стихиями бывает крайне редко, практически никто его не выигрывает, есть один шанс из тысячи, но Эль не самый сильный маг, к тому же пьян. Я в ужасе повернулась к Рону, он выглядел совершенно несчастным.
Арий?
Его лицо окоченело, а в глазах мелькнула боль, а затем… решимость?
Император?
Император был бледен, но заговорил громким голосом, отдававшимся в полной тишине эхом. Видимо, это было продолжением ритуала, и, хочешь не хочешь, он должен был его исполнять.
— Эль из рода Олард, стихии услышат тебя, я передам им твою просьбу. За твое поражение тебя ждет смерть, что ты хочешь за свою победу?
— Я хочу, чтобы Анна Тер Сегет стала моей женой.
Интуиция меня не подвела. Но это был какой-то оживший кошмар. Я в полном шоке от происходящего качала головой — нет, нет, нет, пожалуйста, только не это. Если он выиграет, я стану женой эгоистичного мальчишки. Но это практически невозможно, он проиграет, и я буду виновна в его смерти! Я четко понимала, что все будут винить меня, хотя я ничего не сделала, чтобы его обнадежить. Мелькнула безумная мысль, что надо было дать ему тогда меня изнасиловать, возможно, на этом все закончилось бы. Мне необходимо было что-то придумать прямо сейчас, возможно, брак с ним все же лучше, чем его смерть и чувство вины, которое будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь?
Тем временем Император продолжал:
— Стихии услышат тебя, Эль из рода Олард. Если есть возражения у кого-то из присутствующих, вы можете сказать их прямо сейчас или замолкнуть навсегда.
Навсегда. До конца жизни быть его женой, его игрушкой. Окружающие молчали, пауза затягивалась — видимо, возражения должны были быть достаточно серьезными, а не просто «не хочу».
Я опустила голову, судорожно вздохнула и приняла решение. Как и тогда.
Я не могу отправить мальчишку на смерть. И в ту секунду, когда я уже была готова сказать, что стану его женой и без всякого боя со стихиями, раздался уверенный голос Ария.
— Возражения есть.
В который раз окружающие изумленно ахнули и затаили дыхание, боясь пропустить хоть мгновение из этого жуткого представления.
— Правящий Арий, скажите нам их.
Арий рвано вздохнул, но голос его звучал уверенно, а в глазах я прочитала предупреждение и… просьбу?
— Анна Тер Сегет уже связала себя обещанием стать женой.
О. Так просто? Точнее, не просто, но я и не думала, что это может быть выходом. Но что-то подсказывало мне, что неожиданным женихом окажется не случайный человек.
— И с кем?
— Со мной.
Ропот, напоминающий бурю. Злой, полусдавленный вскрик Эля. Мертвенно-бледное лицо Рона. Почему он так волнуется? Он же сам говорил, что помолвку, бывает, разрывают? Или с Правящим это невозможно? В любом случае это лучше, чем уже скорая свадьба с Элем. Кажется, лучше. Кажется…
Мне очень хотелось потерять сознание, но вряд ли я могла себе это позволить. Голову сдавила сильнейшая боль. Уж не знаю, это было волнение или ментальное воздействие.
— Анна Тер Сегет, правда ли, что вы помолвлены с Правящим Арием?
А у меня есть выбор? Серьезно?
Огромной силой воли надевая бесстрастную маску, я подняла голову, сделала шаг в сторону трона, вкладывая руку в протянутую ладонь Тени, и спокойно и громко сказала:
— Да.

22

Ш-ш-ш. Клубы дыма.
Изморозь и опаляющее пламя.
Я ползу по каменной дороге — не могу подняться, меня когтистой лапой придавила тяжесть. Кажется, за мной кровавый след… Мощеная дорожка вымазана моей кровью.
Мне больно и страшно. Сзади кто-то наступает, но надо ползти.
Боль.
Я чувствую запах крови и собственный всепоглощающий ужас. Я понимаю, что не успею, но не могу же я просто лечь и сдаться? Или могу? Просто лечь и умереть…
Меня выворачивает от боли и ужаса.
Я не думаю в этот момент ни о своих родных, ни о своей жизни. Я думаю только о том, что конец близко. И за мной по пятам идет смерть…
И наступает темнота…

Резко поднявшись на своей кровати, я выдохнула и впилась взглядом в привычно роскошное убранство, будто пытаясь уцепиться за родные стены. Снова этот сон… Наверное, алкоголь и стресс этой ночи сыграли со мной злую шутку. Судя по освещению комнаты, было уже утро, но не позднее. Сколько я спала? Четыре? Пять часов? Чувствовала себя совершенно разбитой. И покрытой липким потом.
Вчера моих сил хватило только на то, чтобы стянуть платье и рухнуть в кровать, поэтому я даже не стала смотреть на свой размазанный макияж и всклокоченные волосы. Постояла, просыпаясь, и нырнула в прохладную купель. Оттуда в горячий душ. Спустя некоторое время я пришла в себя.
В зеркале отражалась бледная девушка с синевой под глазами. Меня немного потряхивало. Я подошла к отражению и прислонилась к нему лбом, будто пытаясь перенять силу от себя самой же.
— Все получится, Аня. Все будет хорошо.
Голос был хриплым и каким-то незнакомым. Я расчесалась, привела себя в порядок, надела легкую домашнюю одежду, налила себе любимый «почти кофе», который уже приготовили служанки, и только потом позволила себе подумать о произошедшем.

Вчера Рон и друзья вытрясли из меня все подробности — и о той ночи с Правящим, после которой появилась татуировка, и о наших отношениях, которые фактически отсутствовали, о преследовании Эля. Чувствовала себя вывернутой наизнанку…
И бал… Лицо Эля в тот момент, когда Арий объявил о нашей помолвке — боль и ненависть. Что ж, от любви, как говорится… Во всяком случае, умирать теперь из-за меня никто не будет. А ненависть переживу. Как и презрение его матери, которая бросилась за любимым сыночком, выскочившим из зала. Его отец, правда, смотрел с благодарностью, но честно говоря, мне не было дела до его понимания. Не было дела и до шепота и изумления придворных: я же дикарка, что с меня возьмешь. Пусть удивляются. Лишь несколько человек заслуживали внимания.
Император был спокоен и благосклонен — значит, я все правильно сделала.
Рон злился, Фарн и Ари были немного напуганы, но и они признали, что в данной ситуации это было оптимальным выходом.
Лица же Ария я так и не увидела. После объявления помолвки он удалился с Императором, даже не взглянув в мою сторону, а Рон утащил меня через боковую дверь в наши покои. Туда же прибежали и наши друзья и устроили мне допрос. Я старалась отвечать на их вопросы бесстрастно, но и самой не терпелось многое узнать.
— Я смогу разорвать эту помолвку? — мне было страшно от неизвестности.
— Не совсем. — Рон вздохнул. — Ты могла отказать ему в момент предложения. Но отказаться от брака уже не можешь, только сам Правящий.
— Ну он-то наверняка откажется? Это же все было придумано для спасения мальчишки!
Рон был задумчив.
— Может, ты не понимаешь, но это очень статусный брак. К тому же с твоей силой вы можете рассчитывать на очень одаренных детей… Очень. Создать совершенную династию. Да, я знаю, Арий не слишком хорошо тебя воспринимает, но не потому, что ты неподходящая невеста. Ты просто… ты. А он привык к более… спокойным женщинам. Но то, что у тебя появилась татуировка после первой ночи, это очень необычно.
— Я хотела бы понять, что произошло, но не нашла информации. И Арию про нее не говорила — и вы молчите. У него не должно быть дополнительных аргументов за или против наших отношений и брака. Я понимаю, это магический мир, но знаете, вся эта история, что люди не сами решают, а выбор за них делают стихии или рисунки на теле, меня не очень устраивает. Так что пока мы ее скрываем, договорились?
— Ну… — Рон помедлил. — Хорошо. Я тоже пока не понимаю, что она значит, — не встречал такого. Родовые татуировки присущи только Высшим. Они появляются у сильного мага при рождении — или, как в твоем случае, при принятии рода. Но про татуировки Олардов я не слышал… Может быть, это означает, что ты достаточно сильна, чтобы стать его невестой и матерью его детей?
— Вот поэтому надо молчать, а то напридумывает себе чего-нибудь…
— И как ты намерена это скрывать?
— А как я скрывала до этого? Я не собираюсь раздеваться перед кем-либо, сделаете мне амулет для иллюзии, а дальше придумаем. И встречаться… наедине я с ним не собираюсь.
— Лучше бы ты не встречалась с ним до этого. — Рон все еще злился.
— Хватит! Я не буду оправдываться за свое поведение! Я взрослая женщина, а он взрослый мужчина, мы не были связаны никакими обязательствами и имели право на любые действия. Да, это имело последствия, но вот с последствиями я и собираюсь разбираться, а не сидеть тут и не ныть, какая я несчастная и как так могло случиться!
— Ты права, Ани, прости.
— Давайте о насущном. У меня есть какие-то обязанности теперь?
— Ты о чем?
— О помолвке. Ну не знаю, носить цвета его рода, появляться на мероприятиях с ним под ручку, кольцо какое-нибудь.
— Периодически вас должны видеть вместе, и он подарит тебе браслет Правящего в знак помолвки, на этом, пожалуй, все.
— А как долго может длиться помолвка?
— Да хоть несколько лет. Бывало, и по тридцать лет ждали свадьбы, особенно когда жених или невеста были детьми в тот момент, когда давалось согласие на брак.
— Я могу учиться в Академии?
Рон замялся.
— Можешь, но… Если у Правящего другие планы…
— Подожди, ты хочешь сказать, что теперь он может указывать мне, что делать?
— Мм… Формально он всегда мог указывать, что тебе делать. Если это касалось Империи. Во внутренние дела Высших Правящие не лезут, напрямую жизнью высокородных не управляют, но их желания лучше бы исполнять. И если он захочет, чтобы ты жила во дворце вместо учебы, тебе надо будет остаться, хотя формально он тебе приказывать не может…
— Раз не может приказывать, значит, и буду действовать согласно своему плану! Я все понимаю, у нас монархия и все такое, но я планирую отстаивать свою независимость, и даже ты меня в этом не переубедишь.
Рон внимательно посмотрел на меня и вздохнул.
— Хорошо. С тобой по-другому, видимо, и не могло быть. Только, пожалуйста, делай это достаточно тонко, ладно? И избегай прямых приказов Императора: его слова как раз закон, хоть он этим и не злоупотребляет. А я буду рядом, если что.

Мои мысли прервало появление служанок. Они быстро прибрали спальню и пригласили меня в гостиную, где уже ждал завтрак. Судя по количеству еды и приборов, завтракать я буду не одна. Появились Рон, Фарн и Ари. Выглядели они так себе, как будто не спали вообще, видимо, продолжали разговаривать, когда я вырубилась. Мне было жалко и себя, и их, но кто-то должен здесь был оставаться позитивным.
— Ну чего вы носы повесили! Уверена, все будет хорошо, а мы еще посмеемся над этой ситуацией. Скоро сбежим в родную Академию и там уж точно что-нибудь придумаем.
От плотного завтрака все немного повеселели и даже начали шутить и подкалывать друг друга, вспоминая вчерашний бал. Конечно, именно этот момент выбрал Правящий, чтобы появиться у меня на пороге. Не то чтобы лучше было бы, если бы мы рыдали и давились каждым кусочком, но от благодушной картины, которую увидел, он даже дернулся. Окинул взглядом нашу компанию и максимально ядовитым голосом произнес:
— Я смотрю, у моей невесты нет повода грустить в одиночестве.
Меня слегка передернула от того, как он сказал «невеста», но я сдержалась, мило улыбнулась и пригласила его присоединиться.
— Нет. Я лишь хотел пригласить вас, Анна Тер Сегет, на прогулку, скажем так, через час.
— Хорошо, — сказала я несколько удивленно. Интересно, к чему такая запредельная вежливость?
Арий развернулся и вышел, а я перевела вопросительный взгляд на Рона. Тот пожал плечами. Это свидание? Или обычная прогулка?
Как любая девочка, я переключилась с действительно важных вопросов на насущный — что надеть? Откровенный наряд вроде нельзя, да и нет их у меня, излишне скромно одеться тоже не хочется. Меня слегка достала местная мода — дома я носила в основном стильные брючные костюмы и джинсы, а вот эти бесконечные платья в пол в несколько слоев, плетения волос… В общем, я оделась так, как я бы оделась дома, ну, насколько возможно. Собрала волосы в высокий хвост, надела женскую юбку-брюки, хорошо хоть, местное общество их принимало, белую рубашку и накинула на плечи шерстяной палантин. Этот наряд придавал мне уверенности, к тому же я хотела дать понять Тени, что я не просто девочка из благородного рода, но человек с совершенно другим опытом, и с этим надо считаться. Собственно, я надеялась, что мы поговорим как нормальные люди, равноправные в своих желаниях, а не как лорд и леди, не как юная адептка и всесильный Правящий.
Интересно, а он не должен был зайти за мной? Я еще не во всех нюансах разобралась, но раз Рон не вызвался провожать меня к Арию, я сама вышла из покоев, дошла до центральной лестницы нашей башни и спустилась вниз к дверям в сад. Немногочисленные лорды и леди, которые попадались на моем пути, провожали меня долгими взглядами, но никто не позволил себе никаких высказываний.
Арий действительно уже ждал у входа в сад. Его глаза блеснули, когда он меня увидел:
— Не слишком подходящая одежда для моей невесты.
— Приличия соблюдены, а мода — это всего лишь мода. Она может меняться, особенно если есть те, кому интересно ее менять.
— И вы собираетесь это сделать?
— Почему нет? Считай это моим капризом.
Он покачал головой и предложил мне руку. Арий выглядел уставшим: вполне возможно, не я одна провела ночь за разговорами. Мы шли по мощенным белым камнем дорожкам, и я искоса наблюдала за ним. Интересно, какой у него рост? Наверное, не меньше метра девяноста… Свободный камзол не скрывает мощную спину. Длинные волосы заплетены: вот уж не думала, что буду считать привлекательными хвостатых мужиков! Черты лица особенно резкие сегодня, будто вырезаны из того же белого камня, что и дворец, чувственные губы, как всегда, сурово поджаты. Глаз я не видела, зато разглядела длинные ресницы. Прелесть. Я так засмотрелась, что вздрогнула, когда Арий нарушил молчание.
— Отец Эля просил передать вам свою благодарность.
— Спасибо. Что бы я ни думала о поведении его сына, я не хотела, чтобы все закончилось плохо.
— Перед тем как я… как я объявил о нашей помолвке, вы что-то хотели сказать?
— Да. Я хотела сказать, что готова стать его женой и безо всякого боя со стихиями.
Арий резко развернулся ко мне:
— И ты пошла бы на это?
— Приятно, что хоть что-то заставило тебя перейти на ты, — я улыбнулась. — Давай договоримся, что наедине мы все-таки не будем выкать? Да, я не хотела этого брака, но да, пошла бы на него. Не смогла бы жить с чувством вины. К тому же, возможно, помолвку удалось бы разорвать, а если нет… Что ж. Из него можно было бы воспитать неплохого мужа.
Специально это сказала, чтобы посмотреть на его реакцию. Мне хотелось его расшевелить, хотелось, чтобы он перестал быть таким отстраненно-вежливым. Получилось — дернулся, рассердился и чуть ли не зашипел:
— Ты… иномирянка. Ты совсем не представляешь себе, как должно вести себя благородной леди? Выставляешь себя на посмешище.
— Серьезно? Ну и кто надо мной смеется?
Арий замолчал. Насупился. Конечно, он всесилен, умен и все такое, но совершенно не привык к таким собеседницам.
— Арий, не злись. Пойми, в своем мире я была абсолютно взрослая женщина: самостоятельно зарабатывала, жила, общалась, училась безо всякой помощи от родных или мужа. Я не боюсь сплетен, меня не трогают досужие разговоры, мне не страшно неприятие или лесть, я чужда наивности и, уж прости, невинности. Я знаю, что я хочу, с кем хочу дружить и как хочу прожить эту жизнь. И я буду делать все, чтобы стать счастливой — теперь в этом мире, поскольку путь в мой мир мне, судя по всему, закрыт. До определенной степени я готова соблюдать нужные нормы, но я не буду строить из себя дурочку на выданье, слушающую своего кавалера, открыв рот. Я хочу и буду работать, путешествовать, соблюдая интересы Империи. Это неблагородно?
Арий молчал. Я вздохнула.
— Расскажи мне о своих планах. Как долго продлится наша помолвка? Что мы должны делать при этом — изображать влюбленных? Как часто видеться? Скоро возвращаюсь в Академию — должна ли я носить там помолвочный браслет или, наоборот, скрывать произошедшее? Я готова выполнить твои пожелания, чтобы эта история наконец перестала будоражить окружающих, чтобы Эль успокоился, но мы должны действовать согласованно.
— А почему ты решила, что помолвка не закончится браком?
— Потому что тебя корежит от одной мысли, что ты можешь жениться на иномирянке.
Кажется, я не смогла сдержать обвинительные нотки.
— А почему я должен быть счастлив от этого?! Ты совершенно непотребно себя ведешь: дерзишь, провоцируешь. Спишь с незнакомым мужчиной безо всякого стеснения! Ну и что, что этот мужчина — я. А если бы тогда на озере был другой? Да, Рон сделал тебя своей сестрой, да, теперь в тебе его кровь и магическая сила у тебя невероятная, но разве этого достаточно, чтобы составить достойную партию? Когда я соберусь жениться, я выберу себе девушку, которая будет уважать меня, мои желания и которая не будет бегать по Империи, нарываясь на неприятности.
Я отвернулась. Вот это было обидно. Ну вот, как говорила Ленка, смешал говно и гвозди. Пусть в его словах про озеро слышалась ревность, но ему ли меня судить? Даже не буду пытаться объяснить, что ни к кому другому я бы той ночью не вышла. И я еще думала, что мы сможем действовать как равноправные партнеры… Какое там равноправие! Этому мучачо нужна безмолвная рабыня. Ничего, я переживу. Не покажу, как мне больно, как я лелеяла, сама того не осознавая, надежду, что у нас может что-то получиться. Пройду до конца эту идиотскую помолвку, стану прекрасным магом и обязательно встречу своего человека, которому понравлюсь такая, какая я есть. В конце концов, этот мир не ограничен Академией и императорским дворцом: страна огромна, есть и другие страны, а если мне не хватит — два мира сверху и один снизу. И главное, у меня впереди просто куча времени. К тому моменту, как я повернулась к Арию, мои слезы высохли, а голос был максимально холоден.
— Я рада, что мы прояснили все. Дай мне знать, когда запланируешь разорвать помолвку, и, пожалуйста, если у нас будет необходимость видеться, предупреждай меня заранее. Единственное…
Арий не поднимал головы. Я видела только его сжатые губы. Неужели ему неудобно от того, что он мне наговорил? Что ж, его проблемы.
— Что?
— Я здоровая женщина, и у меня определенные… мм… потребности. Как у вас, лордов, принято это делать? Я могу найти любовника из благородных или это дурной тон? Нужно искать кого-то из простолюдинов? Может, есть некие… места, куда я могу пойти? Мне неудобно это у тебя спрашивать, но больше некого, я бы не хотела посвящать своих друзей в свою сексуальную жизнь.
Арий все-таки поднял голову. Так, парень, кажется, в полном шоке и хочет кого-то убить. Даже догадываюсь кого. Сладкая, сладкая месть. Придала своему лицу заинтересованное выражение и с любопытством раскрыла пошире глаза.
— Даже… не смей… об этом… думать! Ты не имеешь права встречаться с другими мужчинами! — хрипит практически. Как я его зацепила-то! Пусть он не жаждет на мне жениться, но та ночь не прошла для него бесследно.
— Да? Хорошо, я потерплю, в конце концов, этот фарс не продлится слишком долго. Ни в коей мере не собираюсь портить свою или твою репутацию неверными действиями. Что ж, раз мы все обговорили, я пойду. Хорошего тебе дня.
Развернулась и спокойно, контролируя каждый шаг, пошла в сторону входа, чувствуя, как его взгляд сверлит мне спину. Бесстрастной маски на его лице точно уже не было. Я пожала плечами — если он хочет войны, то он ее получит. Арий привык, что хамить и указывать может только он один, но если он продолжит противостояние, то получит сдачи. Так что пусть выбирает сам — будем ли мы воевать до конца помолвки или сумеем договориться, как взрослые люди.

23

Перед отъездом в Академию я видела Тень еще дважды. Первый раз — на официальном ужине с Императором, на котором, кстати, сидела и вся императорская семья. Очень красивая жена — стихия Воды, судя по волосам, — с двумя детьми, и не менее красивая блондинистая сестра. Принцессу, правда, портило презрительное выражение лица и поджатые губы. А так бы я восхитилась благородными чертами лица, огромными карими глазами и изящным ртом. Интересно, чем я ей не понравилась? Император был похож на свою сестру, разве что волосы были каштаново-рыжие, а черты лица более жесткие. Но та же красота, тот же чувственный рот, гладкое молодое лицо, несмотря на возраст. Я в который раз подумала, что в этом мире всем удивительно идет магия.
Тень молчаливо ел, а женщины разговаривали исключительно о прошедшем бале, не затрагивая никаких скользких тем. Рон, который, по счастью, тоже был приглашен, рассказывал про дела в Академии. Когда ужин закончился и Императрица с принцессой ушли, а мы перешли в малую гостиную, я почувствовала себя свободнее.
— Расскажи о своем мире. — Геллард выглядел заинтересованным.
— Что бы вы хотели узнать?
— Да что угодно! О ваших государствах, правителях.
Я рассказала. Часа два говорила, периодически смачивая пересохшее горло вином. Про страны и границы, про страшные войны и оружие массового поражения, про жестокость и справедливость. Вспоминала наши расы, языки, места, в которых я побывала, устройство общества, работу таможни и полицейских, рассказывала про паспорта, про аэропорты и вокзалы, средства передвижения и как они появились. Говорила, пока не начала выдыхаться. Меня практически не прерывали. И я постоянно ловила заинтересованный взгляд Ария. Он как будто не просто слушал, но примерял на мою ситуацию то, о чем я говорила. Может быть, наконец поймет, почему я другая и почему я не изменюсь?
— А ты можешь быть полезна не только как маг, — задумчиво протянул Император. — Несколько моментов меня заинтересовали и натолкнули на кое-какие мысли. Знаешь, я официально назначу тебя консультантом Теневого ведомства и буду вызывать время от времени, у меня есть идеи о кое-каких изменениях. К тому же может понадобиться твоя помощь в расследовании.
Блин, я надеюсь, в этом мире не появятся визы благодаря моей болтливости!
Император замолчал и смотрел на меня. Я на него.
— Я должна что-то сказать? — дошло до меня наконец.
— Нет, ты определенно мне нравишься, — засмеялся Геллард. — Вообще-то ты должна упасть на колени, целовать мои ноги и благодарить за высочайшую милость.
У меня открылся рот от удивления:
— Серьезно?!
Я посмотрела на Рона. Тот тоже смеялся.
— Нет, Ани. Достаточно формулы принятия.
— Ага. Хорошо. Спасибо за оказанную честь, Правящий.
Геллард кивнул и отпустил меня, наконец, отдыхать. Рон ушел вместе со мной. Тень, не сказавший за это время ни слова, внимательно смотрел нам вслед.

— Что тебя беспокоит?
— Анна.
— Влюбился?
Тень взглянул на Императора. Глаза того смеялись. У них не было секретов друг от друга, но Арию почему-то совсем не хотелось обозначать ту бурю эмоций, что он чувствовал иногда по отношению к девушке. Не влюбленность. Раздражение, желание, злость.
— Нет. Но она появилась как-то слишком… не вовремя.
— Что ты имеешь в виду?
— Ткань событий закручивается. Я чувствую это. Как и двадцать пять лет назад. Тогда мы все прервали, но снова что-то происходит… Пока только мелочи — нападение на Эля, которое я не смог ни предотвратить, ни остановить. Потом этот паук и артефакты. Ты знаешь, что она была там? Паука уничтожили не Рональд с друзьями, портал позвал девчонку, как слабого мага.
— Но она же исключительно сильна?
— Носит сдерживающее кольцо, чтобы не было проблем, поэтому ловушка на нее сработала. Мне пришлось вытащить это признание из Рона не так давно, когда уже стало общеизвестно, что Анна… существует. А тогда я просто чувствовал фон.
— Как она может быть замешана?
— Не замешана. Но… как-то связана. Пока не могу понять как. И это меня нервирует. Ты и твоя семья в безопасности, но вот остальные…
— А как насчет тебя? Ты в безопасности? У меня хотя бы есть наследник, а вот у тебя преемника нет никакого. Мы как-то говорили об обучении Эля.
— Не подходит он на эту роль. Слишком много неподконтрольных эмоций. И кровь немного не та.
— Что и возвращает нас к разговору о твоей женитьбе. Тебе нужен наследник.
— Я понимаю… Я займусь этим, как только вся эта история прояснится.
— А если не успеешь? Я уже всего ожидаю.
— Я проверю кровь всех Олардов на всякий случай и сообщу тебе имя оптимального кандидата.

Спустя несколько дней мы встретились снова.
— Не снимай браслет никогда. Это не просто украшение и знак нашей помолвки — это знак принадлежности, а еще мощная защита.
Арий надел на мою левую руку браслет. Татуировка тут же полыхнула огнем. Хорошо, что ее сдерживала иллюзия — другой браслет, который изготовил мне Фарн, памятуя о моем желании скрывать рисунок ото всех, в том числе и от Ария.
— И какой принцип его действия?
— Он… скажем так, он действует как портал, чтобы я мог в случае чего тебя спасти.
Я кивнула. Скоро уже вся окажусь обвешана значимыми цацками: сдерживающее кольцо рода с изумрудом, два усыпанных драгоценностями браслета, серьги экстренной связи, выданные мне в Теневом ведомстве — Император действует быстро.
— И звезда во лбу… — пробормотала я.
— Что?
— Ничего.
— Значит так, будешь учиться и время от времени появляться во дворце — мне сейчас предстоит много поездок, так что сопровождать тебя в основном будет брат. Из ведомства с тобой будет связываться главный дознаватель, какие мероприятия обязательны к посещению, Император будет сообщать Рональду. В Академии помолвку не скрывай. С Элем веди себя сдержанно — мне показалось, что он так до конца нам и не поверил.
— Поверил во что? Что мы безумно влюблены друг в друга?
— Ну… все знают, что я не могу быть безумно влюбленным. Легенда такова — я познакомился с тобой на Больших играх, увидел твою силу и, узнав что ты сестра Рона, решил, что мне пора жениться.
— Династический брак?
— Ну да. Мы только ждали, когда Император признает тебя. Рон легенду подтвердит, если что.
— Но Эль ведь обращался к тебе с просьбой разрешить нашу свадьбу, так? Почему ты, например, не… уступил племяннику?
— Потому что захотел тебя для себя.
Хм, даже жалко, что неправда. Я вздохнула.
— Хорошо. А что делать, если он будет продолжать меня доставать?
— Придумаешь что-нибудь. Ты справишься, — прозвучало не как комплимент.
— У вас принято… обниматься, целоваться… при встрече?
— Все знают, что я буду проявлять к своей невесте огромное уважение и требовать того же от окружающих! — проскрипел он.
Все знают, все знают…
— А уважение — это в смысле до свадьбы ни-ни?
Пробила-таки. Кажется, у него сейчас пойдет пар из ушей. Люцифер, чистый Люцифер!
— Ты хоть понимаешь, как иногда меня бесишь?
— Ага. И не тебя одного. Ладно, извини, у меня был тяжелый день. Арий, я… в общем, я не хочу воевать. Но ты меня порой вынуждаешь своими высказываниями так грубо шутить.
— То есть ты так шутишь?
— Ну да. Сам понимаешь, воспитания никакого. Ладно, ладно, все, не буду.
— Анна… Почему с тобой так сложно?
Я пожала плечами и встала с кресла.
— Тебе одному сложно. Бери пример с Рона — у него как-то не возникло проблем с принятием моего характера. Ладно, мне надо собираться, мы отбываем в Академию через час. До скорых встреч.
— Это в смысле что? Аудиенция закончена? А ты не слишком много на себя берешь?
Я внимательно посмотрела на Тень и изумленно замерла:
— Ты улыбаешься?
— Нет. Это меня перекосило.
— Ты шутишь!
Тень лишь покачал головой и вышел из моих покоев. Неужели с ним можно найти общий язык? У Тени есть чувство юмора?! И улыбка удивительно ему идет…
Я тряхнула головой и пошла укладывать вещи.

24

Уже третий раз я за свою «карьеру» в Академии хожу по столовой в полной тишине. Смотрят во все глаза и молчат. Брр. Какую-то однотипную реакцию выбрали мои сокурсники. Может, для разнообразия стоило пасть ниц и начать молиться?
Никогда не думала что Средневековье может раздражать, но в этом смысле раздражало. Ни магия, ни учеба не вызывали во мне столько сопротивления, сколько косность взглядов. Сначала меня презирали, потом вроде бы начали уважать. Теперь, судя по всему, откровенно боятся. Вдруг донесу чего-нибудь своему будущему муженьку. Ага, и утащу нерадивых в подвалы для пыток.
До феминизма и демократии, боюсь, им еще жить и жить. И не дожить. Как и мне, впрочем. В мою задачу не входило устраивать социальную революцию — пока мне вполне было достаточно того, что все мои близкие оказались абсолютно адекватны. Почти все. Но поведение студентов все равно раздражало. А еще говорили о равенстве в Академии! Впрочем, быть на пьедестале все-таки приятнее, чем на нижней ступени лестницы. Сейчас я, получается, выше всех по положению. Наследница высшего рода, рода, обладающего Ключом, и невеста Правящего. То есть потенциально мать будущей Тени. Так?
Впервые задумалась об этом. Не то чтобы я рассчитывала, что этот брак состоится, но вообще я поняла, что так ничего и не понимаю до конца. Почему Правящих два? И на равном ли они положении? И становятся ли следующими Правящими их дети? Вопросы, вопросы… Пороюсь в библиотеке, а если ничего не найду — пусть Рон рассказывает. Врага, то есть жениха, надо знать в лицо.
Я осознала, что уже минут пять задумчиво брожу с подносом. То-то лица окружающих из просто настороженных стали удивленными. Кажется, скоро мне будет обеспечено звание «Безумная невеста».
Мне реально стало смешно. Но я сдержалась — если я еще и ржать начну на пустом месте, люди заиками сделаются. Села наконец за стол и приступила к завтраку.

Я успела отучиться чуть больше недели, как поступил первый вызов в Теневое ведомство. Посланник пришел посреди урока. Спаситель мой! Новый факультатив, который Рон зачем-то засунул мне в расписание, был сродни нашей ботанике. С детства терпеть не могла изучать тычинки и зарисовывать листики, а практика, судя по всему, у нас будет в полях да лугах. Оденусь тогда в сарафан и научу всех играть в ручеек. Потому что ничего более интересного на этом уроке не светит — нас даже не учили каким-нибудь приворотным зельям! В общем, в дверь постучал и на пороге появился довольно молодой маг в черном костюме дознавателя с золотыми шевронами.
— Прошу прощения, что прерываю ваш урок, но Анну Тер Сегет вызывают в ведомство по неотложному делу.
— Да-да, конечно, — всплеснула руками наша лекторша, госпожа Бантель, и замахала ручками — ну чего ты, типа, сидишь, беги скорее.
Вот интересно, зачем тогда они выдали серьги для связи, если все равно с такой помпой собирались выдергивать меня каждый раз? Я думала, что моя новая должность предполагает хоть какую-нибудь секретность.
— Прошу прощения за внезапность, — сказал главный дознаватель, что-то типа главы полиции Империи, Карт Тер Ильшар. — Времени у меня всегда крайне мало, а поговорить необходимо, вот и попросил вас прибыть в неожиданный перерыв. Вы, надеюсь, не против, что пока наше общение будет именно таким? Работы сейчас хватает.
— А у вас всегда так… активно все? Или что-то происходит?
Маг помедлил. Наверное, раздумывает, насколько можно со мной делиться. Вроде я и ставленник Императора, да и Тень явно подтвердил, что у меня есть определенные полномочия и мне можно доверять. Я тоже раздумывала, насколько он в курсе моей ситуации. Сомнения обоих вскоре разрешились.
— В столице опять начали пропадать артефакты. Два на этой неделе. Вы сильный, хоть и необученный маг, а значит, у вас могут быть яркие интуитивные догадки и видения. Они характерны для всех сильных магов, только не всех мы можем опрашивать. И не всем доверять, как вы понимаете. Вы же принимали участие в поиске предыдущих артефактов, да?
— Откуда вы знаете? — я была удивлена.
— Мы тогда прочитали чужой магический фон и пошли по следу, который вел в дом Ариэля Тер Лаварда. И Рональду, и вашим друзьям пришлось признаться в итоге, что вы выступили на стороне Империи.
— Понятно. А не то вы бы подумали, что я отступник.
— Ну да. Я обязательно поговорю с вами на эту тему, только позже. У меня задание от Императора изучить ваш мир. Да и самому не терпится. Это же уникальный случай — возможность записать информацию о Закрытой Планете! Я сам буду расспрашивать и сам конспектировать: обычно это делает кто-то другой, но в вашем случае было решено, что мы не будем посвящать еще одного человека в это дело. Слишком рискованно.
Ну что ж, еще один знает, что я с другой планеты. Нравился мне этот мужик. Коренастый, надежный, на удивление взрослый — выглядел он старше чем все мои знакомые, видимо, лет триста ему, очень обстоятельный и какой-то… честный. И не страшный. Я нервничала, когда шла сюда, — почему-то боялась, что все это будет похоже на допрос в застенках гестапо. А мы сидели в уютной комнате с камином, пили чай, и этот довольно добродушный — во всяком случае, на вид, кто его знает, что творится в подвалах, — мужчина с приятным лицом и темными волосами с проседью очень располагал к себе.
— О чем сегодня поговорим? — улыбнулась и налила себе еще кружку чая.
— Расскажите мне про правительства, власть, судебную систему — как у вас создаются и соблюдаются законы.
Ну еще бы. Что может быть интереснее! Ха-ха. Но честно выполнила задачу, вспоминая все, что видела, читала и изучала на эту тему, начиная от способов вести расследования и суда присяжных, заканчивая Советом ООН и терроризмом. Уж не знаю, как он будет систематизировать мой рассказ, по-моему, получилась куча-мала. Мы провели так несколько часов, пока нас не прервали.
— Анна, мне пора. Все это невероятно! Уверен, Правящим также будет очень интересно читать мои записи. Я бы очень хотел продолжить как можно скорее.
— Да хоть ночью зовите. Я понимаю, что это все важно. Но взамен рассказывайте мне, насколько возможно, о делах, которые здесь происходят, ладно? Это не праздное любопытство — уверена, что смогу быть вам полезна.

— Ты зачастила в Теневое ведомство. Что, дядюшке все неймется? Никак не может без тебя? — злой голос Эля прервал мои обеденные размышления. Он грохнул поднос с едой напротив и уселся, выжидательно уставившись. Я редко его теперь видела: на занятиях по боевой подготовке он держался в стороне, в столовую обычно не ходил, а совместных факультативов у нас больше не было.
Вздохнула и ядовито сказала:
— И тебе добрый день, Эльтар. И я рада тебя видеть. Конечно, присаживайся рядом.
— Не собираюсь быть вежливым, — прошипел юный Олард.
— Ну, тогда не рассчитывай на вежливость и с моей стороны.
Я демонстративно открыла книгу, прихваченную с собой на обед, — читать сейчас приходилось всегда и везде, я училась как никогда в жизни, как будто предчувствуя все те сложности, что меня ждут.
Эль ругнулся, вздохнул и сказал уже спокойнее:
— Ты можешь мне объяснить, что ты там делаешь?
— А почему мне надо что-то объяснять?
— Зохр! Почему с тобой так сложно?!
Я опять вздохнула. Все-таки генетика страшная вещь, даже в магическом мире. Они даже говорят одинаковыми фразами. Или это не генетика, а воспитание?
— Эль, что ты хочешь узнать? Хожу ли я тайком на свидания? Нет. Нам с Арием нет необходимости делать что-то тайком. У меня есть должность в Теневом ведомстве, это не такая уж тайна, ты мог легко это узнать при желании. Разбираемся с моей магией и возможностями помогать Империи. К тому же меня необходимо дополнительно обучать как будущую жену Тени.
Так мы примерно и решили обозначить мои отлучки для окружающих. Эль нахмурился:
— Я не верю в вашу помолвку.
— Ага, мы пошутили. Обожаем так шутить. Я же предупреждала тебя о том, что не смогу выйти за тебя, потому что уже дала обещание. Ну вспомни, как твой дядя тоже все время тебе отказывал. Мы не обманывали тебя, но не могли сказать всего сразу!
— И все равно не верю. И… ты ему не подходишь.
— Это ты так решил?
— Даже если и я! Ты слишком молода для него и… эмоциональна! А он сухарь. И Тень. Ты будешь с ним заперта в золотой клетке! А со мной…
— Ага, а с тобой я прям буду летать. Эль, если ты не заметил — вы одинаковые. Консервативные непробиваемые шовинисты.
— Шови… что?
— Вы считаете, что женщина, даже если она сильный маг, должна подчиняться и держаться… хм, в тени. Но у вас также есть существенное различие. Ты тоже слишком эмоционален — и это, в сочетании с твоим отношением к женщинам, делает наш потенциальный брак крайне несчастным. И твои взгляды на жизнь… Я не приемлю такого явного посягательства на мою свободу, не привыкла к этому, помнишь? Нам… хм, простолюдинам, в этом смысле гораздо проще, мы более свободны. Но Арий… Он взрослее, рассудительней, он с большим спокойствием и согласием принимает, скажем так, особенности моего характера. Поэтому я считаю, мне с ним будет лучше.
Сама-то понимаю, что несу? Ага, Арий прям бежит и падает под знамена моего феминизма. Но мне нужно очень аккуратно себя вести, чтобы Эль поскорее перестал бредить нашим браком.
— А отказать ты ему не могла?
— А почему я должна была ему отказывать?! У тебя нашлась бы хоть одна знакомая, которая отказала бы Тени? Да и Рональд меня полностью поддержал — а он все-таки моя семья.
— Ненастоящая!
А вот тут я обиделась:
— Что в твоем понимании настоящая семья? Совместное проживание в одном дворце? Рождение от одних родителей? Или доверие друг к другу? Общие интересы и взгляд на будущее? Он мой брат — и не только по крови. И ему я доверяю больше, чем кому-либо на свете.
Я собрала грязные тарелки и встала.
— Эль, у нас есть шанс стать друзьями. Но перестань требовать от меня большего.
Я чувствовала его буравящий мою спину взгляд, пока шла на выход. И если бы обернулась, увидела, что лицо Эля стало сосредоточенным, а губы сжались — как будто он что-то для себя решил.

По мере овладения магией и большего понимания, как с ней работать и как работают другие, мне становилось все легче на уроках. К тому же Рональд, Фарн и Ари продолжали меня натаскивать по своим основным стихиям. Они давали мне возможность попробовать различные варианты использования магии, чтобы я могла лучше определить для себя, чем бы мне хотелось заниматься в будущем. Я снова чувствовала себя шестнадцатилетней девчонкой, перед которой было открыто множество дверей: можно было бы стать целителем, или следователем, или боевым магом. Артефактором, преподавателем. Большинство первокурсников уже знали, какую они выберут специализацию — это было связано с традициями семьи или детскими увлечениями.
Рон все больше был сосредоточен на методах контроля силы и слияния со стихиями, работы с сознанием, ментальными блоками и на целительских функциях. Фарн много давал боевых и защитных заклинаний. Ари сконцентрировался на изменениях свойств воды, умении читать магический след, порталах и моих многострадальных ярсинах, которые пусть и были мне уже вполне подвластны, но до настоящего мастерства мне было очень далеко.
— Они — продолжение тебя, — учил меня легконогий эльф. — Ты машешь ими, как будто это какая-то дубина, которую ты подобрала только что на улице. А это твое оружие, необходимо присвоить его себе и сделать его собой.
Я кривилась. Вот не понимала, как это сделать. Я же не ниндзя, которого с малолетства обучали убивать и пользоваться железом. Мы пробовали привязывать ярсины к рукам, я пыталась воздействовать на них магически, закрывать глаза и медитировать, представляя что кинжалы — часть моей руки. Но продолжала действовать неуклюже.
Как ни странно, помог наш преподаватель по боевым искусствам. С тех пор, как он перестал надо мной издеваться, а я абстрагировалась от его образа испанского альфонса, дело пошло легче. Я, во всяком случае, уже не роняла различное оружие, а своими кинжалами даже могла обороняться. После одного из уроков он попросил меня остаться:
— Анна, я не знаю, почему вас не обучали в детстве, видимо, были тому причины… Возможно, вы никогда и не будете идеально владеть оружием. В конце концов, такому сильному магу это не обязательно. Я знаю, что магический бой у вас получается прекрасно… Огненный кнут, кажется?
— Да.
— А что еще?
— Ну, любые сети, пульсары. Могу в принципе и невидимый воздушный меч создать.
— Но этому же вы в детстве тоже не обучались?
— Нет.
— Так в чем же разница?
— Не знаю… Я в магии не думаю и не пытаюсь что-то делать, а просто делаю. Бью кнутом, направляю меч. А с холодным оружием… Сначала мне надо решить, как ударить, потом как бы сказать себе, куда бить, потом рука начинает двигаться. И все это поэтому неловко и неповоротливо.
Преподаватель выглядел очень довольным, а до меня, кажется, начало доходить.
— То есть мне нужно перестать думать? Но разве это верный ход? Это тогда будет просто хаотичными движениями, ведь практики-то осмысленной как раз не хватает.
— Практики может и не хватает, но пока вы не начнете действовать на уровне интуиции — как вы делаете с магией, — то никакая практика не поможет. Просто решите для себя, что у вас в руках такая же магия. Дайте себе легкость владения! А остальные навыки придут со временем.
Конечно, после этих объяснений я не стала в одну секунду суперпрофессионалом, но определенный сдвиг произошел. «Полагайся на интуицию». Что ж, это было хотя бы объяснимо.

Новым предметом в этом цикле оказалась базовая артефакторика. Если бы мы не учились в Магической Академии, я бы подумала, что попала на курс ювелирного мастерства. Нас обучали основе композиции, рисунку, мы изучали артефакты древности, а главное — свойства тех или иных металлов, предметов, камней.
— Вы не можете просто взять лист бумаги, сжать ее в комок и вдохнуть заклинанием силу и свойства, — рассказывал нам еще на первом занятии господин Карие, взрослый и степенный гном в костюме из красного бархата, с ремнем и пряжкой, и с густой, темной бородой. Я вообще находила гномов очень симпатичными — пусть ниже и кряжистей, чем люди, но у них были гладкие, чистые лица, без всяких морщин и бородавок, как представлялось по книжкам, ухоженные бороды и волосы, тщательно завязанные в хвост. Некоторые из них были действительно настолько милыми и плюшевыми, что ужасно хотелось их потискать, правда, не знаю, что останавливало: то ли топорик, торчащий из-за пояса, то ли то, что потискавшие гнома обычно не выживали.
— Как вы сами — проводник и сосуд для магии, так и артефакт — проводник и сосуд. И с помощью правильных форм, размеров и деталей вы можете не просто создать что-то магическое, но и усилить эти свойства. Артефакты отличаются от амулетов. И от заговоренных предметов. Заговор — это некий посыл, придающий предмету определенное свойство на определенный промежуток времени, причем недолгий. Можно заговорить бумагу, на неделю, скажем, и она будет хранить записи невидимыми. Или заговорить платье — и в нем целый день будет тепло. Заговор довольно энергозатратное действие, но слабое, и им поэтому не очень любят пользоваться. Амулет — это простая вещь, зависящая от силы владельца или создателя и обладающая магическими свойствами ровно настолько, насколько ими владеет тот, кто его создал или носит. Это одно-двухкомпонентный предмет, носящий одно заклинание. Вы научитесь их делать уже буквально через пару месяцев. Амулет может быть сигнальный, защитный, амулет-усилитель, амулет-маскировка или одноразовый амулет, в который как раз можно ввести много сил, но ровно на одно действие, например, открытие портала в строго конкретное место. Амулет не может быть боевым — разве что вы одноразовому амулету зададите свойства взрыва, но тогда и сами вряд ли спасетесь, поскольку амулет действует ровно тогда, когда находится на теле или в руке своего обладателя. Артефакты же вещь гораздо более сильная, артефакты, как вы знаете, вполне могут нести любую функцию: от полной защиты и исцеления до полного уничтожения. Какие самые сильные артефакты в нашей Империи?
Мы все замялись, а гном с улыбкой покачал головой и посмотрел на меня:
— Анна Тер Сегет, вам-то точно это должно быть известно. Пять ключей у высших родов — самые сильные артефакты. Как вы знаете, у вашего рода ключом являются песочные часы с золотым песком — Пески Времени.
Я, между прочим, этого не знала. Черт возьми! Столько прожить здесь и так часто об этом разговаривать, но никому и в голову не пришло, что я могу быть не в курсе такого «общеизвестного» факта. Хорошо хоть, гном с расспросов не начал! А я сама хороша. Как это ни разу не поинтересовалась? Ключ и ключ, типа. Я покраснела, а преподаватель продолжил:
— Ключ Огня — Факел Вечности, ключ Воздуха — Дыхание Жизни, ключ Воды — Чаша Бессмертия и ключ Земли — Дерево Правды. За ними по силе идут различные родовые артефакты Правящих и Высших, между прочим, два из них, Анна, я вижу на вас.
Я покраснела еще больше, но решилась задать вопрос:
— А вы видите свойства всех артефактов и амулетов, которые находятся на человеке?
Господин Карие странно на меня посмотрел и покосился на браслет, скрывающий мою татуировку. Я почувствовала себя очень неуютно, но гном улыбнулся:
— При желании вижу. Но это дурной тон среди артефакторов — распространяться на эту тему или высматривать что-то, что владелец не хочет обнародовать.
Я перевела дух.
Оказалось, что определенные предметы становились проводниками конкретной силы или заклинаний неспроста: сама структура этого предмета его плотность, цвет и форма — становилась частью заклинания или пожелания владельца. Так, все «камни переноса» — амулеты разового портала — делались из белоснежного камня атра, того самого, крошку из которого можно было наблюдать на озере, полировались создателем до состояния идеально круглой бусины, и затем на них специальным пером наносили координаты, а также вписывали заклинание. Несмотря на кажущуюся простоту, дело было довольно кропотливым и муторным, потому как не поставленная в нужном месте точка могла перенести человека не в желаемое место, а в какую-нибудь пустыню, вдалеке от всякого жилья.
— Амулет такой делается под конкретное место, на заказ. Нет смысла делать эти амулеты на продажу: хотя некоторые артефакторы создают по нескольку бусин для мест, популярных для посещения, — например, стихийных ярмарок или далеких храмов. Но это не слишком надежно, лучше воспользоваться порталом. Артефакты такого типа — вещь намного более сложная, и делают их гораздо реже. Дело в том, что они чаще всего связаны с конкретными людьми и определенными факторами вроде смертельной опасности и предполагают открытие портала к человеку, а не к месту, — гном подмигнул мне.
Драгоценные и полудрагоценные камни являлись идеальными проводниками стихийных заклинаний и особенностей. Как нетрудно догадаться, красные и оранжевые камни «работали» с огнем, зеленые и желтые — с землей, с воздухом — голубые и белые, с водой — фиолетовые, синие. Ну и черные — со стихией Смерти. У каждого камня была своя классификация — плотности, проводимости, разные особенности и чистота, как и у самых разных металлов и любых других материалов. Соответственно, грамотное сочетание этих камней, металлов и иных предметов и позволяло заклинанию «осесть» на артефакте.
Мне очень нравились новые занятия. Со свойственной мне методичностью я систематизировала все предметы и их свойства, зарисовывала различные сцепки. Но с ужасом думала о том моменте, когда мы перейдем к практическим занятиям, то есть работе руками. Рукоделие для меня было еще более сложной задачей, чем бой на мечах, — ну не умела я никогда ни вышивать, ни лобзиком выпиливать, с рисованием тоже совсем беда была. Но решила заранее не страдать, а сосредоточиться пока на теории.
— А как насчет артефактов, которые мы не носим на себе? Предметов, которые выглядят как обычные вещи — но на самом деле артефакты? Разве в них тоже вписаны какие-то определенные металлы и камни? — спросил один из студентов.
— Не совсем, — господин Карие был доволен вопросом. — Но они создаются по определенным принципам. Я так понимаю, вы имеете в виду вещи вроде зеркала забвения или плаща-невидимки? Все дело в том, кто создает данную вещь и чем. Так, сильный артефактор может раздобыть нити Ралии и вплести их в ткань иглой, закаленной огнем дракона, при этом он вплетает не только физические нити, но и нити заклинания. Вот и получается ткань, из которой, опять же, не швеей, а артефактором, чтобы не нарушить структуры, шьется плащ-невидимка. Или зеркало. Чтобы создать зеркало забвения, обычное серебро полируется в течение семи лет тринадцатью составами — и каждый из этих составов многокомпонентный и весьма сложный.

Любимым же предметом оставалась теория магии. Теперь, когда я чувствовала себя свободнее и могла — и хотела — показывать свой интерес и силу, я часто задерживалась после урока чтобы задать вопросы или просила дополнительных консультаций. Уж очень нравилось мне, как объясняет всю эту «матрицу» грустный эльф. Осторожно, чтобы не слишком удивить, я предлагала свои решения тех или иных, как их сама называла, магическо-математических задач, чем неизменно его радовала, а иногда и раздражала, когда он был со мной не согласен. Тогда мы спорили до хрипоты и расставались довольные друг другом.
После одной из таких задержек, прежде чем уйти, я все-таки решилась задать мучивший меня вопрос:
— Лорд Альгори, не сочтите за праздное любопытство… но как так получилось, что вы оказались здесь без дракона? В нашей Империи?
Лицо эльфа тут же окаменело, и я отругала себя за свою несдержанность. Вот надо мне было портить эльфу настроение! Я уже хотела извиниться, как эльф вздохнул и сказал:
— Анна, я не люблю вспоминать об этом… Это было связано с враждой двух кланов, и так получилось, что мой чистый дракон погиб, защищая меня. Драконы не могут жить без эльфов, мы же вполне можем, и довольно долго. Только…
— Несчастны?
— Что-то в этом роде. Я не люблю — и не хочу — жалости от окружающих, поэтому ушел в Таларию. Здесь немало благородных эльфов в следующем поколении, без драконов, и я не бросаюсь, скажем так, в глаза.
— А почему вы называет его «чистый дракон»?
— В верхнем мире есть люди-драконы, люди-ящеры, просто ящеры и еще много межвидовых разновидностей. Но чистые драконы, живущие в горных гнездах, парящие в небе, это та раса, которая и привязана к нам, эльфам. Они никогда не меняют свой драконий образ.
— А что, если… в общем, если вам найти другого дракона? Свободного?
В глазах эльфа плеснуло удивление:
— Вы что, пытаетесь решить мою… проблему?
Я смутилась:
— Ну да, а как же иначе? Наверное, это моя дурная черта, но если я вижу проблему или задачу, я хочу ее решить.
Эльф улыбнулся и покачал головой:
— Свободных драконов не бывает. К другому дракону я бы смог привязаться, надо было бы действовать очень быстро, хоть шанс был бы. Но… для этого бы мне пришлось убить кого-нибудь. Спасибо за заботу, Анна. Я все больше убеждаюсь, что Правящему повезло с невестой.
Я что-то пробормотала смущенно. Вообще-то я тоже так считала. Жаль, что невестой его на самом деле не была.

25

В один из выходных, будучи уверенными, что нас никто не будет дергать, мы с Роном отправились наконец в родовое поместье.
— Поедем верхом, — решил Рональд. — Выйдем не в самом замке, а в городке возле него — я хочу все тебе показать.
Я радостно кивнула. Роду Сегет, помимо различных особняков и прочей собственности в разных частях Империи, принадлежали огромные территории на севере Таларии. В центре этих земель, на пересечении нескольких трактов, находился довольно большой город Карсиаш.
— Это главный город моих земель.
— Ты им управляешь?
— Не совсем. У города есть… по-твоему это мэр. Благородный лорд, мой ставленник. Это не наследственная должность, а переназначаемая каждые тридцать лет. Но вот уже пару сотен лет выбирают один и тот же род, как самый достойный.
— Они могут желать тебе смерти?
— Ани, ты слишком много общаешься с главным дознавателем, — Рон улыбнулся. — Моя смерть им невыгодна — даже если род Сегет полностью погибнет, то ключ будет передан одной из побочных ветвей Правящих, например, отцу Эля. А тот может захотеть поставить своего человека на эту должность.
— То есть ему выгодна твоя смерть?
Рон рассмеялся:
— И снова нет. У Олардов земель еще больше и богаче, а получив мои, они уже не смогут владеть своими.
— А другим Высшим выгодно? Вам вообще выгодно убивать друг друга?
— Не слишком. Мы равны, и зачем менять одинаковые по значимости должности или артефакты? Бессмысленно. На этот случай очень строгие законы, вплоть до того, что мою кровь или кровь последнего из рода Сегет соскребут с камней и вольют в одного из Правящих, а затем создадут такую же ветвь, причем с той же фамилией.
— Тогда я вообще не понимаю, зачем Сард пытался вас тогда уничтожить.
— Мы тоже. Но не ради земель или положения точно.
Я вздохнула и решила отбросить все эти мысли. В конце концов, у меня полноценные выходные! Не буду ни заниматься, ни расследования проводить, а просто наслаждаться обществом брата и нашим путешествием.
Мы вышли из портала верхом на лошадях, в сопровождении нескольких стражников. Город лежал как на ладони: темно-зеленая долина и небольшие горы окаймляли грушевидной формы долину, с лентой реки посредине. Было немного пасмурно, стелился туман, отчего зелень казалась еще более темной и влажной. Меня удивило разнообразие цветов в самом городке, ведь столица была абсолютно белой, Балф возле нашей Академии — серо-белый, а вот Карсиаш был совсем другой. Красные, желтые, коричневые и белые дома и башенки — некоторые весьма высокие, площади и деревья, много цветов и ажурных арочных мостов. Городок раскинулся насколько хватало глаз. Я была восхищена.
— Сколько здесь живет людей?
— Примерно десять тысяч. Это седьмой по величине город Таларии.
Мы медленно спускались по мощеной дороге. Внутри город был еще замечательней, чем снаружи, — хорошенькие дома со ставнями, пряничные расписные лавки и магазины, небольшие жилые домики с покатыми черепичными крышами, рынки и площади с фонтанами. А главное, все очень чисто.
— Знаешь, магия спасла, кажется, вас от проблем средневековых городов Земли. Я не жила там, конечно, но они далеко не такие романтичные и… вкуснопахнущие были. Содержимое ночных горшков выливалось прямо на улицу, после дождя долго стояли огромные лужи, отбросы и мусор повсюду, костры и полное отсутствие дорог, а значит — грязь.
— Ну, это не только магия, — Рон улыбнулся, — города уже давно замостили и создали дренажную систему, канализацию и водопровод. Воду берем из реки — я знаю, ты рассказывала, что у вас промышленные предприятия загрязнили природу, нашему миру это не грозит, как понимаешь.
— А сливаете куда? — спросила я сварливо.
— Ани, ты иногда такие вопросы задаешь! — захохотал Рон. — Мы очищаем ее с помощью специальных сооружений и повторно используем на полях.
Я, честно говоря, в какой-то мере, обзавидовалась этой чистоте и продуманности. Нет, ну правда, здорово жить в мире, где самая экологичная экология из всех возможных, а правители заботятся, чтобы тебе было чисто, сухо и тепло. Но потом вспомнила, что я как раз в этом мире и живу, расслабилась и снова стала смотреть по сторонам. Мне было сложно определить стиль построек — я несведуща в архитектурных направлениях, но все было довольно простым. Прямоугольные дома, покатые крыши, окна со стеклами и резными ставнями, очень много росписи — какие-то руны, картины, знаки.
— А климат в Таларии какой? Я как-то и не задумывалась.
— Даже на севере нет сильных холодов. Сейчас самое теплое время, все цветет, плодоносит, видишь? После времени сбора урожая наступает довольно короткий зимне-осенний период, бывает и снег, но недолго. И снова природа расцветает. В нашей области холоднее, чем в столице, — все-таки мы севернее находимся, плюс много гор и хвойных лесов. Южные же города бывают очень жаркими, конечно, зимы там нет.
Мы продолжали ехать, пока я не увидела симпатичное кафе с булочками, пирожными и чаем. Вопросительно посмотрела на Рона — тот кивнул, мы спешились и сели за уличные столики. Вокруг хлопотала покрасневшая и очень нервничающая хозяйка: конечно, в Академии и во дворце по поведению придворных чувствовалось, что Рон высокородный, но здесь было другое. Не подобострастие или страх, а удовольствие, что господин заглянул именно к ней, и желание сделать приятное.
Вообще местный уклад был довольно приятным для всех жителей, насколько я могу судить. Благородные лорды давали защиту, и в то же время в стране существовало что-то типа рыночной экономики, у людей была возможность заработать, никто их за рабов не держал и голодом не морил. Конечно, далеко не все было так идеально везде, были и самодуры, и бедные провинции, и просто нерадивые или жестокие лорды, но Высшие на то и Высшие были, что подавали пример заботы о собственном населении. Каждый протекторат, во главе которого стоял лорд, являлся своего рода экономической единицей, имеющей свою производительность и торговавший на свое усмотрение не только внутри страны, но и с соседними странами и с мирами. Здесь была местная налоговая система, а уже сам лорд и его казначей отвечал за то, чтобы в Империю от протектората поступала определенная сумма и другой импорт.
— Драгоценные камни из наших гор, просто камни — ты же видишь, здесь все разноцветное, это наши каменоломни, — перечислял Рон, загибая пальцы, — мясо, животные, ткани, которыми славятся наши мастерицы, — это шерсть, другие теплые ткани, затем дерево — у нас много лесов, мебель и различные вещи из дерева — вот что в основном мы пускаем на продажу, плюс частично отдаем Империи. Ну и, конечно, деньги — каждому протекторату, неважно, насколько большому, назначена определенная сумма, она может пересматриваться раз в два года.
Мы допили чай и отправились в местную мэрию, называлась она правда очень смешно — «кашка», а мэр был «каш».
— Я давно здесь не был, и было бы невежливо приехать в город и не поздороваться.
Каш нас ждал, конечно, уже весь город жужжал о прибытии Рональда Тер Сегета со спутницей. Это был довольно приятный мужчина, высокий, со светлыми волосами и внимательным, цепким взглядом. Он дрогнул, когда меня представили как сестру, но быстро взял себя в руки и поклонился.
— Слухи и до нас дошли, Высший. И я рад, что увидел… такое приятное подтверждение.
Приятным подтверждением меня еще не называли. Я хихикнула. Каш улыбнулся и предложил устроить небольшой прием в честь нашего приезда. Но Рон отказался:
— Мы всего на два дня и хотели бы немного отдохнуть от светской жизни.
В сторону замка вела отдельная дорога. Сначала мы ехали через поля, потом начался лес, и деревья становились все выше, ели попадались все чаще, пока мы не миновали дремучий лес с еловыми исполинами высотой в несколько десятков метров. Поднялись в гору и неожиданно увидели озеро. У меня захватило дух.
Небольшое озеро с фиолетовым отливом, могучие великаны вокруг, а с противоположной стороны — высокий оранжево-красный замок с защитной стеной, пятью башнями, украшенными многочисленными яркими флагами. Нижняя часть замка была из сплошного камня, без единого отверстия, но чем выше, тем больше появлялось окон. Наверху же, на башнях, окна были уже огромными и сверкали на солнце.
— Нравится? — Рон со странным выражением лица смотрел на замок.
— Очень. Ты любишь это место?
— Да… Это мой дом. Я здесь родился, провел все свое детство и юность. Здесь жила моя семья.
Ну вот. Воспоминания его снова настигли. Я осторожно подъехала и взяла его за руку.
— Рон, здесь снова будет жить твоя семья. Ты приведешь сюда жену, вы родите детей, и замок снова станет как прежде — большим и теплым домом. Ну а пока можно и меня приютить, — я подмигнула.
Рон улыбнулся:
— Это и твой дом теперь, навсегда. Я очень надеюсь, что ты тоже полюбишь его.
Дорога огибала озеро, упиралась в единственный перекидной мост — наверняка здесь куча потайных ходов, я, может, успею изучить — и проходила сквозь огромные резные ворота. Мы въехали в каменный двор неправильной формы, в котором уже выстроилось куча народу: женщины в темных платьях и чепчиках, стража, мужчины в простых рубахах и брюках.
— Благодарю, что вышли встречать, — поприветствовал их Рон и сказал с нажимом: — Представляю вам мою родную сестру, чудом спасшуюся от гибели двадцать пять лет назад, Анну Тер Сегет.
Замок Сегет был более камерным, чем дворец Императора, и, конечно, небольшим. При всей незатейливости постройки от него веяло мощью и уютом одновременно. Сразу было видно, что за замком и садом любовно ухаживают. Мне выделили огромные покои в одной из башен, с дощатыми полами, большими окнами, резной мебелью и светлыми драпировками.
— Тебе нравится? Если они тебя устраивают, то будешь в них жить постоянно.
— Да, — прошептала я в восторге.
Уютная гостиная с камином и полукруглой стеной: из окна открывался вид на озеро и лес, через который мы проезжали. Здесь были картины, что-то типа клавесина и много свободного места. Резной стол светлого дерева для обедов, уютные мягкие кресла и много молочно-белого — пушистый ковер, потолок, стены, тяжелые шторы, украшенные красной вышивкой. Ванная, отделанная темно-зеленым камнем, с огромной купелью, не возвышающаяся на ножках, а, наоборот, выбитая в полу. Рядом же — окно и много ваз с цветами. Можно было купаться и практически представлять себя в лесу! Вода нагревалась по старинке, с помощью раскаленных камней за специальной перегородкой и поступала в краны. В Академии для этого использовали магию. Отдельная гардеробная с двумя дверями — в ванную и спальню. Горничная уже разложила мой небольшой запас одежды, но и здесь меня ждал сюрприз — легкие и простые платья, белье, брючные костюмы для прогулок. Видимо, швеи продолжали работать, хотя я их ни о чем больше не просила. Спальня с белоснежным пушистым ковром и деревянной резьбой на стенах. Там тоже два огромных окна и множество штор разной плотности — прозрачные, полупрозрачные, тяжелые бархатные. Повсюду магические светильники, заменявшие в замках свечи, впрочем, свечи тоже были, но больше для создания настроения, чем для освещения. Ну и небольшой кабинет с удобным столом, несколькими креслами и шкафом с книгами и письменными принадлежностями.
После позднего обеда Рон позвал меня за собой:
— Хочу показать тебе кое-что.
Мы долго спускались вниз, пока не оказались в подвальном, судя по всему, помещении. Рон открыл ключом первую дверь — там был небольшой холл с еще одной дверью. Эту он уже открыл с помощью своей крови: слегка оцарапался о шип, торчащий возле замка.
— Хм, и не надо стражей. Но, Рон, что мешает кому-то украсть твою кровь и открыть эту дверь?
— То, что кровь должна быть отдана добровольно и непосредственно на этом месте.
Что ж, неплохо. Мы попали в сокровищницу. По-другому и не скажешь. Сразу в голове пронесся образ дядюшки Скруджа из диснеевского мультика, где он плавает в золотых монетах. Я хихикнула. Потрогала всякие огромные камни, примерила пару диадем и даже посидела на сундуке с золотом. И посмотрела на Рона:
— И что дальше?
— А ты не хочешь, ну… выбрать себе что-нибудь?
— Чтобы хранить в своей шкатулке? Не вижу смысла. У меня и так куча всего уже лежит в ней, а если понадобится к какому-то событию, то приду сюда и возьму. Это разрешено? Мне же тоже откроется дверь?
— Разрешено, — Рон хмыкнул. — Это все и твое тоже. Просто думал, ты больше впечатлишься.
— Я впечатлена, — засмеялась я. — Просто это… ну… драгоценности. Что-то знакомое. А вот все, что со мной происходило последние полгода, гораздо более впечатляет. На этом фоне даже драгоценности меркнут.
— Тогда, может, тебе понравится вот это?
Рон открыл с помощью крови еще одну неприметную дверь. В той комнате царил полумрак: совершенно пустое помещение со стоящим посредине столом. А на нем…
— Это то, что я думаю? — прошептала я.
— Да. Пески Времени.
— Разве можно ключ хранить дома?
— А где его хранить?
— Ну не знаю, в сокровищнице Императора.
— Нет. У Ключа тоже есть дом — этот замок.
Я медленно подошла к артефакту и затаила дыхание. С виду это были обычные песочные часы — простая деревянная основа, без украшений, прозрачная колба и чуть золотистый песок. Но когда я присмотрелась… Песчинки были живые! Они не просто переливались, они пульсировали и звали. Я не знаю зачем, но неожиданно захотела взять этот ключ. Осторожно протянула руку, дотронулась до часов, и что-то произошло. Пульсация усилилась, меня как будто стало затягивать в водоворот, и я ощутила все эти песчинки внутри себя! Моя кровь стала песком, я сама стала… временем? Я чувствовала жизнь и каждый вздох мироздания, чувствовала, как мир… идет? Я чувствовала в себе силу останавливать мгновения и ускорять ход времени. И все это продолжалось секунду… А может быть, вечно. Я испугалась, отдернула руку и отошла, тяжело дыша. Все это произошло за мгновение, Рон был изумлен не меньше.
— Что это было?
— Ты активировала артефакт! Не понимаю, как это возможно. Не так, конечно, как я, но тем не менее он тебя узнал. Владелец Ключа, он… самый сильный в роду, понимаешь? Раньше отец был владельцем, потом, когда я вырос и моя магическая сила выросла тоже, Ключ выбрал меня. Но чтобы было два человека с похожими, скажем так, правами… Я такого не знал. Непонятно, насколько это опасно.
— Опасно?
— Ну… Во многом этот мир держится на убеждении, что есть пять Ключей и только пять человек могут ими управлять.
— Понятно, если узнают, что можно и как-то по-другому, то начнут пускать вам кровь.
— Да было это уже, — отмахнулся Рон раздосадованно, — и ничего не помогало. Ну, то есть представителей высших родов неоднократно пытались выкрасть, опоить, слить кровь, да что угодно. Но ключи все равно не работали на второго человека.
Тут меня обуял ужас:
— Рон, а вдруг я не второй? Вдруг первый? А ты лишился способности!
Но тот спокойно покачал головой:
— Нет, я несколько раз обращался к ключу после нашего породнения. Не знаю… Может, дело в том, что я отдал тебе добровольно именно свою кровь? А ты — очень сильный маг? И ключ поэтому решил тебя принять? Какое-то сочетание факторов, видимо. В любом случае об этом тебе не стоит рассказывать никому. А вот с Тенью я поделюсь информацией, это может быть важно. Пойдем со мной в кабинет.

Рон быстро написал письмо, запечатал его и передал молодому человеку с неприметной внешностью в сером сюртуке — своему секретарю.
— Отправляйся во дворец, к Тени. Вручишь ему письмо лично в руки.
Тот поклонился и вышел. Рон налил нам вина и принялся объяснять.
Получалось, что у каждого Ключа был владелец, обычно это старший рода, но не обязательно — Ключ выбирал самого сильного из всех. К Ключам, бывало, не обращались годами, но самому владельцу надо было постоянно тренироваться — эти древние мощнейшие артефакты были практически живыми, и чтобы овладеть и принять их силу, необходимо много учиться. Владелец сливался в процессе взаимодействия со своим ключом и через свою кровь и движения управлял той силой и возможностями, которые давал артефакт. Наш Ключ принадлежал времени: смерть считалась бесконечной, а жизнь конечной, поэтому мгновения, запаянные в Ключ, могли дарить жизнь или забирать ее, могли растягивать время или ускорять его. Не то чтобы Рон мог заставить все замереть, но он мог обратиться к той или иной песчинке, чтобы исследовать ее или изъять.
— У нас же ментальная магия. Фактически, соединяясь с ключом, я имею возможность соединиться с мгновениями чьей-либо жизни, в том числе своей, и… изменить их. Но это не самая главная функция артефакта. Главное, что он действительно является частью защиты от Хаоса. Мир, как ты понимаешь, очень многогранен, и вот одну из граней и олицетворяет, и защищает — этот Ключ. Хорошо, что его практически невозможно уничтожить.
Ключ Огня — тот самый Факел вечности — позволяет управлять погодой. Без него на земле Таларии наступила бы вечная мерзлота. Дыхание Жизни обладало невероятными целительскими способностями, вплоть до призыва кого-то, недавно ушедшего за Пределы. Но в то же время это был страж Пределов, не допускающий мертвых в наш мир. Дерево Правды позволяло сохранять справедливость в Империи, ну и просто могло вызвать на «откровенный разговор».
— А Чаша Бессмертия делает мага бессмертным?
— Нет. Она обеспечивает преемственность в Империи. Чего бы то ни было — знаний, должностей, силы.
— Слушай, я вроде не глупая, но мне, честно говоря, во всех этих функциях очень тяжело разобраться.
— Не переживай, — Рон засмеялся, — мы изучаем Ключи долгие годы, я не смог бы в короткий рассказ затолкать всю информацию.
— И все равно стоило бы охранять их получше, — буркнула я.
— Пойми, никто, кроме владельца, не может им управлять.
— И они единственные?
— Такие — да. Есть аналоги, их немного, это тоже древние артефакты или изготовленные в наше время великими мастерами, они обладают большой силой, хотя и близко не такой, как ключевые. Например, аналог нашего Ключа может как бы замедлять время для конкретного человека, на которого он надет, это удобно в бою.
Какая-то мысль зудела в подсознании, и я все не могла ее поймать.
— И аналоги так же называются?
— Ну да, с добавкой «малый». А почему ты спрашиваешь?
— Помнишь, у паука было спрятано три артефакта? Малое Дыхание Жизни — свирель, да? Артамис — магический круг вызова духов и Слепой Рог. Ты тогда сказал, что все вместе они дают возможность попробовать поговорить с чем-то за Пределами, что еще не растворилось в стихиях. Несколько недель назад в столице было заявлено о пропаже еще двух артефактов — Малой Чаши и Вечного Пера. Мне сообщил об этом главный дознаватель. Для чего они в таком сочетании понадобились?
— Мы предполагаем, что для ускоренного восприятия и передачи данных, что-то типа вливания знаний.
Наконец мысль оформилась полностью.
— А что если это только для отвода глаз? Что настоящая цель — это малые артефакты, которые преступник хочет собрать вместе и как-то использовать? Ключевыми он не сможет воспользоваться, да, но этими — спокойно, если он сильный маг. Может, это, конечно, глупое предположение. Но у нас так часто преступники делают.
Рон смотрел на меня задумчиво.
— Знаешь, это не лишено смысла. Вот только никто, ни один маг — а мы искали — не знает ритуала, на который нужно пять аналогов, или даже пять Ключей. Мы не знаем. Никто из Высших тоже не знает. Нет никаких данных! Но если теперь пропадет что-то из малых артефактов и твоя теория окажется верна… то дело еще хуже, чем мы думали.
— Рон, — еще одна мысль не давала мне покоя. — А ты ведь мог… мог вернуться в прошлое и изменить что-то в смерти своей семьи?
— Мог ли я… Сил бы мне хватило, но… Понимаешь, если я начал бы изымать эти частички и менять эти мгновения, если я бы попробовал спасти свою семью… Я бы уничтожил таким образом тысячи других частичек, и никто не скажет, чем бы все это закончилось. Я не мог рисковать этим миром, понимаешь? Собой я готов рискнуть всегда, но миллионами существ, даже ради самых близких, — ни за что.

26

«…После откусывания ног и рук животное запечатывает кровотечение своей слюной и утаскивает жертву в берлогу. Жертва приходит в сознание как раз тогда, когда стая собирается вокруг и начинается пир. Их любимое лакомство — внутренние органы, которые они выгрызают из скелета и…»

Меня, по-честному, «затошнило».
Причем рассказ нашего лектора по предмету «опасных хищников» касался тех самых волков, которых я «победила» в первые мгновения пребывания в этом мире. Неудивительно, что маги тогда пытались позвать на помощь всех, кого можно, — я бы никем в этой ситуации не побрезговала. Господин Беритрос — старый и весьма довольный собой гном — продолжал рассказывать, показывая попутно довольно «живые» картинки и с усмешкой глядя на зеленоватые лица студентов.
Меня спас появившийся Рон:
— Прошу прощения, но, Анна, ты мне нужна.
Уговаривать не пришлось, я спешно собрала вещи и побежала на выход. Лучше уж какие угодно поводы и расспросы, чем эти наши лекции. Но я ошиблась. Могло быть хуже.
Мы быстро, через несколько порталов, добрались до кабинета главного дознавателя, с которым мы за это время даже подружились и перешли на «ты».
— Анна, вчера произошло несколько событий. Все ведомство сейчас на ушах стоит. А Рон мне говорил о твоей теории…
— О какой? — я была озадачена.
— Ну, о твоих мыслях по поводу ключей и тому подобное. Давай ты мне свою версию расскажешь, а потом мы… в общем, поговорим.
— Хорошо, — я помедлила. — Я не знаю, как вы видите общую картину происходящего, у вас тут постоянно какие-то события. Но если соединить все то, что видела я сама, узнала или что со мной произошло… В общем, я бы связала несколько моментов. Во-первых, убийство рода Сегет двадцать пять лет назад. Когда я спросила Рона, в чем тут дело, какая была причина, он сказал, что вы так и не поняли этого. Но сам же начал рассказывать мне про Ключи. То, что вы не знаете каких-нибудь ритуалов, связанных с ними, не значит что их не существует, так? Дальше, артефакты у паука и те, что пропали в прошлом месяце… Каждый «набор» содержал что-то из малых ключевых артефактов. Все это мне кажется странным. Только вот попытка убийства Эля в это не вписывается — да и вообще, это все только теории…
— Боюсь, что уже не теории.
— Что произошло?
— Два события. Тень недавно наконец напал на след мага, который стрелял в вас на полигоне. Он вышел на убежище и сумел восстановить последнюю записку, которую тот получил от своего хозяина. Вот она.
Мне протянули лист с копией:

«Убей любовницу Рональда Тер Сегета во время игр».

— Что это значит?
— Что убивали тогда не Эля.
Я замолчала и погрузилась в воспоминания.
Вот мы с Элем бежим, точнее, тащимся в сторону финиша. Я вижу нападающего — и понимаю, что, по кому бы он ни ударил, мы проиграем. В руках нападающего не было магического шара. Между его ладонями клубился черный сгусток со сполохами. Удар Тьмы. Заклинание, убивающее и рассеивающее тело и душу по всем девяти мирам. И этот удар был направлен в нашу сторону.
Тогда я решила, что убивают Эля. Но на самом деле между шаром и Элем стояла я.
Я побледнела и судорожно вздохнула:
— Значит, меня? Это я — любовница? Но почему он так назвал меня?
— Мы скрывали хоть какие-то взаимоотношения тогда, но, видимо, не сильно тщательно — кто-то заметил и доложил хозяину, — объяснил Рон.
— Предполагая, что я твоя любовница?
— Да.
— Но чем я могла быть опасна?
— Тем, что станешь моей невестой.
И Рон, и Карт были очень мрачны.
— Давайте дальше, — я вздохнула. — Не стоит от меня скрывать что-то, я слишком втянута в эту ситуацию, не время прятаться, закрыв глаза.
— Почерк, которым написана записка… лорда Сарда.
— Того самого, что исчез тогда?
— Да.
Я поняла. Мы все-таки возвращаемся на двадцать пять лет назад. Снова кто-то пытается уничтожить род Сегет. Получается, приняв его, я оказалась в зоне риска. Что ж, значит, придется бороться.
— Могу сделать два вывода. Как сестра, я также этому кому-то помешаю, и в Академии есть человек отступника.
— Да. Но это далеко не все, — Карт медлил. — По поводу артефактов…
— Уже?
— Да. И не кража… Убийство. И не одно.
— Что произошло?
— В Каредонте — это крупный город недалеко от столицы — жила семья талантливых аретфакторов. Так вот, судя по всему, их заставили под угрозой смерти сделать несколько вещей и… все равно убили. Мы смогли определить по инструментам и остаткам веществ, что они изготовили. И среди этих предметов — Малое Дерево Правды.
— Рон, ты же говорил, что изготовить эти аналоги тоже очень сложно и долго.
— Сложно — да. Насчет долго… Их пытали несколько недель, а никто ничего не знал. Пытали всех — детей, сестру, мужа с женой. Пытали, думаю, на глазах друг друга, заставляя работать.
Я сглотнула и опустилась в кресло. Ноги перестали меня держать.
— Никто не выжил?
— Нет.
— А есть хоть… хоть малейший магический след?
— Нет.
— Да что ж такое! А если… если воспользоваться знаниями нашего мира?! Я не специалист, но можно же сообразить, какие вещи могут быть уликами, снять отпечатки — помните я рассказывала про этот метод и вы обещали попробовать придумать этот порошок?! Можно же поискать какие-то методы, характерные для этого преступника, он же жил там все эти дни — может, остался волос или его привычки как-то проявились: что он ест, что пьет! Мы бы составили портрет преступника, это уже хоть что-то было бы! Вы очень увлечены своей магией и очень на нее рассчитываете, но в нашем мире все преступления совершаются просто людьми и расследуются тоже — и методика раскрытия преступлений, она позволяет это сделать.
Рон смотрел на меня и хмурился:
— Я бы не хотел, чтобы ты в это влезала.
— Да я уже в это влезла! И ты тоже, понимаешь? Я не сомневаюсь что именно Сард и его сообщник причастны ко всему, мы должны разобраться: зачем ему это все, кто он, почему появился снова именно сейчас, какие у него привычки, чтобы найти его и уничтожить. Потому что, если мы не уничтожим его, следующей его целью, вполне возможно, будем мы сами! Если тела уже… увезли, может, отправимся туда? Я не смогла бы видеть… мертвых, но с остальным я готова помочь. Просто как подумаю, в каком кошмаре жила эта семья свои последние дни, мне хочется самой убить преступника.
Мы отправились к дому погибших. Порошок для снятия отпечатков действительно был готов и опробован, так что с нами пошел еще один дознаватель, который хоть как-то уже умел с ним обращаться. Со стороны могло показаться, что мне весьма весело играть в великого детектива, но это было не так. Меня тошнило и скручивало от страха, в голову лезли жуткие сцены. Я не хотела ничем таким заниматься! Я не спецназовец, не воин, мне не хочется на амбразуру. Но могла ли я просто пройти мимо? Нет. Потому что это все и меня касалось, и могло коснуться непосредственно. Я судорожно выуживала из памяти все методы, которые могла вспомнить, что я знала о психологическом портрете, о фотороботе, о том, почему нельзя ничего трогать вокруг тела и в доме, как очерчивают мелом тела и для чего, рассказывала, как следователи ведут опрос свидетелей (вообще-то по фильмам, но они же основаны на реальных событиях), про то, как хранятся вещдоки. Даже сериал про Декстера вспомнила, который по направлению потека крови мог определить рост нападающего, силу удара и вообще причину преступления. Карт и Рон слушали внимательно и по ходу дела раздавали распоряжения, меня радовало, что к моим словам прислушиваются.
Мы прибыли на место, и дознаватели принялись снова все осматривать. Тела убрали, дом проветрили, но то тут, то там я натыкалась на пятна крови. От этого накатывала дурнота. Восстановить картину преступления и зафиксировать ее — кто, когда и чем — уже удалось, этим они занимались и без моего вмешательства. Но я была права, здесь сильно надеялись на магию, а поскольку магические следы стерты, не думали, что можно что-то дальше предпринять.
— Он должен был есть, должен был во что-то одеваться, бить, — я сглотнула, — с определенной силой. Вы не нашли портальной магии, может, человек, или кто там он по расе, выходил и заходил через дверь? Нужно, чтобы соседи вспомнили, видели ли они кого-то, посещающего дом. Потом, вы можете не видеть следы использования определенной стихии, но вы же сможете увидеть физические последствия той или иной магии. Например, если я маг Воды, который создаст водяной смерч, я намочу все вокруг, так? Надо искать такие вещи и все фиксировать, а также отпечатки — за последние дни отпечатки могли быть здесь только убитых и убийцы, если их больше, значит, у убийцы были сообщники.
В итоге мы разделились. Я осталась с магом, который работал с порошком, а Рон и Карт ушли на поиски новых улик. Я даже увлеклась работой, поэтому, когда услышала ледяной знакомый голос, подпрыгнула на метр от пола.
— Что. Она. Здесь. Делает?!
Ну кто ж так подкрадывается?! Да еще и разговаривает так, будто втыкает в голову ледяные иглы? Лучше бы орал. Я вздохнула и повернулась.
— Помогаю следствию, — ответила я Арию, так как другие онемели.
И продолжила показывать магу, куда еще можно насыпать порошок. Тут меня просто схватили за руку и вытащили из дома.
Арий довел меня до сада. Он был зол, но за злостью стояли еще какие-то эмоции, которые я не могла определить. Не понимаю, почему злится-то? Я вроде ничего плохого не делаю — я тут под присмотром брата и Карта, помогаю Империи и даже одета в строгое ученическое платье: неудобно, конечно, но зато прилично.
— Что теперь не так?
— Что не так?! У нас убийства! Отступник, вышедший на охоту! Тебя пытались убить, как выяснилось. И никаких нормальных следов — никакого магического следа. А ты на месте преступления…
Идиотская улыбка расползлась по моему лицу:
— Ты в смысле… беспокоишься за меня?
Тень запнулся, дернулся и взял наконец себя в руки.
— Я же не могу позволить, чтобы с моей невестой что-то произошло, — буркнул он и высокомерно на меня посмотрел.
— Угу, а то бедная твоя репутация, — снова улыбнулась я. Все-таки его беспокойство очень приятно.
Арий неуверенно улыбнулся в ответ. Ух ты ж!
— Да, я беспокоюсь. Слишком много всего происходит — а ты, как всегда, в центре событий. Все мои силы и возможности брошены на это, но отступник — а я уже точно уверен, что за всеми событиями стоит он, — не то что на шаг впереди, а на два шага.
— Он очень давно начал планировать, а ты взялся за это дело недавно. Арий, я… Я уже не могу не лезть, понимаешь? Все это слишком сильно стало меня касаться, а я, как выяснилось, могу помочь там, где магия бессильна. Пойдем, я тебе тоже расскажу. В нашем мире есть много детективных фильмов…
— Чего?
— Ну… представь театр только в мыслезаписи и очень реалистичный. Так вот, один из жанров — это расследование преступлений. И оттуда можно очень многое почерпнуть. С магическими следами и прочим вы и без меня разберетесь, но мы, люди из немагического мира, всегда должны были основываться на материальных доказательствах и логике, поэтому тоже кое-чему научились. Большая ваша проблема, как выяснилось, что вы практически не обращаете внимания на немагические следы…
— До этого не было необходимости.
— Вот видишь! И преступник этим пользуется. Он знает, что магию вы не увидите. Но… Он не знает, что вы можете увидеть кое-что еще. Ваша проблема в том, что вы не систематизируете знания. В нашем мире есть такая… база данных. То есть там и портреты преступников и их, скажем так, почерк преступления, отпечатки. И когда что-то происходит, эксперты всегда обращаются к базе данных, потому что связать преступления или увидеть дальнейший ход невозможно без систематизации. А у нас еще от этого доказательства на суде зависят, соответственно, получит ли он наказание.

27

Прошло несколько дней. Мне по ночам снились кошмары, даже пришлось попросить Рона сделать какое-нибудь снотворное, а то я уже на зомби была похожа. В ведомство меня пока не вызывали: то ли Тень позаботился, то ли решили, что пока нет в этом необходимости. Рон рассказал про ход расследования, что они определили, что убийца был один, что это был мужчина, судя по физической силе, с которой он обращался с орудиями пыток и уже мертвыми телами. Отпечатки они сняли и наконец начали действовать, как земные следователи, — создали группу дознавателей, занимающихся непосредственно этим делом, собрали все документы в одном месте и заново начали пересмотр всего, что было связано с убийством семьи Сегет. В Академии были проверены все служащие, расставлены дополнительные ловушки и защиты, даже преподаватели, кривясь, проходили через магов Смерти и полную проверку лояльности. Но допросить всех студентов или заставить всех слуг принести клятву крови было нереально.
А спустя несколько дней Карт прислал мне записку, где говорилось, что на окраине Таларии найден мертвым наш преступник, и это смогли определить именно по отпечаткам. С одной стороны, я была рада, что этот гад был убит своим же нанимателем, с другой — ниточка обрывалась, и чего ждать дальше — неизвестно.
Если ночью меня мучили сумбурные сны, то днем донимали страхи и мысли, одна другой гаже. Чтобы отвлечься, я пошла в библиотеку и попросила выдать мне все, что касается истории появления Правящих. Библиотечный гном так при этом посмотрел на меня, как будто я прошу книжку по созданию бомбы, но отказать не рискнул.
Что мы имеем. Летописи с именами и славными датами истории. Заглянула сразу в конец: ага, Император Геллард правит девять лет, а вот Арий — тридцать семь. А я думала, они как близнецы — везде ходят парой, то есть вместе должны были вступить на престол, но это не так. Генеалогические древа разные, но оба рода ведут свое начало от года первого, то есть за семь тысяч лет до начала объединения. А что до этого с правящими родами было — неизвестно? Еще непонятно, почему у Императора нет фамилии — просто Император. И местное летоисчисление начинается с того момента, как первый Тень и первый Император вступили на престол. Как-то выглядит все притянутым за уши. Что же все-таки было раньше? Взяла том по истории. Какая прелесть — конечно, ужас и хаос. То есть мелкие княжества, войны, дикость и прочие радости. Но Талария, кстати, уже была, вот только имен Императоров или любых других правителей до первого года я не нашла. Хм. Не слишком ли неожиданно они появляются?
Смотрим дальше. Действительно, у Теней наследуемое правление, посмертное, причем не всегда от отца к сыну. Была и передача всех прав каким-то боковым ветвям и даже женщинам. То есть не факт, что ребенок Тени станет новым Правящим. Живут долго, лет по пятьсот. Короткие даты жизни, видимо, свидетельствуют об убийствах или несчастных случаях, может, болезни. И какова конкретно функция Тени? Советник? Заместитель? Главный военачальник? Почему тогда так и не назвать — почему говорят «Правящий», как про Императора?

«Императорский Свет проливается благодатью на нашу землю. Мудр Император и дальновиден, радостен Свет и добр к старым и молодым, к здоровым и больным, к магам и немагам. Процветает Империя и восхваляет его благодать. И стоит за его спиной Тень, защищает Императора и Империю от врагов и ненавистников, создает порядок и сохраняет мир».

Я выписала вопросы. Откуда взялись Императоры и Оларды? Что же было до первого года? Когда стало известно, что планета не одна? Почему обоих называют Правящими? В чем же все-таки заключается деятельность Тени? И отправилась с этими вопросами к Рону.
— А ты взялась всерьез, — он был слегка шокирован.
— Мне хочется понять лучше место, где я живу. Да и интересно все выглядит — на Земле, конечно, тоже события подгоняли под нужды правителей, но не так гладко. А тут был хаос — нет Хаоса, не было Императоров — появились Императоры, да еще сразу два. И первый раз вижу, чтобы какой-то монарх делил свою власть! Да еще и Ключи, ключевые роды. Кто вы на самом деле? Судя по летописям — тоже взялись неизвестно откуда. Или это все жуткий секрет, который никто не имеет права знать?
— Скажем так, мало кто этим интересуется. Когда ты живешь и рождаешься в этой обстановке — вопросов нет. Интуитивно и с детства знаешь общие понятия. Но ты все еще смотришь на наш мир со стороны. Поэтому тебе хочется конкретики.
Рон достал из шкатулки, стоящей на полке, небольшой пергаментный лист.
— Я помогу тебе разобраться на моем уровне. Прочитай, это копия. Легенда, которая… в общем, ее не преподают. Написана порядка пяти тысяч лет назад. Здесь немного, но то, что там написано, и есть максимально возможная правда, как все так получилось. А после я отвечу тебе на оставшиеся вопросы. И надеюсь, знание прошлого никак не повредит происходящему в настоящем? Ани, я серьезно, не вздумай пытаться накопать улики: мы живем здесь и сейчас, и у нас устоявшаяся Империя. Даже если какие-то факты были подтасованы, это было давно и никак не может влиять на наше нынешнее положение.
— Я не собираюсь никого свергать, — рассмеялась я. — Или отыскивать каких-нибудь более правильных Правящих, чем нынешние, — по большому счету, мне все равно. Я просто хочу познакомиться с вами поближе.

Свиток содержал всего один стих, но написанный настолько витиеватым почерком, с использованием иносказательных слов, что прочитать сразу было нереально. Я сначала переписала все, слово за словом, упрощая, а потом уже стала медленно и вслух читать, пытаясь вникнуть в смысл:

Всегда был Хаос.
И родились из Хаоса стихии.
И создали Стихии прекрасный Мир на заре веков.
И ушли за Пределы, посылая свои частички в Мир,
Проявляя себя в нем.
Чувствуя себя через них.
Но Хаос решил вернуть Стихии себе и погубить этот Мир.
Он ударил в него неожиданно
И расколол на девять частей.
Стихии взяли их в кокон Любви,
И воссияло Солнце над всеми Мирами.
Стихии поставили огромную дверь
И отгородили Мир от своего родителя,
И разбили ключ от двери на множество кусочков,
И раздали эти ключи всем расам и всем правителям.
И досталось людям семь ключей.
Семь ключей — семь стихий:
Огонь поглощает Воздух,
Вода поглощает Огонь,
Земля поглощает Воду,
Сознание поглощает Землю,
Свет поглощает Сознание,
Тень поглощает все.
И жили люди счастливо,
Пока не появился отступник.
Он решил погубить свою расу,
Он решил разорвать кокон,
И собрал все семь ключей,
И решился открыть дверь.
И пришли семь великих магов,
И отправили отступника за Пределы,
Где он в Вечном гаснет.
И воцарился на земле Свет.
И воцарилась на земле Тьма.

Я едва дождалась нашего с Роном вечернего занятия — но заниматься не собиралась, важнее было другое.
— Легенду про Пределы, Хаос и стихии я поняла. Почему миров девять — тоже. Понятно, что предки вряд ли знали, как так получилось, что планеты у нас разные, а звезды одни и те же. Но вот несостыковки — ты же сам говорил, что ключей очень много, как тогда семь ключей могут открыть дверь Хаосу?
— Никак. Поверь, за эти тысячелетия многие пробовали. Думаю, все это ради красоты легенды было сказано, да чтобы читатель проникся ужасом содеянного отступником.
— Ладно. Почему стихий семь? Их же пять!
— Смотри. Мм, даже не знаю, как объяснить словами, — здесь все же больше на ощущениях стоит. Стихий пять, но все они объединившись могут раствориться в Свете. То есть как бы Свет состоит из пяти стихий, понимаешь? Он тоже в таком случае стихия, но такой стихии не существует — это образ. Образ правящего Императора. Свет поглощается Тьмой, но в то же время Тьма — это оборотная сторона Света. Они едины. И еще, свет и тень — это не стихии, это больше функции.
— В принципе могу представить. Ок. Но сама история звучит фантастично даже для вашего мира. А если более реалистично?
— Отступником был Император того времени. Он действительно собрал все семь ключей и планировал воплотить в себе все семь стихий.
— Это что, возможно? И если да, то в чем проблема-то? Объединил бы.
— Если бы он воплотил в себе все это, то стал бы проводником того, что лежит за Пределами. Стихий в их, скажем так, первозданном варианте.
— И?
— И это нарушило бы Пределы, кокон Любви и то, что держит наши миры.
— Ты уверен?
— Мы предполагаем. Потому что внутри его стало бы все то же самое, что за Пределами, а подобное тянется к подобному. Косвенно это подтверждается произошедшим с одной расой, которая также экспериментировал с проникновением к чистым стихиям.
— Хорошо. А как он собирался совершить это объединение?
— Мы не знаем. Маги тогда уничтожили все, что связано с этими заклинаниями и экспериментами.
— И, судя по всему, имя этого и предыдущих Императоров тоже.
Рон внимательно на меня посмотрел:
— А ты хорошо анализируешь. Да. Это было сделано для того, чтобы дурная кровь не проникла дальше, чтобы не было проблем наследования. Именно поэтому Императорам перестали давать фамилию — чтобы любое наследование выглядело так, будто это предки одного и того же человека. Если говорить твоим языком, тогда произошел… переворот. Группа магов, те семь человек, его и совершили. И поделили власть.
— Понятно. Как всегда в политике. «Мы — самый главный род» и бла-бла-бла. Двое из этих магов стали Императором и Тенью, пятеро — высшими родами. Еще и летоисчисление новое начали. Как народу-то объяснили?
Рон засмеялся:
— Можешь почитать эту историю в книге «Явление стихий». Там для народа… Если кратко — стихии явились в наш мир и назначили семерых магов Правящими и Высшими, отсюда пошло летоисчисление и тому подобное.
— Чудненько. Но ты рассказывал только про пять ключей-артефактов. А шестой и седьмой все-таки? Или у функций артефактов нет?
— Они нематериальны. Передаются в виде отпечатка образа новому Императору и Тени во время смерти предыдущего.
— То есть нынешний отступник собрать семь ключей не сможет?
— Нет. Тогда была проведена церемония, ну… поглощения ключей Света и Тени.
— Отлично. А теперь ва-а-ажный вопрос…
Рон закатил глаза и пробормотал:
— Ну почему мне в сестры досталась такая любопытная особа?!
— Император и Тень. В чем суть их взаимоотношений? Кто главнее?
— Мм… Я расскажу тебе, но пожалуйста, вообще не обсуждай этот момент ни с кем, хорошо? Слишком тонко здесь все. Если смотреть схематично, то есть функции правления, которые, скажем так, нравятся людям. Объединять, издавать законы, восхвалять, созидать. Делать страну богаче и прекраснее. А есть те, что требуют большей жесткости и жестокости. Наказывать, искать, воевать, расследовать, исполнять. Все это обеспечивается определенным набором частиц внутри Правящего, понимаешь? Сочетание стихий, навыки, которым обучаются с детства. Особенности характера и сознания. Поэтому иногда у Тени и Императора были непрямые наследники — находили более подходящую кровь. И да, я вижу, что ты хочешь спросить — все ли Императоры и Тени такие хорошие? Нет, были и послабее, были и те, что добились престола хитростью, убийствами. Но все равно постепенно все выравнивалось. И последние поколения мы потому и наблюдаем расцвет Таларии, что у нас «правильные» Правящие, те, кто нужен Империи и кто заботится о ней.
— Мне повезло попасть в такую правильную Империю, — я подмигнула.
— Вроде того. Если совсем схематично объяснять, то Император управляет Империей, а Тень обеспечивает это управление. Формально Император самый главный. Но… Император не сможет управлять без своей Тени. Это даже не с функциями связано, но с особенностями дара: Тень нужен ему для того, чтобы лучше… назовем это «видеть».
— А Тень… Он без Императора может?
— Да.

28

Учеба в Академии вроде и давалась, но слишком много всего на меня валилось: знаний, магии, заданий. Переживания из-за магов-убийц и похищенных артефактов. Новый мир, вроде красивый и необычный, таил в себе слишком много ловушек и опасностей. И оказался не настолько романтичными, как я представляла себе. Думала, приду вся из себя красотка с огненным мечом в Волшебный лес, всех врагов победю, по ходу дела в меня принцы влюбятся — а лучше три, — все заговоры раскроются, а потом мне на голову — корону, и «они жили долго и счастливо». А по факту такие приключения — это прежде всего страхи и сомнения. И тебе все время страшно — за себя, за своих друзей, за свою жизнь. Ты сомневаешься, что вообще стоило в это лезть, что справишься с ситуацией, что действуешь адекватно. Эх, где бы мне нервы полечить? Без хороших нервов нам, с огненным мечом, в волшебных лесах появляться не стоит.
Вот и утро сегодня опять не задалось. Я стояла перед зеркалом и с упреком смотрела на свое отражение. Маленькая, бледненькая девочка, волосы в косичке, платье наглухо закрытое, как двери секретной службы, настроение жуткое. И куда позитив весь делся? Сбежал, видимо, от моей темной половины.
Я не могла не думать о жертвах этой странной войны: о семье Рона — моей семье, с которой я никогда уже не познакомлюсь, о детях тех артефакторов, о магах, погибших на службе. Я скучала по Арию, с которым мы не виделись почти целый цикл. А еще мне не хватало подруги. Женской точки зрения на различные события — в том числе на наши с Тенью отношения. Хотелось поплакаться о девичьем кому-нибудь в жилетку, как я плакалась своей Ленке, распить бутылочку вина и сделать вывод под утро, что все мужики сволочи. Конечно, вокруг меня было довольно много девушек, желающих общения. Кому-то искренне я была интересна, кому-то — мое новое положение. Но любая близость была слишком опасна, поскольку ненароком я могла выдать свое иномирное происхождение. Мне хорошо было с Оленой, но и ее я больше воспринимала как милую младшую сестренку, которой самой нужны советы и поддержка, а не как боевую подругу, с которой можно и чулками поделиться, и подробностями.
Свободнее всего я, как ни странно, чувствовала себя с Элем. Тот вроде бы смирился с ситуацией и наконец-то перестал меня преследовать и подкалывать, не давил, не предлагал встречаться; просто время от времени подсаживался ко мне в столовой или присоединялся на прогулке, в библиотеке. И оказался совершенно замечательным приятелем — умным, интересным собеседником с хорошим чувством юмора и здравыми мыслями. Да и магическим опытом готов был с удовольствием делиться. Меня это все очень радовало: он начинал воспринимать меня как друга, а дружить с ним я была готова.
В конце недели снова надо было во дворец — но не на службу, это как раз меня устраивало, а на прием. И если в Академии, где действительно были более свободные нравы, меня «признали», то во дворце продолжали смотреть настороженно. Придворные шушукались за моей спиной и провожали неодобрительными взглядами, когда я появлялась. По мне, так они маялись от безделья — иначе как объяснить, откуда у них столько времени обсуждать, во что я одета (точнее, что не соизволила надеть, всем же хочется изуродовать мою фигуру стразами и пышным бантом на заднице), насколько прямо я хожу и что говорю. Да их умы не оставляла будоражащая сплетня, что я соблазнила Ария, — или как бы я еще сумела уговорить неприступную Тень на помолвку? Видимо, смирились, что Рону я все-таки сестра, но вот пикантные подробности наших отношений с Тенью смаковали. Обидно однако, что все эти пикантные подробности были только у них в головах.
— Ты поедешь на прием по случаю годовщины свадьбы Императора? — Эль поставил поднос с обедом и уселся за «наш» стол.
— Да, Рон передал приглашение, — я вздохнула.
— Не хочешь?
— Не очень. Честно говоря, настроения нет, да и времени жалко. Придется прибыть заранее, потому что по-другому как же, кто ж на приеме появляется день в день. Потом подготовка, а это значит, ко мне придут штук пять барышень и несколько часов подряд будут щебетать, щебетать вокруг, советуя мне то одну заколку, то другую подвязку. В итоге я их выгоню и сама оденусь за пять минут. Потом сам прием, на котором люди будут смотреть на меня как на зверушку — что еще я выкину? Хоть я и показала, что унижать меня нельзя и вообще являюсь невестой Правящего, это не значит, что они все неожиданно вдруг прониклись.
— Ты, как всегда, весьма откровенна… До сих пор не привык к этому. Вот не думал, что встречу девушку, которой скучны балы, — покачал головой Эль. — А тебя задевает мнение общества?
— Да не особо, просто неприятно, как и любому человеку, — я задумалась. — Знаешь, я всегда делила людей на своих, чье мнение или отношение мне важно, и чужих. И довольно спокойно себя чувствую, если этим чужим я не нравлюсь. Я не хотела оказаться в центре внимания; но после ситуаций на полигоне или на балу у меня было два варианта — или высоко поднять голову и показать, что я достаточно сильна, чтобы быть самой собой. Или забиться в угол и страдать, что никто меня не понимает. Второй путь, как понимаешь, неприемлем.
— Дяде стоило бы получше за тобой присматривать, — Эль нахмурился. — Защищать свою невесту от сплетен — его долг. Вот и сейчас его не будет на приеме, опять весь в расследовании. А сплетникам только это и надо. Придумают вам размолвку. Если бы он показал всем однозначно свое отношение…
— А он не показал? Или должен был петь серенады у меня под окнами? Да ничего бы не изменилось, Эль, — я покачала головой. — Я слишком выделяюсь. Тем, что сильный маг, тем, что взялась неизвестно откуда, не росла вместе с вами, тем, что веду себя не так, как они считают правильным, тем, что тесно общаюсь с Императором, да еще и составила такую партию, едва появившись в обществе. Если им недостаточно того, что я Высшая, что Император признал меня, что я обручена с Правящим, — не поможет и то, что Арий будет постоянно стоять рядом. А он и не будет, и не только потому, что у него сейчас много работы. Да и в его присутствии или в присутствии Рона никто не показывает свою неприязнь, боятся, — я усмехнулась, — а ябедничать я не собираюсь. Думаю, надо просто дать всем время, и постепенно ко мне привыкнут.
И ведь всегда можно было уехать, если мне окончательно опротивеет двор. Закончить Академию, разорвать помолвку, найти, наконец, отступника и уехать навстречу другим мирам. Мне грело душу, что не обязательно всю жизнь жить в столице. Но Элю я этого, конечно, не стала говорить. Он и так порой смотрел на меня задумчиво, а пару раз обмолвился, что не понимает, в какой такой деревне в мою хорошенькую голову могли вложить столько разумных рассуждений. Да уж, наша легенда, похоже, трещала по швам. Но Эль, видимо, решил не докапываться до истины, и потому я тоже не переживала.

Для приема я выбрала изумрудное платье. Без корсета, без пышной нижней юбки, А-образного силуэта, с длинными рукавами и низким прямоугольным вырезом. Волосы я планировала распустить и надеть тонкую серебряную шапку-сетку, которую сделал по моему заказу ювелир Рона. Я видела такой образ на каких-то картинках в книжке из своего детства, и мне представлялось, что так одевались дамы в рыцарский период в Европе. Это, конечно, не соответствовало местной моде, но пусть хоть немного будет ощущения сказки, должна же быть выгода от моих новых возможностей? Рону понравилось, хотя он не раз предлагал мне подобрать гардероб так, чтобы не слишком выделяться среди местных дам. Но я ему возразила примерно теми же словами, что и Элю: неважно, буду ли я соответствовать местной моде, все равно найдутся те, кому я не смогу угодить. А так я хотя бы чувствую себя комфортно и уверенно в себе.
Мы с братом прибыли накануне. Я с утра отправилась погулять по императорскому парку. Я довольно щурилась на солнце. Очки бы солнцезащитные сюда. А еще плеер. Надо уточнить у Фарна, есть ли здесь варианты с записью музыки. Из-за всего происходящего мы забросили нашу идею с показом мыслезаписей, но ведь проблемы тоже не вечны, может, все-таки пора приступить к созданию индустрии кино и музыки? Организую свою студию, начну носить кожаные штаны и погрязну в разврате. Я засмеялась. Фантазировать свое бунтарство было легче, чем его исполнять. Я бродила по лабиринтам из деревьев и кустов, по причудливым мостикам, любовалась яркими птицами и водопадами. Сзади, на достаточном отдалении, чтобы мне не мешать, но довольно близко, чтобы прийти на помощь, шли два моих охранника и личная служанка. Одной-то было ходить неприлично, а это и так тот минимум, который полагался мне по статусу. Максимум, видимо, включал в себя глашатая, мигалки и конную полицию.
Возле хвойной рощи показалась довольно большая группа девушек, возглавляемая сестрой Императора. Зердана, ненаследная принцесса. Светлые локоны уложены в высокую прическу, украшенную драгоценными камнями, длинная шея, плавные плечи и большая грудь. Осиная талия затянута в расшитый жемчужинами корсет, а на изящных руках звенят браслеты. Одета по последней моде в платье — торт без рукавов. Даже маска надменности не очень портила черты лица этой Барби: огромные глаза, маленький изящный носик, пухлые губки. В общем, все, что вы хотели знать о блондинках, но боялись спросить. Встречаться с ней и ее фрейлинами, или кто там у нее, не сильно хотелось, но резко поворачивать назад было глупо, а свернуть некуда, разве что в кусты. Пойду навстречу, надеюсь, это не будет выглядеть как американский футбол и мне не придется проламываться вместе со своими провожатыми через эту толпу. Потому как взгляд принцессы не предвещал ничего хорошего.
Я подошла ближе и приветственно наклонила голову. Как представитель высшего рода и невеста правящего рода я была по статусу с ней на одном уровне, а значит, реверанс не обязателен.
— Сегет, — хм, звучит презрительно.
— Принцесса Зердана, — я мило улыбнулась.
— Вы, как всегда, в одиночестве? — змеиная усмешка.
Это намек? Но на что?
— Мне нравятся такие прогулки.
— А может, просто никто не приглашает?
То есть я должна сейчас расплакаться, что у меня во дворце нет друзей? Но я тоже умею играть в эти игры.
— Я как-то не привыкла, чтобы меня приглашали… девушки, — подняла бровь и с недоумением осмотрела компанию принцессы, действительно состоявшую из одних женщин. Глаза принцессы налились бешенством.
— Конечно, ты больше привыкла к обществу мужчин. Всем известно, насколько ты опытная. Интересно, одеваешься так, чтобы тебе было еще легче с ними… общаться?
От злости принцесса перешла на «ты». Здесь довольно свободно общались без выкания — люди одного статуса, естественно, но для этого надо было быть друзьями, родственниками или, по меньшей мере, расти вместе. Иначе можно было принять за сознательное унижение. Но гораздо больше удивило, что меня прилюдно называют шлюхой. Причем довольно неумело. Такая несдержанность не приветствовалась, особенно у благородных. Так что Зердана, прежде всего, выставляла в некрасивом свете себя. Три балла, детка, смотри и учись, как действуют московские мастера, да еще и увлеченные историческими романами:
— Принцесса… Вы так взволнованы! Если вам так интересно, как именно нужно общаться с мужчинами, чтобы они наконец обратили на вас внимание, я не против просветить вас на эту тему. Хоть мой опыт и ограничен широким кругозором и умением слушать и слышать. Но может быть, именно этого вам и не хватает?
Злобное шипение в награду. Но яд же полезен в небольших дозах, да? Попрощалась и максимально медленно и спокойно прошла сквозь строй пышных платьев в противоположную сторону. Не знаю, правильно ли я поступила, взбесив эту гадюку, но потворствовать оскорблениям я не собиралась. И на хамство всегда готова была ответить. Я пожаловалась Рону на эту ситуацию во время обеда.
— Она просто избалованная девчонка. Гелларду характер получше достался, а еще на него сильно повлияло то, что необходимо было много учиться, его готовили стать достойным Императором. Принцессу же заласкали сверх меры и многое позволяли. Она появилась очень поздно, ей сейчас всего двадцать пять…
— Мне столько же, — буркнула я.
— Но у нас маги и благородные взрослеют позже, хоть совершеннолетие и наступает в двадцать четыре. Женятся лет в пятьдесят. Гелларду сейчас сто шесть, он женился, когда ему было восемьдесят, а дети и вовсе появились после вступления на престол. Его родители… В общем, для магов они ушли очень рано. Это грустная история. Я как-то упоминал, что сильным магам нужна в жены такая же сильная магиня, отец Гелларда был очень силен, а мать… Как маг, она была слаба. Но чудесная, красивая женщина, с нежным характером. Император встретил ее, когда ей было всего двадцать, а ему на сто лет больше. И влюбился. Хотя ему прочили в жены более родовитую и сильную девушку, он не устоял. Геллард появился спустя пять лет, и его маму это подкосило. Она отдала практически весь свой резерв и жизненные силы, так бывает. Хорошо, что Император был силен и на магические способности нашего друга слабость матери негативно не повлияла. Они долго не решались на еще одного ребенка, но Императрица уговорила в итоге… Родилась Зердана, их обожаемая дочка. А Императрица так и не оправилась от родов.
— Не понимаю почему? Что такое с этим магическим резервом? Взрыв вы, значит, устроить можете, а сделать нормально ребенка — нет?
— У сильных магов вообще многое сложно, в отличие от людей и магов с меньшим ресурсом. У тех бывает много детей, да и некоторые дети рождаются с огромным потенциалом. Но если маги сильны, у них редко бывает больше одного ребенка. А если ребенок появляется у людей с разными потенциалами — это большая удача. Как объяснить… Речь об определенной совместимости. Ведь сосуды, которыми являются маги, и содержимое этих сосудов могут противоречить друг другу, и речь не только про силу стихий. И когда мы пробуем объединить их в ребенке… Даже желания его иметь не всегда хватает, понимаешь? Может просто не произойти зачатие или будут сложности с вынашиванием. Или на второго не хватит сил. В общем, Императрица умерла, когда Зердане было пять, а Император… ему все стало неинтересно. Он был в самом расцвете, он обожал детей, но мне кажется, он так и не смог оправиться после ее смерти и умер спустя десять лет просто потому, что любимой не было рядом.
— А ведь предыдущий Император мог править еще лет сто, если не больше?
— Да. На Гелларда это очень повлияло. Он не думал, что так быстро станет Императором, у наследных принцев и так хватает дел: они всегда опора и правая рука отцов, они учатся управлению Империей столетиями, а тут вся ноша неожиданно легла на него. Сейчас только Тень — его поддержка, сын еще мал, а сестра… Она никогда не интересовалась государственными делами, ей больше нравятся балы, платья и всякие дворцовые интриги. Ну и, конечно, она очень хочет замуж.
— Так в чем же проблема? Думаю, вся Талария и остальные миры знают, что юная обеспеченная блондинка желает познакомиться.
— Зердана с детства влюблена в Ария.
Я напряглась. Казалось бы, с чего? Он не мой и моим никогда не будет. Веду себя как собака на сене. Стряхнула сено и спокойно спросила брата:
— А тот что?
— Не обращал на нее внимания. Думаю, она надеялась, что когда вырастет, то они поженятся, но Арий достаточно жестко отказал Императору. Мы живем долго и должны быть уверены в своем спутнике жизни, понимаешь? И хочется провести не одну сотню лет с человеком, который, даже если не любишь, хотя бы тебе интересен. Поэтому среди сильных магов, Высших, Правящих принято самостоятельно принимать решение.
А разводы не приняты. Все понятно, в здравии и в болезни.
— А как же династические браки?
— Часты, но человек должен сам принять решение, что ему такой брак нужен. И никто не вправе настаивать. Ария не устроила в качестве супруги Зердана. Она, конечно, была обижена, но смирилась. Теперь это головная боль Императора, он надеется, что она влюбится в кого-то или будет подходящий вариант с принцами других стран.
Смирилась, как же. Я скривилась. Эта змея просто выжидает, когда ударить больнее. На месте настоящей невесты Тени я бы весьма опасалась не дожить до дня предполагаемой свадьбы.
Мне стало не по себе. То есть процесс зачатия гораздо сложнее, чем я представляла; Тень, помню, тоже о таком упоминал что-то. Теперь понятно, почему среди магов не в ходу противозачаточные зелья. Я какое-то время продолжала размышлять на эту тему. Получается, если я хочу, чтобы в моем браке были дети — а вообще-то я хотела много детей, — у меня теперь тоже ограниченный выбор. В качестве мужа мне нужен сильный маг. Правящий, я вздохнула, был бы отличным вариантом, но, с его точки зрения, недоступным. Я так и не понимала, что он чувствует по отношению ко мне. Нет, на тему брака со мной он высказался совершенно определенно. Но мне почему-то казалось, что не все так просто. В его действиях была определенная… симпатия. Может, я просто принимала желаемое за действительное, но тем не менее интуиция подсказывала, что я ему нравлюсь. И та ночь… По зрелом размышлении я пришла к выводу, что, сказав, что «так» бывает у всех сильных магов, он солгал. Не у всех и не со всеми. Я пока не решилась задать такого рода вопрос друзьям, но отголоски разговоров, которые до меня доносились, говорили о том, что и у магов все это происходит вполне обычно.
Значит, то, что было тогда — эти страсть, сила, удовольствие, — оно необычно. И я бы хотела повторения. И для меня было удивительно, что взрослый мужчина, не обремененный обязательствами — точнее, обремененный, но так ведь со мной же! — этого повторить не хочет. Вряд ли он боится сплетен, да и здесь вполне лояльно относились к отношениям жениха и невесты. Единственное, что мне приходило в голову, это то, что он стыдится по каким-то причинам той ночи. Стыдится, что потерял голову? Что «осчастливил» иномирянку? Эх, куда меня заводят мысли… Так я могу и вовсе растерять былую уверенность в себе.
Еще и эта противная Зердана не добавляет радости. Почему-то я была уверена, что за грязными сплетнями во дворце стоят она и ее фрейлины, хотя, наверное, крысам не обязателен предводитель, они и так найдут чем полакомиться.

29

В общем, на прием я собиралась в самом нерадужном настроении. Не помогло даже то, что в зеркале отражалась очень привлекательная девушка в ярком наряде.
— Ани, все будет хорошо. Когда все эти люди тебя узнают поближе, то полюбят, уверен, — приобнял меня брат.
— Во-первых, никто не дает себе труд, узнать меня поближе, во-вторых, не уверена, что мне так уж нужна их любовь.
— Слушай, у придворных свои интриги и интрижки, зачастую просто от неумения использовать свое время по-другому. Работают на благо Империи от силы десятая часть всех благородных, остальные живут за счет доходов с поместий или еще каких дел, к которым не имеют отношения, вот и развлекаются как могут. Но поверь, ко многим достойным людям это не относится. Я, Фарн и Ари познакомим тебя с ними. К тому же ты красавица! И под защитой Правящих и Высших: сплетни мы извести не можем, к сожалению, но если тебе нанесут оскорбление — не жди, просто скажи мне об этом.
— Я и сама могу…
— Можешь. Но хорошо бы, чтобы все видели, что и я, и твои друзья, и Арий готовы за тебя вступиться.
— А ты уверен, что Арий готов?
— Ани, — как же мне нравилось, как Рон произносит мое имя! — Что бы ты ни напридумывала по поводу Тени, он очень благороден и не потерпит, чтобы девушку, тебя тем более, обижали.
— Даже если обижает сестра Императора?
Рон вздохнул:
— Я сумею защитить тебя от Зерданы. А ты потерпи немного. Все эти истории с отступником… Они делают дворцовые страсти несколько менее существенными, понимаешь? Император еще до конца не вошел во власть, Тень никак не может определить угрозу, я пытаюсь защитить Академию и нас с тобой. Я просто не могу пока сосредоточиться на том, чтобы отсечь всех, кто говорит о тебе гадости.
Мне стало немного стыдно. Ну чего я действительно? Здесь вопрос жизни и смерти — причем не только в отношении меня, но и многих других людей, а я упиваюсь своими обидами и положением «несчастненькой забытой девочки». Вон Карт, Тень, Ари и Фарн не появятся на приеме, они ловят неуловимое по всей Империи, даже отправляются на поиски в другие миры, вместо того чтобы отдыхать.
Распустила нюни.
В зал я зашла уже больше похожая на себя, а не на свою бледную тень. В нашей ложе быстро появились знакомые мне по предыдущим приемам молодые люди, и я с удовольствием болтала с ними ни о чем. Чуть позже мы с Роном подошли к Императору, и мне даже было позволено вставить свои пять копеек в разговор о горных провинциях: мои знания по истории, географии и экономике пусть и принадлежали другому миру, но законы развития-то общие были, так что меня даже внимательно слушали. По глазам Императора я поняла, что не избежать беседы с Картом, теперь, правда, на тему рудников и добычи полезных ископаемых. И порадовалась в очередной раз, что я хорошо училась, возможно, смогу чем-нибудь помочь.
Потом танцы — а это всегда поднимало мне настроение, так что к тому моменту, как ко мне неожиданно подошла Зердана с несколькими придворными дамами, я была настроена весьма благодушно. Хоть и оказалась одна в окружении неприятельниц: Рон был занят где-то, такие приемы для него и других Высших были возможностью решить различные важные вопросы.
— Сегет, — принцесса склонила голову.
Мне одной кажется, что использование фамилии вместо имени звучит грубо? Но я промолчала и приветственно кивнула.
— Нам с подругами очень хотелось бы, чтобы вы рассказали о своем детстве. Наверняка весьма насыщенном. И эта история спасения из рук отступника, то, что лорд вас скрывал так долго…
В общем-то к таким вопросам я была готова, мы с Роном не раз отрабатывали. Удивительно даже, что никто раньше меня про это не спрашивал. Я вдохновенно повторила легенду, как росла в отдаленном поместье с несколькими слугами, как мне нанимали учителей, какая у меня была собака, и сама увлеклась этой сказкой. Даже пожалела, что особо меня никто не слушал.
— Какая милая история… Жаль, что из-за отсутствия должного воспитания вы не умеете ни одеваться, — меня высокомерно осмотрели с ног до головы, — ни вести себя.
Понятно. Вот зачем был этот вопрос про детство — решила поиздеваться снова, вон и дамочки вокруг захихикали и прикрыли рты ладошками. Так, Аня, стой, не груби, не думай, как весело было бы, если бы принцессу неожиданно схватило огромное чудище и утащило жрать в свою пещеру.
— Но ничего, если тебе надо, я могу помочь: научу тебя азам, все-таки печально, если самому Правящему в жены достанется такая деревенщина, — завершила свой притворно-печальный монолог девушка.
Ну какая коза!
— Азам? — я была само недоуменное спокойствие. — Каким, например? Как делать прическу из коротких волос?
Зердана не слишком сильный маг — по меркам Империи сильный, конечно, но если сравнивать со многими представителями высших родов, до них она не дотягивала. И успешно это маскировала с помощью замысловатых укладок. На самом деле я всего лишь предположила это, но попала в больное место. Принцесса зашипела — вот точно, змея — и чуть не бросилась на меня.
— Дрянь! Но ничего, скоро Тер Сегет и Тер Олард опомнятся и увидят то, что видят все остальные: что ты невоспитанное ничтожество, которого никогда не примет двор!
— А то нам всем сильно нужен этот двор, — пробормотала я и сказала уже громче: — Император Геллард ясно дал понять, что рад мне, и странно, что остальные не последовали его словам, как и полагается благовоспитанным подданным.
— Император… — Зердану понесло, — так ты нацелилась на моего брата? Тебе не хватает Тени, решила еще и Гелларда прибрать к рукам? Все же видели, что между тобой и Тенью нет никакой любви. И ты на все пойдешь, чтобы получить побольше? Продашься тому, кто побогаче?
— Зердана, хватит! — я искренне возмутилась и тоже перешла на «ты»: — Не смей приплетать Правящих к своим грязным домыслам, это точно недостойно принцессы! И наши отношения с Тенью тебя не касаются.
Но ее слова меня ранили.
Я бы не реагировала так бурно, если бы не чувствовала долю правды. Не про меня, конечно, и мою корысть, а про наши взаимоотношения с Арием. Неужели так бросается в глаза, что между нами нет ничего настоящего? Пусть эта помолвка — фикция, но мои-то чувства и симпатия — нет. Меня начало потряхивать.
А принцесса все не успокаивалась:
— Ты все только портишь! Стоишь тут на приеме, как будто так и надо, а Правящий и те, кого ты называешь друзьями, ищут преступников и подвергают свою жизнь опасности. И все из-за тебя! Всем было бы лучше, если бы тебя убили тогда на полигоне! Или в детстве!
Я вздрогнула и стиснула зубы. Конечно, поиски отступника ведутся не совсем из-за меня, но… Она так много знает о происходящем — кто же с ней откровенничает? Император? Или Арий? Может, и не так уж у них все безнадежно, как утверждал Рон… Это было обидно. И я… ревновала. К тому же, хоть все немного не так, как утверждает принцессочка, я очень переживала за близких мне людей и боялась, что действительно могу стать косвенной причиной их гибели.
Меня внезапно окатило волной бешенства. Я злилась на эту пустышку, которая, ради того чтобы поглумиться над неугодной невестой, бросается такими страшными обвинениями. И хотела ее пришибить. Внутри меня поднималось что-то темное. Гнев. Плохой советчик и отличный катализатор прорыва силы. Меня взбесили настолько, что я готова была ударить магически. Я почувствовала, как наполняюсь убийственной энергией, которую готова направить на эту стерву. Зал был экранирован, пользоваться магией и вовсе дурной тон на таких приемах, к тому же у меня было сдерживающее кольцо. Но я стала много сильнее за эти месяцы, а значит, и стихии могли прорваться практически сквозь любые препятствия. Температура вокруг нас резко упала, у меня начали трястись руки. Кажется, Зердана прочитала жажду смерти на моем лице, потому как чуть побледнела и начала отступать.
Не знаю, может, она специально подстроила так, чтобы я сорвалась, а если бы я это сделала, то проблемы были бы точно, пусть она и спровоцировала. Я понимала это, но еще и понимала, что уже не могу сдерживаться.
Помощь пришла неожиданно оттуда, откуда я и не ждала. С двух сторон меня взяли за руки, и слева я услышала щебечущий голос Олены:
— Анна! А я как раз ищу тебя! Ты не представляешь, что я хочу рассказать тебе!
Справа за руку меня держал Эль и холодно улыбался принцессе:
— Зердана, прекрасно выглядишь. Уверен, тебя уже ждет очередь из жаждущих потанцевать лордов. А мы с нашей… будущей родственницей не смеем вас всех больше задерживать.
Они развернули меня и отвели в сторону.
— Спасибо, — выдохнула я, когда мы отошли к стене.
— На тебе лица нет. Что она сказала такого? — Эль выглядел разозленным.
— Не важно. Но если бы не вы, она могла уже серьезно пострадать. А этого было нельзя делать.
Я вздохнула. Как же я устала от этой двойной морали! Проповедуют благородство и достоинство, корят меня за их отсутствие, а сами ведут себя как последние сволочи. Олена сказала примирительно:
— Зердана, она…
— Ты еще предложи мне понять и простить ее. Хватит! Мне уже Рон лекцию читал на тему того, какая она несчастненькая. Но знаешь что? Никакое детство или характер не может служить алиби для такой злобы! — Я вздохнула и потерла ладонью лоб. Под шапочкой он начал чесаться. Как эти средневековые дамы ходили в них целыми днями? — Прости. Ты здесь ни при чем. Как думаете, когда уместно будет уйти с этого приема?
— Да хоть сейчас, — Эль протянул руку.
— Олена?
— Я с вами. Домой?
— Не хочется. Я слишком взвинчена… Олена, Эль, вы росли в этом замке, были подростками. Наверняка же позволяли себе всякие шалости? Есть здесь секретные места, куда можно спрятаться и распить бутылку вина или съесть бутерброды?
Молодые Оларды переглянулись и улыбнулись:
— Пошли.
Я попросила слугу передать Рону сообщение, что ушла с друзьями, и отправилась вслед за ними.

О да, места были. Мы провели пару часов, смеясь и изучая всякие тайные ходы и неожиданные коридоры, которые ребята помнили еще с детства. Они показывали мне кусочек своей жизни — тот кусочек, с которым я была не знакома ни в этом мире, ни, к сожалению, в своем. Библиотеку, в которой прятались от навязчивых нянек, случайно обнаруженный подвал, в который они однажды забрались подростками, нашли там бочку с вином и напились так, что их потом два месяца держали под домашним арестом. Тайный ход на императорскую кухню: воровать бутерброды и булочки было большим развлечением всех местных шалунов. Главное, не попасться поварам — те и не смотрели, насколько благородны были проказники, и охаживали полотенцами по пятой точке только так. Хихикая как идиоты, мы стащили оттуда горячие булки, миску с ягодами и бутылку шампанского, а потом забрались на башню.
— Я покажу тебе самое любимое свое место, — глаза Эля странно блестели. — Родители запрещали нам лазить в башни, ну и на балконы и крыши, боялись, что мы свалимся. Это не так давно все верхние этажи опоясали силовыми сетями, сейчас, даже если захочешь спрыгнуть, не сможешь. Маг придворный постарался. А тогда да, для нас было очень опасно. Но мы все равно сбегали от нянек, а потом от учителей и пробирались куда только можно. Иногда с друзьями, иногда с Оленой. Но чаще я бывал здесь один. Увидишь.
Он вел нас по направлению к одной из северных башен. Там обнаружилась шикарная меблированная, но необжитая гостиная — само по себе отличное место для посиделок. Но Эльтар увлек дальше, к небольшому проему, от которого начиналась узкая винтовая лестница, стиснутая каменными стенами с двух сторон. Мы поднимались довольно долго, я уже успела устать, да и в платье было не очень удобно. Удивительно, как дошла Олена в своем корсете и пышной юбке.
— Мое убежище, — наконец провозгласил Эль.
Мы оказались в круглой комнате, с огромными проемами без стекол, низким потолком и каменным полом. Был довольно теплый вечер, но наверху оказалось прохладно из-за гуляющего ветра. Эль зажег пару факелов, воткнутых в стены, и достал одеяла из лежащей на полу стопки. Одно расстелил на полу, разложил там вино и еду, еще два выдал нам, чтобы мы закутались, как в плащи.
— Смотри!
Я выглянула наружу. Это было очень красиво. Уже опустилась ночь, а подо мной сверкал дворец. Камень светился немного сам по себе — мягким теплым светом, и ярче — обжитыми окнами и магическими лампами. Тонкая башня, на вершину которой мы и забрались, была расположена на самом краю, очень высоко и как бы парила над другими башнями и всей громадой строения. Город угадывался в ночи по переливам света и отдельным ярким точкам, раскинувшись за пределами белоснежной же стены. Я рассматривала архитектурную жемчужину в восхищении: были видны искусная резьба, флаги и галереи, но все в незнакомом ракурсе.
— Вот там, видишь? То помещение с огромным балконом — это бальная зала. А вот зал для приемов, в котором мы сейчас были. Башня, в которой вы живете с Роном. А вот та маленькая круглая чаша — то место, где была твоя дуэль.
— Отсюда кажется, что дворец — большое добродушное животное, — вспомнила я картинку из детства. На ней был нарисован мифический огромный кит, носящий по волнам целый город. — Спасибо, что показали! Эль, Олена… Вы ведь росли, мм… нормальными детьми. Почему потом появилось все это высокомерие, снобизм? Ну не знаю, вот смотрите на Рона, Фарна, Ари, они же другие?
— А чем мы сейчас ненормальные? Люди разные, Анна, — тихо произнесла девушка и улыбнулась. — Это с тобой Рональд мягок, он тебе друг и брат, другим он представляется гораздо более жестоким и непримиримым. Да, в детстве было позволительно играть с кем угодно, хоть с сыном кухарки. Но потом… Ты не можешь не стать тем, кем тебя воспитывают и хотят видеть. Это Империя, и наше поведение, даже если оно кажется тебе излишне холодным или снобистским, часть ее. Если я начну показывать чувства или проявлять мягкость или неуместную живость — меня не поймут. С друзьями я могу себе позволить больше, но для посторонних нужны те маски, которые мы носим. Это часть защитной стены, которая ограждает Таларию от проблем, и вот я не знаю, что произойдет, если убрать эту часть. Поэтому многих так возмущает твое поведение. Ты как будто отрицаешь необходимость этой защиты.
Я задумалась. А девушка глубже и умнее, чем мне казалось. Может, и я в чем-то не права? Но, с другой стороны, я понимала, что не сделала ничего, что подрывало бы устои общества. И многое готова была принять, хоть и не все. Да, система всегда остается системой, и не мне ее порицать и рушить; многого ли наши революционеры добились, когда уничтожили дворянство как класс? Но кое-что было неприемлемым. Я вздохнула:
— Я согласна с вами, но… не до конца. Не потому, что я бунтарка или росла не во дворце и мне так уж весело шокировать окружающих, а потому, что многие за этой системой прячут собственный мерзкий характер. Подумайте сами, Зердана, она ведь спокойно оскорбляет окружающих — и все ей это прощают, потому что она принцесса. Эль, ты ведь не лучше порой себя ведешь. Вспомни наши первые встречи и твою полную уверенность в праве на унижение какой-то там Галади-тель. Я не против благородного сословия, сама к нему принадлежу, не против и этих масок, я против того, что многие неуместно считают благородным. Презрение к тем, кто ниже по статусу, высокомерие… Я считаю, что истинное благородство — это готовность помогать тем, кто в этом нуждается, и умение не навредить окружающим. Так что пусть мое поведение возмущает, но… Кого-то возмущает, а кого-то заставляет задуматься.
— Например, меня? — Эль внимательно смотрел на меня с каким-то непонятным выражением.
— Например, тебя.
Олена медленно кивнула:
— В твоих словах есть резон. Когда ты общаешься со мной… У меня такое чувство, будто я дышу свежим воздухом. Я думаю, твой брат и его друзья поэтому так много с тобой проводят времени. И даже дядя…
— Что дядя?
— Он… Мне показалось, он по-другому вел себя рядом с тобой, человечней как-то.
Олена покраснела, замолчала и уселась на одеяло. Я тоже решила не продолжать эту тему, тем более что Эль нахмурился.
— Давайте нальем, наконец, шампанского.

30

Мне хотелось отвлечься.
На Земле на меня тоже иногда накатывало это ощущение, что в жизни что-то идет не так: слишком много разных мыслей и никакой ясности пути. Тогда я уезжала на природу: в горы, кататься на сноуборде, на сплав, в велопробег. Голову отлично прочищало. Здесь все эти варианты были сомнительны, но почему бы и не попробовать?
— Поехали в поход?
Сегодня была тренировка с Роном. Он учил меня мысленному проникновению в отдельные области сознания, приоткрывая то один, то другой собственный блок. Ну и защите от проникновения, естественно. Моя сила давала мне огромные возможности, но постоянно приходилось усмирять клокочущую внутри бурю и вычленять оттуда нужную стихию. Иначе вместо проникновения получался ментальный удар. Рон, конечно, был избавлен от этого, но вот с другими взаимодействовать было опасно.
— В поход?
— Ага.
— Что это?
— Ну, берешь рюкзак — в смысле сумку с вещами — и идешь в какие-нибудь красивые места, по скалам, тропам, нехоженым лесам. Никаких порталов — нужно именно физическое усилие. А еще лучше — отправиться на сплав на байдарках.
Рон безнадежно вздохнул.
— Рассказывай.
— Вот у вас есть горные речки с порогами? Не сильно опасными, без водопадов? Нужно с верхней части спускаться по ходу течения на специальных таких лодках, которые не сильно погружаются в воду или вовсе надувные, чтобы не повредились о камни. Спускаешься, останавливаешься на ночлег, потом снова плывешь, где-то веслами помогать себе можно.
— И ничего при этом не ищешь и не собираешь?
— Нет. Смысл именно в самом процессе, слиянии с природой.
Рон смотрел на меня с сомнением в моей адекватности, но по окончании урока мы собрались в его кабинете, как всегда, вчетвером. Я попробовала изобразить надувной плот и каноэ; но рисовальщик из меня никакой, передала мысленно картинку. С материалами, конечно, оказалась проблема. Ни пластика, ни резины в этом мире не было. Мы попытались создать что-то типа парашютной ткани и надуть ее, но плот не получался плотным, а плыть на надувной кровати не сильно хотелось. Значит, каноэ. Фарн внес дельное предложение:
— Может, дерево схи использовать? Оно легкое, плавучее и очень прочное, камни вряд ли его повредят.
На следующий день вечером встретились уже в лесу. Фарн действительно добыл где-то два огромных бревна схи, и я попыталась максимально точно представить конструкцию каноэ, а парни — слепить с помощью магии из этих бревен нужную форму. Выдохлись все: держать долго ментальную проекцию или лепить из древесины полую узкую лодку на четверых было непросто. Первый ствол мы загубили, а вот со вторым пошло веселее. В итоге у нас получилось что-то подходящее.
— Одеяла, топор, спички — вы поняли, никакой магии! — котелок, соль, крупу, овощи, острогу какую-нибудь, ну, тонкое копье, чтобы рыбу ловить речную, потом одежду на смену, вещей минимум, веревки понадобятся, весла — блин, мы же весла еще не сделали, — перечисляла я с воодушевлением.
В общем, в поход мы собирались всю неделю. А ранним субботним утром, позавтракав, просто переместились сначала к каноэ, погрузили на него все и вместе с лодкой отправились к истоку реки на юго-западе Таларии. Конечно, в самом походе магию я запретила использовать из принципа, только в крайнем случае, но как же удобно было сразу отправляться порталом навстречу приключениям, а не тащить на себе много часов поклажу!
Представила, как парни волокут плавсредство сквозь густые деревья, и прыснула. Они нарядились так, как понимали это мероприятие. Рональд был в костюме для верховой езды — в белоснежной рубашке, расшитом камзоле, мягких брюках и высоких кожаных сапогах. На голове шляпа с пером, коса-краса до пояса, синие глаза блестят в предвкушении, а губы прям правильно, по-киношному, сурово сжаты. Ариэль в костюме охотника, от обычного эльфийского костюма, состоящего из длинной туники и широких шелковых брюк, этот отличался только цветом — зеленым и коричневым, и чуть меньшим количеством украшений. Фарн, известный модник, был в мягких сапожках, заправленных в них замшевых брюках, бархатном камзоле, плаще и шляпе с мягкими полями.
Все они долго не могли понять, почему я так ржу.
— Слушайте, ну ваши рабочие черные костюмы разведчиков и дознавателей и то лучше были бы! Вы зачем так вырядились?
Сама я надела тренировочные брюки, кофту и бандану из простого куска ткани, которой покрыла заплетенные волосы.
— Могла бы и уточнить про одежду, — ядовито сказал Рон.
— Ну, я же и подумать не могла, что вы не поймете, в чем удобно бродить по лесу и плавать в лодке! Ладно, пошли, зато мы зверей распугаем своим внешним видом.
В общем, такой живописной группой мы расположились на берегу небольшой речки. В этом месте течение было довольно спокойным, а река широкой, но уже в зоне видимости она сужалась и наполнялась водоворотами.
— Эта река Четлаш берет начало из горного хребта на западе Таларии. Помнишь, мы смотрели по карте? Долго течет в горах, ныряя и образуя небольшие водопады, пока не переходит в огромное и очень красивое озеро, окруженное еловым лесом, когда-нибудь обязательно туда съездим. Дальше снова становится рекой, где-то широкой, где-то узкой, вьется по горной местности, пополняясь маленькими речками и ручейками, широко разливается чуть выше нас по течению, а ниже этого места разветвляется на две, отсюда не видно: более широкая часть течет в сторону южного региона и там впадает в море, а узкое ответвление продолжает виться вдоль гор и леса, пока окончательно не теряется. Мы как раз поплывем по узкой части, мне показалось, что это именно то, что ты хотела, и сможем остановиться на какой-нибудь поляне на ночевку.
— Тут есть дикие звери?
— Не слишком много, к тому же они вряд ли подойдут к стоянке людей, особенно к огню. Но в любом случае на ночь я выставлю магический экран, не хочу, чтобы меня что-нибудь укусило, пока я буду спать.
— Ага, или понюхало, — я снова развеселилась. Настроение было замечательным: я поняла, как мне не хватало все эти месяцы природы в прямом понимании этого слова. Отсутствия городов и людей и близость спокойной силы и мощи деревьев, реки. Мы погрузились в лодку — испытания провели еще на озере возле Академии, и я надеялась, что все сделали правильно, — и взяли в руки весла. Друзьям сразу стало понятно, в чем неудобство длинных жилетов и плотных пиджаков, так что уже пять минут спустя Рон и Фарн с помощью магии переоделись в более удобную одежду.
Я руководила гребцами и зачарованно смотрела по сторонам. Из-за верхушек высоких хвойных деревьев поднималось солнце. Запах был упоительный: в этом мире и так нет промышленных выхлопов, но воздух в Академии и городах отличался от этого свежего, с примесью речной влаги и сосен. Вода была глянцевая, серо-прозрачная и холодная, в чем я убедилась, опустив руку. Вокруг много деревьев, действительно непроходимый лес, за ними виднелись сопки и горы. Очень похоже на нашу тайгу. Взлетали какие-то птицы — из-за стволов не разглядеть, плескалась вода, но в целом было очень-очень тихо. Мы подплыли к развилке и приготовились.
— Вся суть в том, чтобы не наплывать на камень, а обходить его и идти вперед, используя силу потока. Работаем веслами: двумя справа, двумя слева. И наслаждаемся!
— Ага, без этого ценного указания ничего бы не вышло, — язвительно пропыхтел Фарн. Но действительно начал наслаждаться.
Это был замечательный день! Мы быстро плыли по довольно спокойной и неглубокой речке, парни ухватили суть управления, и проблем не было. У моих спутников тоже поднялось настроение, и они перебрасывались шутками. Все-таки свежий воздух и физическая активность творят чудеса. С одной стороны реки все чаще стали появляться камни и скалы, с другой — все более непроходимый лес, но с довольно пологим берегом. Заслышав сильный шум, мы остановились и сходили на разведку, а заодно перекусили припасенными бутербродами. Я сама делала, а то канапе и муссы, привычные местным аристократом и рядом не стояли с нормальным куском хлеба с мясом и желтым сыром. Майонеза только не хватало. Вот еще один вариант для собственного патента. Я, правда, рецепт не помнила точно, но путем экспериментов и не такое можно вывести.
Шумел небольшой водопад.
— Что будем делать?
— Предлагаю привязать вещи и продолжать плыть.
— Уверена?
— Он всего метра три — вы и не заметите, как мы окажемся внизу. В крайнем случае, если попадем в воду, плывем к берегу, остальное потом вытащим.
Так и сделали. И даже в воду не свалились, разве что нас окатило ледяным душем, но это было даже приятно — солнце припекало все сильнее. Мы продолжали плыть почти до вечера, пока не увидели большую поляну с удобным каменистым подходом. Река в этом месте была мелкая и прозрачная.
— Останавливаемся здесь!
— Есть, командир, — засмеялся Рон. — Попробуем поймать рыбу. Видели же много, когда плыли. А в таких мелких местах ее легко на копье насадить.
Я сделала костер, поставила котелок с водой для похлебки на огонь. Пока парни в закатанных штанах тыкали в весьма увертливую рыбу, я покрошила в котелок овощи, добавила местной крупы, похожей на нашу пшенку, соли и натаскала лапника из леса, чтобы сидеть было удобно. Поляну огласил радостный вопль — повезло Ари.
— Почистить сможете? — крикнула я.
— Конечно. Мы не такие неженки, как ты думаешь.
Я улыбнулась. Мне было очень хорошо. Для полного счастья не хватало Ария. Я вздрогнула от этой мысли. Что это я? Не знаю… Но я скучала по нему. Очень. Если бы он дал нам шанс… Потрясла головой. Нет смысла об этом думать. Конечно, можно было бы попробовать применить весь свой арсенал уловок и манипуляций, известный каждой женщине, но мне не хотелось. Пусть будет все по-настоящему. Или не будет.
Мы насадили рыбу на самодельный вертел, притащили побольше дров хвороста для ночи, еще елового лапника — решено было расположиться на нем вокруг костра на ночь, — и наконец уселись за обалденно вкусный ужин.
— Спасибо, — сыто откинулся Рон, — я ночевал в лесу, обычно когда… работал. Но мне не приходило в голову, что такой поход может быть таким развлечением.
— Значит, будем повторять.
Ари и Фарн энергично кивнули.
Появились первые звезды.
— Расскажи о своей жизни в другом мире, Ани, — попросил тихонько Рон.
— У меня было очень простое детство. Ни особых потрясений, ни особых событий. Спокойная и необщительная жизнь в провинциальном городе с родителями, которым я не особо была нужна. И лето в деревне — самое лучшее время, потому что там были мои любимые бабушка и дедушка. Моя бабушка пекла мне пирожки. Она знала заранее, что я приезжаю, и пекла в своей деревенской печке много-много пирожков: с картошкой, с капустой, с грибами и луком, с вареньем и яблоками. Я набрасывалась на эти пирожки, ела их так много, что у меня болел живот, а потом забиралась на печку и слушала бабушкины рассказы. Она рассказывала про свое детство — очень бедное, как постоянно хотелось есть, а весь урожай приходилось отдавать и даже корову единственную пришлось отдать, когда началась война. То была война, затронувшая весь наш мир, — гибли миллионы. Голод в деревнях, страх, уход отца и деда на фронт: целое поколение потом оказалось без мужчин. Бабушка рассказывала про свою сестренку, умершую от голода, про старшего брата, пропавшего на войне. Она вспоминала красивое платье, которое мама ей сшила сама из старого кружева, и она в этом платье пошла на танцы в Дом культуры и кружилась там на каблучках, как юла. Как она встретила дедушку, и они сразу полюбили друг друга и тут же поженились — пошли и зарегистрировались просто, а потом накрыли стол и позвали соседей. Я с трудом дожидалась лета и, когда оно приходило, оттаивала в прямом и переносном смысле. У нас был панельный некрасивый дом в городе, крохотная квартирка, заставленная мебелью, я училась и ухаживала за маленькими братьями, а у бабушки — лес, и озеро, и много-много малины. А еще старая вишня, у которой практически не было листочков, но столько цветов и ягод — сладких-сладких! Пусть там я и помогала по хозяйству с утра до вечера, но это все было в радость — доить корову, и картошку окучивать, и полоть грядки. А потом уходить одной в лес на много-много часов, собирать грибы и дикую ягоду и мечтать…
Я говорила все тише. Настроение легкой и светлой грусти в итоге заставило меня умолкнуть.
И после небольшой паузы Ари достал гитару с четырьмя струнами и запел:

А в том городе бал —
Струны рвутся, танцуя, —
И принцесса одна
Ждет тебя с поцелуем.
Ты ушел не простясь —
Завтра бой недалекий.
Ты пришпорил коня,
Притворился жестоким.
И с рассветом в огонь
И, кипящие стрелы —
То неправильный бой,
Хоть и правое дело.
Там не выжил никто —
Смотришь в стылое небо.
А принцесса одна
Не успела с побегом.
В вашем доме враги
Не спастись маскарадом.
И погасли огни,
А других ждет награда.
Струны порваны в кровь,
И алеет зарница —
То с другими любовь,
А тебе лишь приснится.
Опустел людный зал,
И не вышло быть смелым.
И принцесса одна
В платье — красным на белом.

31

Дым от нашего костра тянулся к небу, полному сияющих звезд, чуть смещался под западным ветром и растворялся в ночи. Ветер дул с гор, огибал непроходимые чащи и достигал дальнего края широкого русла реки, впадающего в море. Город-порт, росший в этом месте последнюю тысячу лет, сверху выглядел неуютно: уже погасли все огни, мирные жители спали и наступало время грязных сделок и магических клятв. Над верхней частью города было чуть светлее, но ниже, возле доков, атмосфера сгущалась и алела страхом, яростью и завистью. Среди темных лодок и грязных кабаков этот ничем не выделялся: небольшой, с тусклым светом и толстым неопрятным хозяином за деревянной стойкой. Кабачник в фартуке посмотрел на вновь зашедшего и тут же отвел взгляд — за слишком пристальное внимание в этом месте можно было и жизнью поплатиться.
— Хмеля, — хрипло сказал незнакомец, кинул монету и уселся в углу.
Его лица было не разглядеть под глубоким капюшоном. Тощие, скрюченные пальцы крепко сжимали кружку. Он явно злился.
Почему же эта тварь опаздывает? Он ненавидел ждать. Наконец в кабаке появилась щуплая, сгорбленная фигура в лохмотьях и сером невзрачном плаще. Седые волосы, беззубый рот и крючковатый длинный нос.
— Ты долго, — прошипел мужчина.
— Простите, господин, дорога к вам замысловатая выходит, я не хотела бы привлечь внимание тех, кого не нужно.
— Держи.
Мужчина кинул на стол небольшой мешок, звякнувший монетами, и ярко-зеленую, блестящую фигурку.
— И не вздумай испортить что-нибудь.
— Как можно, господин! Не волнуйтесь, я сделаю все в лучшем виде, и ваша любимая будет с вами! — дребезжащий голос звучал чуть иронично.
Старуха поклонилась и уползла из зала. Мужчина наконец расслабился и ухмыльнулся. Кружку он сжимал уже не столь яростно. Теперь остается только ждать. «Любимую».
Старая сельша догадывалась, что все не так просто, но теперь ей не отвертеться от исполнения, а легенда немного задержит императорских дознавателей в случае чего. Дополнительная перестраховка. Эта грымза отслужила свое и умрет, как только выполнит последнее задание. Он уже позаботился об этом.
Немного, совсем немного — и первая часть плана осуществится! Как же удачно, что в девке оказалась кровь Ключа. Уж непонятно, как это произошло, но то сообщение его вдохновило на совершенно новую идею, и теперь он, как никогда, был близок к цели. Девчонка будет его — и вся ее сила, весь ее дар, все ее возможности. Неслыханная удача! Это даже делало его прошлую ошибку и ожидание не такими бессмысленными.
Ему только недавно удалось расшифровать дополнительный свиток и понять, что не обязательно было убивать всех. Он сделает это позже ради удовольствия, но для ритуала не нужно. Тонкие сухие губы скривила гадкая усмешка, полная злобы и ненависти: Высшие заслуживали уничтожения. Но это потом, сначала он завершит все начатое, пусть даже на это снова уйдут годы. После первого ритуала у него будет достаточно времени и сил. И он нанесет окончательные удары.
Высшие не выстоят. Они поплатятся за все — за то, что незаконно получили когда-то власть, за то, что скрыли правду ото всех, за то, что оказались слабовольными и недостойными. Пришло время настоящему правителю занять свое место.
Человек в плаще резко встал и вышел из кабака. И хозяин, верзила огромных размеров, понял, что все то время, пока посетитель был у него, он практически не дышал.
Пронесло.

Арий смотрел на камин и хмурился.
— Что тебя беспокоит?
— Рональд опять прихватил своих друзей и Анну и куда-то отправился. Он клятвенно заверил, что никаких глупостей они делать не будут, всего лишь экскурсия.
— И что?
— И мне это не нравится!
— Знаешь, если бы я не знал тебя так хорошо, то подумал бы, что ты ревнуешь Анну к ее же друзьям и времени, которое они проводят вместе, — Геллард подмигнул.
— Нет. Просто меня раздражает, что они четверо ведут себя не так, как положено достойным лордам. Какие-то разъезды, приключения, а надо сосредоточиться на поимке отступников и защите всех, кто к этому причастен.
— Хоть что-то тебя раздражает. А то мне периодически казалось, что ты бесчувственный камень. А ты человек, — Император выглядел довольным. Он продолжил миролюбиво: — Им тоже надо отдыхать, как и тебе, кстати. Арий… У нас не так много времени бывает поговорить о личном, но я все-таки хотел бы предложить тебе еще раз подумать над тем, чтобы действительно жениться на Анне. Может, вы и не влюблены, но вы подходите друг другу. Ее сила и твои возможности… да я предвкушаю, что с вами двумя можно провернуть!
— Вот и хорошо, что у нас времени поговорить не бывает. — Тень продолжал смотреть равнодушно.
— Арий…
— Нет, Геллард! Она может и удачный вариант, но я… не могу, понимаешь? Моя жизнь — это Империя, мой долг — защита и поддержка твоего правления. И это меня устраивает, это то, ради чего я родился и живу. А Анна… отвлекает. Я не могу позволить себе быть эмоциональным. Это ослабляет меня.
— А мне кажется, делает сильнее.
Арий покачал головой:
— Давай все-таки не будем об этом.
Геллард вздохнул и уставился на сполохи огня через бокал с вином. Они оба едва разговаривали от усталости, но слишком ценили такие редкие встречи у камина в малой гостиной, чтобы разойтись просто так. Тень пришел раздраженный, прямо в пыльной дорожной одежде, чтобы сообщить, что очередные поиски не увенчались успехом, и с удовольствием набросился на поздний ужин.
— Расскажи мне тогда, есть ли хоть какие-то результаты расследования?
— Немного, — Арий нахмурился еще сильнее. — Я впервые чувствую себя не всесильным. Анна права, мы всегда слишком сильно рассчитывали на магию…
— Анна?
Но Арий не поддался на провокацию:
— У нас магическое ведомство и магические методы поимки преступников и дознания, и впервые мы столкнулись с тем, что практически не можем задействовать привычные нам способы. На будущее в этом есть и плюсы в определенном смысле, теперь я серьезно меняю работу части службы, и мы будем больше времени уделять и другим методам. А значит, сможем в дальнейшем укрепить положение Таларии. Но сейчас я бы многое отдал, чтобы задействовать магию в полной мере. Непонятно, что за знания оказались у Сарда, никогда не видел ничего подобного, но полное отсутствие магического следа — с таким мы никогда не сталкивались. Немного помогает то, что посоветовала Анна… Геллард, ты издеваешься? Прекрати так многозначительно смотреть на меня каждый раз, когда я упоминаю это имя! Я же не могу опускать его в разговоре, учитывая, как она в этом замешана. И прок от ее знаний есть, пусть и небольшой пока.
— А что говорит твоя интуиция?
— Предположительно, что у Сарда — а я не сомневаюсь, что опять за всем этим стоит Сард, — два артефакта из пяти. Первые ведь были уничтожены во время смерти паука, остальные он пока не забирал, и вроде бы нигде не всплывала информация об их создании. Но только предположительно…
— О чем ты?
— О том, что у него уже могут оказаться все пять артефактов. Мы же можем отследить только преступления, кражу. Или зарегистрированную продажу. Если где-то есть артефактор, который скрыл саму сделку, то мы бессильны. А если действительно все нужное у него и есть некий ритуал… Да, я опрашивал всех сильных артефакторов в Империи, но в других же никто мне не даст разрешения на поиск и ментальное воздействие. К тому же, ты знаешь, мне не очень хочется посвящать другие государства в наши проблемы.
Император кивнул:
— Они не должны подозревать, что происходит что-то серьезное. Пусть у нас и мир пока, но кто его знает, не попытаются ли они как-то этим воспользоваться. Ты уверен, что мы знаем всех шпионов и отслеживаем все те данные, которые они тайком передают другим правителям?
— Да. Карт лично за этим следит. И я недавно проверял все ключевые фигуры.
— Как насчет наших послов и шпионов?
— Те, кого мы позволили засечь, передают ровно то, что ожидаем. Но остальные тоже пока шлют знак «без изменений», значит, никто не интересуется событиями в Таларии явно.
— Отец все-таки не вовремя покинул это место, я не был готов, — Геллард вздохнул и помрачнел.
— Не согласен, — Арий покачал головой, — ты лучший из правителей, кого я могу вообразить. Идеально справляешься и с благородными, и с внешней политикой, да и пара сценариев, которые ты разыгрываешь… Геллард, серьезно, я восхищен. Твой отец был более прямолинеен, это не плохо и не хорошо, но, по мне, в искусстве дипломатии ты гораздо сильнее. Тут только один момент… твоя сестра.
— Что она опять натворила?
— Вроде пока ничего, но продолжает распространять разные слухи про Анну.
— Надо прекратить?
Тень задумался:
— Даже не знаю… Мне это не нравится, и я не хотел бы, чтобы репутация моей невесты страдала, но… Приходится выбирать из двух зол. Во-первых, я должен убедиться, что Зердана это делает из-за того, что все еще считает, что влюблена в меня, а не по другим причинам. Принцессу нельзя перетянуть на свою сторону, кровь не даст, но задурить голову вполне возможно. И мне нужно понять, нет ли еще одного игрока? Во-вторых, сейчас это удачная завеса в какой-то мере. Пока длится вся эта история с отступником и артефактами, надо чем-то отвлечь двор и предотвратить любые всплески паники, так что пусть уж лучше эти бездельники развлекаются за наш счет, чем обращают свое внимание на что-либо другое.
— А ты не думал, что Анне все это может быть очень неприятно?
— Думал. Но есть сейчас более важные вещи.
— Ты все-таки камень…
Тень вздохнул и устало потер лоб.
— Я пойду. Еще много работы.
Геллард остался в одиночестве, но ложиться спать не спешил.
Император не лукавил, когда говорил, что отец ушел не вовремя. Да, его готовили к правящей роли с детства, и он давно помогал отцу, но ему нравились та свобода и возможности, которые предоставлялись наследному принцу, — путешествия, женщины, развлечения. У Императора было намного больше обязанностей и намного меньше свободы. Он уже не мог отправиться в путь вместе со своими друзьями, когда бы ему хотелось, не мог позволить себе неверные шаги и слабость. Теперь он все время делал то, что должен, и не только потому, что так его воспитывали. На нем лежала ответственность перед Империей. Да и сама кровь и стихии формировали с рождения его характер, и он просто не мог бы поступать по-другому. Когда увидел, насколько ослабела мать, — женился. После коронации сразу озаботился наследниками, пусть даже не хотел торопиться.
Хотя… Все это не такая большая плата за ощущение власти. Мужчины всегда были одержимы властью — над женщинами, над чувствами, над людьми. Властью совершать что-то значимое и оставлять свой след в истории. И эта власть принадлежала ему по праву, он наслаждался ею, не скатываясь при этом в деспотичное безумие, поскольку слишком сильно чтил императорское наследие и искренне любил свой народ.
Геллард усмехнулся. И народ отвечал ему взаимностью. Ему удалось добиться и определенного уважения от других государств, безусловно, не без помощи Тени. Конечно, те оказывали достаточное почтение и так, как Правящему и магу, но для него было важно, чтобы его самого уважали и хоть немного боялись. А это было непросто — во главе других государств стояли не менее сильные правители, и надо было грамотно поддерживать баланс сил, не выказывая ни малейшей слабости. Ситуация же с отступником и убийствами была неуместной слабостью, которую надлежало решить как можно скорее.
Их четыре вертикальных мира были жестко иерархичны: в этом и заключался залог выживания слишком разных рас, не уничтожающих друг друга, но ищущих пути сосуществования. Даже внутри каждого народа, по сути, были две расы: маги и немаги. Без четкого разделения на сословия, четкого регламента правления и договоренностей миры было слишком легко ввергнуть в пучину войны и хаоса. Институт Правящих был не так прост, как кажется, и являлся одним из краеугольных камней существования и залогом развития, пусть даже периодически и возникали локальные конфликты. Только идиоты могли подумать, что надо всего лишь сменить правителя или убрать благородных, и все станет хорошо. Но из-за таких идиотов было очень много проблем, и их надлежало уничтожать: сомнения легко внедрить в массы. Никто не должен был сомневаться в их праве на власть или в их силе.

32

— Лорд Сегет, вам письмо.
Секретарь склонился в поклоне, и ректор отпустил его кивком.
Он не раз ловил себя сегодня на мысли, что сидит и улыбается без причины. Видимо, все еще чувствовал душевный подъем после замечательных выходных, которые им устроила его сестра. Этот человеческий странный «поход» оказался действительно отличной задумкой.
Сестра. Удивительно, как быстро она вписалась в его жизнь и стала так близка ему. Он был единственным у своих родителей и, хотя никогда не испытывал недостатка в сверстниках или компании, втайне мечтал о девчонке или мальчишке, с которыми он бы разделил не только дружбу, но и кровь. И вот это желание исполнилось, пусть и таким странным способом. Анна вернула его к жизни. Он снова испытывал множество эмоций — и плохо лишь то, что одной из эмоций был страх, страх за нее. Но и запереть ее невозможно. Девочка права: слишком она оказалась замешана во всю эту историю и слишком важна была ее помощь. Он только и мог, что молить стихии сохранить ей жизнь и усиливать всю возможную защиту, а также давать ей как можно больше знаний. Нет, пару раз он заикнулся о том, чтобы прервать учебу и поселить ее в родовом поместье под охраной маленькой армии, но напоролся на твердый отпор. Слова Анны были разумны, но не отменяли его страха:
— Рон, у тебя, как и у меня, теперь есть долг перед страной, мы должны помочь распутать этот клубок. Ты же не планируешь уйти в отставку и спрятаться где-нибудь? Нет. Почему я должна? И потом, по мне, гораздо безопаснее быть здесь, в Академии, где вы все рядом, чем даже в самом защищенном удаленном укрытии.
Он не стал говорить ей, что если Правящие сочтут, что ее нахождение в Таларии большее зло, чем отсутствие, то ее мнение не будет играть роли. Потому что и он, и Арий с Геллардом сделают все, чтобы не допустить повторения событий двадцатипятилетней давности.

Меня же в данный момент волновали несколько иные проблемы.
Первые экзамены. Ну да, глупость, казалось бы, когда тебя пытаются убить, волноваться из-за пары закорюк в зачетной книжке. Но, во-первых, зачетки здесь не было, а во-вторых, именно экзамены покажут, насколько я вписалась в этот магический мир. Да и не хотелось выставить себя дурочкой.
Из-за местной системы факультативов основная сессия была один раз в год, затем практика. Но многие предметы, длительность которых составляла всего несколько циклов, начинались и заканчивались посреди учебного года, и, соответственно, зачеты сдавались сразу по окончании занятий. Здесь они именовались «итоговым уроком». Оценки на экзаменах не ставили; была более жесткая система «прошел — не прошел». Если не прошел, будешь сдавать снова, пока не сдашь. Если «не прошел» по нескольким предметам, вставал вопрос об отчислении или возвращении на предыдущий курс.
За основы маскировки я не переживала. Бытовые заклинания, наведение красоты да смена личности или одежды давались мне теперь довольно легко, после того как я освоила общий принцип. Итоговое занятие предполагалось сугубо практическим — мы должны были продемонстрировать все, чему научились, а поскольку мы это и так демонстрировали сами на себе каждый день, не было никаких сложностей. Так и получилось: мы зашли в аудиторию и под внимательным взглядом преподавателя менялись внешностью, красили волосы, создавали из тряпок красивые платья, украшения, да и просто демонстрировали навыки иллюзии красоты или уродства.
Но вот с основами целительной магии пришлось помучиться. Во-первых, мне в принципе не понравилось лечить: я оказалась в какой-то мере брезглива. Не пошла же я на Земле учиться на врача, в этом мире мои предпочтения не поменялись. Во-вторых, мне не нравились методы нашего преподавателя. Притом, что у нас был базовый курс, пару раз нас водили к покалеченным на боевых занятиях пятикурсникам, и от одного вида кровавых ран и переломов мне становилось физически плохо. Я сносно научилась восстанавливать собственные резервы, залечивать на себе всякие мелкие раны, осилила простуду, а вот с переломами и глубокими ранениями, даже с чужими, была совсем беда. Невозможно ведь просто произнести заклинания, надо было последовательно мысленно сращивать с помощью различных заклинаний и невидимых нитей кости, волокна мышц, связки, эпителий. И смотреть на все это, чтобы срослось правильно. После одной-единственной пробы я зареклась углубляться в эту тему — если уж основы такие, представляю чем приходится заниматься реальным целителям. При моем образе жизни, наверное, все это и нужно, вспомнить хотя бы ситуацию с пауком и последующим восстановлением, но если будет возможность, я постараюсь этого избежать.
— Проходите, проходите, молодые люди.
Мне показалось, что леди Адара, сухонькая маленькая женщина, говорит с издевкой и потирает в предвкушении маленькие ручки. На самом деле она их всегда потирала, манера такая, но я уже заранее была настроена негативно. Определенно, не всем женщинам подходит образ жизни старой девы — это точно стала маньячкой. Преподавательница была лекарем увлеченным, да еще куратором целительского направления, и, по-моему, вечно путала, кому что преподает, соответственно и спрос у наших основ был не меньше, чем у других.
— Итоговое занятие у нас будет замечательное. — Ага, я прям вся сижу радуюсь. — И пройдет вместе с нашим чудесным преподавателем боевой магии господином Таргашем, — продолжила женщина.
А вот его я никогда не встречала. Даже не слышала о нем, видимо, занимается со старшими курсами. Он что, будет нас калечить? Чтобы потом мы сами себя исцелили?
— Господин Таргаш знает немало о человеческом теле, и мы с ним договорились, что он будет вызывать у вас с помощью заклинаний всякие небольшие травмы и болезни, а вам надо будет догадываться, что произошло и как это вылечить. Правда, замечательно?
Она издевается?! Я посмотрела на лица своих одногруппников: кажется, они шокированы не меньше. Но сказать слово против никто не смеет — здесь преподаватели в своем праве. Скажут, что надо покалечить, — будут калечить.
— Вы будете выходить по одному и… «заболевать». При этом озвучивать то, что вы чувствуете, нельзя, ваши коллеги должны это сами понять и увидеть. Решить, что именно с вами такое, и помочь. А я, в свою очередь, буду отслеживать, чтобы никто не молчал, и выставлю активным участникам по итогу «пройдено». Ну что, кто первый?
Хм, звучит не так ужасно. Я выскочила вперед — не то чтобы я любила все делать первой, но мне в данном случае так было лучше, я хотя бы не знала, как это будет выглядеть, и боялась не так сильно.
Таргаш, крупный, даже полноватый, но с приятными чертами лица человек, мне подмигнул и кивнул. Может, мне на боевой факультет пойти потом? Потому как истинное зло, похоже, скрывается в маленьких старушках, а не в больших боевых магах. Тут, прервав мои мысли, шею и грудь запекло. Я вскрикнула и испуганно дернулась — там явно вспухали волдыри.
Да что ж такое! Беру свои слова назад. Больших боевых магов я тоже терпеть не могу. От боли у меня потекли слезы, а одногруппники не торопились — они просто еще не успели прийти в себя и даже не начинали озвучивать мой «диагноз» или лечить. Я знала, как убирать ожоги, и, хоть это было не по правилам, уже собиралась применить свое знание, уж очень было больно. Но тут кто-то из ребят очнулся, закричал: «У нее ожог» — и сделал нужные пассы руками, попутно вплетая заклинание. Я пошатнулась и сползла кое-как к своим.
Как выяснилось, ожоги были не самым худшим. Кого-то рвало. Кто-то начинал нещадно кашлять. Как будто сами по себе возникали царапины и серьезные порезы, пара парней покрепче — а нечего было расти такими здоровыми и сильными — «удостоилась» переломов. Мы столкнулись с зубной, головной болью, болью во всех органах, которые были нам знакомы и не знакомы, аллергической сыпью, и даже отеком гортани. Каждый, побывав на месте испытуемого, рьяно бросался лечить всех остальных — нам просто хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился. И когда это произошло, мы выползали из аудитории бледным, измочаленным войском. Зато все сдали.
Вот интересно, что же бывает на старших курсах? Я передернулась. Нет, пожалуй, неинтересно.

33

Я мерила шагами кабинет главного дознавателя, а Карт и Рон внимательно за мной следили. Мы уже полдня спорили, думали, разговаривали, я снова пыталась вспомнить все, что знала по поводу расследований преступлений, потом плюнула и просто стала в лицах пересказывать самые запомнившиеся серии криминальных сериалов. Это внесло некоторое оживление — Карт даже конспектировал. Но потом мы снова впали в уныние.
Дело не двигалось. Краж больше не было. Арий носился по всей Таларии, пытаясь обнаружить то, что обнаружить невозможно, а когда не носился — занимался обеспечением безопасности Высших и Академии. Все-таки там учились все дети самых благородных родов. Был даже введен комендантский час — нам и раньше нельзя было особо расхаживать по окрестностям, но теперь даже в выходные в город можно было выбираться только в определенные часы и не поодиночке.
— Мы что-то упускаем, мальчики!
Восьмидесятилетний и трехсотлетний «мальчики» вздрогнули и с веселым изумлением посмотрели на меня. Я только отмахнулась:
— Привычка. Так вот, явно что-то упускаем. Мы никогда не сможем понять, что он хочет сделать дальше, пока не сможем понять, что он хочет сделать.
— Очень глубокая мысль, — съязвил Рон.
— Не издевайся. Хорошо, вы взяли под наблюдение все малые ключевые артефакты. Это его следующий шаг, мы полагаем, но вот какова его конкретная цель?
Я внимательно посмотрела на огромную доску, висящую на стене. Там у нас было что-то вроде схемы со всеми главными действующими лицами — говорю же, не зря я столько смотрела телевизор! Карт теперь и доской специальной обзавелся.
Только вот в фильмах главные герои обычно распутывали преступление за пару недель. И если бы я была в Голливуде, то еще в первой серии должна была проникнуть в самые черные планы преступника, вывести его на чистую воду и уже получить заслуженную награду и звание величайшего сыщика современности. Но я… хм, тупила вместе со всеми.
— Мотив… В общем, это не месть. Если бы была месть, то действовал бы он не так. И знаете, я уверена, дело вовсе не в роде Сегет.
— А в чем? Единственная семья из Высших, которая пока страдает, — именно наш род, — даже слегка возмутился Рон.
— Не знаю, но меня не оставляет ощущение, что Сегет — это просто первые жертвы. По причинам, нам известным, не удалось извести тогда всех, и цепочка прервалась. Но жертв все-таки должно быть гораздо больше — другие роды   я имею в виду.
Я снова заметалась по кабинету.
— Давайте как данность все-таки примем, что есть некий ритуал, который возможно совершить с помощью мертвых членов рода Сегет и пяти артефактов. Что именно хотелось бы этому человеку? Что мы о нем знаем? Не слишком знатный, но магически сильный род. Не богат. Сард был главой рода — жестоким и беспринципным, он не просто не подумал, что произойдет с его родом, когда его признают отступником, он изначально отправил родственников на смерть. Ему было около пятидесяти двадцать пять лет назад, самый расцвет магических сил, чего ему не хватало? Кто с ним встречался, ответьте, что он мог хотеть?
— Могущества, — задумчиво протянул Карт. — Он был завистливым, это чувствовалось, и еще он весьма неоднозначно относился к власти Правящих, конечно, не говорил об этом явно, но все же…
— Мог ли он захотеть стать им равным? Власти?
— Да.
— Смотрите, он бы не смог получить эту власть, убив Правящих, — вся ваша система выстроена так, что произошла бы замена, и не на Сардов. Но… теоретически, если бы он стал более могущественным, чем Правящие, как когда-то стали более могущественными маги, свергнувшие того Императора семь тысяч лет назад, назовем его Воландемортом…
— Почему Воландемортом?
— Не обращайте внимания, это у меня ассоциация из-за «того, чьего имени нельзя называть». Лирика. Короче, допустим он каким-то образом узнал, что есть возможность получить некое могущество. И начал получать его с помощью рода Сегет. Значит, и тогда он должен был собирать что-то. Тогда артефакты пропадали?
— Вроде бы нет…
— Вот это и сбивает. Логики не вижу. События связаны — но как? Если он начал тот же ритуал, то он и двадцать пять лет назад должен был собирать артефакты. И сейчас покушений на Рона и меня должно быть больше, но, кроме той попытки на полигоне ничего не было… Допустим, у него все-таки одна цель, хоть и разные методы: ну может, он забыл что-то, или ему не так просто делать все последовательно теперь. Есть мотив — жажда власти, есть преступник — маг, готовый на все ради этого, есть средство — ритуал, есть и действия, приближающие к этому ритуалу. Почему именно род Сегет? Либо только наш род, либо почему надо начинать с нашего рода? Если предположить, что все это связано с основными стихиями ключевых родов, у нас же все начинается с Огня, значит, по логике, начинать надо было с уничтожения рода Харсотш.
Тут я заметила, что Рон как-то отстранен и задумчив.
— Рон? Не хочешь ничего сказать?
— Тот свиток, что я давал тебе… Он ведь переписанный. Есть более ранний источник, я читал его однажды, давно. Так вот там, если не ошибаюсь, слова были немного другими.
Я открыла свою тетрадь для записей, с которой редко расставалась, и прочитала кусок из старого свитка, относящийся к порядку появления стихий:

Семь ключей — семь стихий:
Огонь поглощает Воздух,
Вода поглощает Огонь,
Земля поглощает Воду,
Сознание поглощает Землю,
Свет поглощает Сознание,
Тень поглощает все.

Посмотрела на Рона:
— Может, вспомнишь, как было там?
— Сейчас. Мне надо сосредоточиться. Я не забываю ничего, но достать воспоминание иногда сложно.
Мы не беспокоили Рона, и в конце концов он произнес нараспев:

Распался ключ на семь частей,
На семь частей — уходит в Тень.
И Свет уж поглощен.
За Светом Смерть Песком застыла,
И загорается Огонь,
Свирель Воздушная пропела.
И Чашу Жизни на ладонь
Поставит Древо…

Я пришла в возбуждение:
— Ничего себе немного измененный… Это очень измененный текст! Зачем было это делать? Может, потому, что там прямое указание, что Император был один — и его разрубили на семь кусков, ну, условно? Смотрите, там и про процедуру слияния Императора и Тени со своими ключами, и упоминание самих ключей. А главное, Смерть, то есть Пески Времени, идут первыми! Значит, отступник знает это!
— Анна, все это выглядит немного… натянутым.
— Можно подумать, есть идея получше, — огрызнулась я. — Давайте хоть что-то разрабатывать. Почему могли изменить порядок проявления стихий?
— Ну… Может, никому не нравилось, что Смерть дает начало?
— Сам же говорил, что вы спокойно относитесь к тому, что все умирают и попадают за Пределы, где становятся частицами стихий. И снова эти частицы проявляются в живых.
— Говорил. Ты права.
— Опять что-то скрываешь? А не пытались ли создатели нового текста всех запутать? Не просто скрыть преступление… Ладно, ладно, Рон, не хмурься, давай называть это «событием». Короче, не просто скрывали действия других магов тогда, когда они сменили род Правящих, но еще скрыли и последовательность действий для того, чтобы не оставить возможности повторения ритуала. А что, если отступник читал первоначальный текст? И другие тексты? Откуда ты, Рон, вспомнил этот отрывок? Где эта книга?
Рон вздохнул:
— Есть особое место… В императорской библиотеке. Доступ туда только у Правящих и тех, кому они разрешают туда пройти. Я был там довольно давно, когда после смерти семьи тоже искал зацепку. Но там нет ничего о ритуалах с ключами.
— Но может, все-таки что-то было, на что ты тогда не обратил внимания?
— Может, — протянул Рон с сомнением.
— Я хочу попасть туда!
— Анна, это вряд ли возможно. Конечно, можно попросить разрешения, но понимаешь… Я доверяю тебе абсолютно, а вот Император и Тень…
— Император и Тень должны быть осторожными, я понимаю. Рон, хотя бы выясни, не было ли когда-нибудь у Сардов — неважно, отца, деда, сестры, кого угодно из их рода — доступа в эту библиотеку. Там ведется учет посетителей?
— Да.
— Вот и узнай. И еще, спроси все-таки, может, мне разрешат там порыться?

Я не выходила с территории Академии без сопровождения одного из моих «мушкетеров». Вот и в эти выходные, пожелав отправиться в город, оказалась в компании Фарна и Ари. На нас уже давно махнули рукой и перестали коситься — ну в общем-то объяснимо, что я, вся такая великая и ужасная, дружу не с кем-нибудь, а с деканами, являющимися также друзьями моего брата. Мы отправились в Балф не с самого утра: все пожелали выспаться, а потом устроить неспешную конную прогулку. За эти месяцы я обзавелась собственной лошадью, светло-серой смирной кобылкой по имени Угла. С верховой ездой я тоже более-менее освоилась, держалась вполне изящно — хорошо хоть, здесь не придумали опасный идиотизм типа дамского седла и было уместно ездить на лошади в брюках.
Городок цвел и сладко пах в прямом смысле слова. Везде были высажены цветы, разнообразием ошеломляли плодовые деревья, расположенные вдоль дорожек и домов, цвели и улыбались жители — тепло же, лето. Мои спутники с удовольствием смотрели на хорошеньких горожанок в светлых платьицах, а я просто наслаждалась приятной компанией и солнечным выходным днем. Иногда было так радостно не думать ни о чем сложном, а притворяться милой девочкой и примерной ученицей, гуляющей в свой законный выходной.
Мы оставили лошадей на знакомом постоялом дворе и отправились дальше пешком. В городе вовсю уже гуляла ярмарка. С уличными представлениями, хрюшками и прочей живностью в кузовках, с леденцами на палочках, деревянными поделками и кучей других вещей, что крестьяне и ремесленники со всех окрестных деревень привезли на продажу.
— Лорды, купите цветочки для прекрасной леди.
— Ах, леди, посмотрите на наши ленты.
— Булочки, булочки, сладкие булочки!
— Подойди, красавица, погадаю…
Ого. А вот это интересно. Цыганка-гадалка в таком наряде, что и в моем мире привычен: пышная юбка, красная блуза с цветастым платком, кожаные сапожки и множество звенящих монет на шее. Волосы чуть с проседью, а лицо яркое, живое. Есть легенда, что дети дорог и вовсе не разбирают, по каким местам путешествуют, с легкостью пересекая границы миров. Их ведут не стихии, а сам Путь. Я отрицательно покачала головой — гадать не хочу, и тогда цыганка потянула меня к телеге, стоящей чуть в стороне, в проулке, на которой она уже разложила разные бусы, звенящие браслеты и яркие платки.
— Посмотри, красавица, вдруг что понравится, закружит, завьюжит, приворожит, на тебя ляжет…
— Заговаривай, да не заговаривайся, мастерица путей, — беззлобно пожурил Фарн, — пусть леди осмотрится спокойно и действительно, может, какую безделушку приобретет, только без обмана.
— Да какой же обман, мой лорд! Такую красавицу, да с такой охраной я бы и не рискнула дурить, — цыганка мне подмигнула, а я с удовольствием рылась в ярких штучках. Да, у меня были полные шкатулки настоящих драгоценностей, но и такую бижутерию я любила, хоть и некуда носить. Я же девочка — главное, купить, а там разберемся.
Есть тут что интересное? И я увидела. Какая прелесть!
Взяла в руки подвеску в виде прозрачного зеленого дракончика на тонкой серебристой цепочке. Малыш был изумрудный и блестящий и сверкал, будто из изумруда сделан, а не из… Кстати, из чего он может быть сделан? Пластмассы тут нет, на стекло не похоже. Ну да не важно. Цыганка выглядела странно удовлетворенной.
— Примерь, красавица. Тебе за полцены отдам.
Я и без примерки уже собиралась купить, очень уж понравился мне дракоша, но, предвкушая как буду торговаться, с готовностью наклонила шею и надела цепочку.

34

Я сполна ощутила выражение «земля уходит из-под ног». В ту же секунду, как я надела подвеску, сильнейший рывок смял пространство возле нас. Дико и очень странно закричала цыганка, меня швырнуло в сторону, и в последний момент я почувствовала, как что-то вцепляется в мои ноги. Еще один резкий рывок, настолько резкий, что меня затошнило, какой-то сполох прямо в лицо, и я падаю на каменистый склон, качусь кубарем, и тут же сверху валятся два тяжеленных тела, выбивая из меня последний воздух.
Мы с Фарном и Ари — а это были именно они — уже собирались вскочить и начать бой с неизвестностью, как раздался хлопок и кто-то появился из портала, запнулся о нас, и мы снова повалились на землю.
Ага, Рон, как всегда, эффектен.
Я не успела обдумать происходящее или подняться, как с новым хлопком появился пятый участник нашей довольно странной композиции, со шпагой наперевес, и тут же встал в боевую стойку. Ну, хотя бы Тень не застали врасплох.
Со стоном спихнула с себя друзей и приняла вертикальное положение, чтобы тут же оказаться зажатой меж четырьмя могучими спинами. Хм, а они не подумали, что я скорее задохнусь внутри этой славной «башенки», чем погибну от руки неведомого врага? Парни молчали. И, что странно, ни с кем не дрались. Наконец, долгую минуту спустя, Рон произнес:
— Кажется, тут никого, кроме нас.
И мне наконец дали вздохнуть полной грудью.
Мы мрачно расселись кругом прямо на земле. Хорошо, что я оказалась в удобном наряде — брюках, рубашке и жилете; кажется, нам предстоят не самые приятные приключения.
— Так, Ариэль, объясни еще раз, что у вас произошло? — понятно, мне-то теперь нет доверия.
— Анна взяла подвеску и начала надевать ее на себя, и в тот же момент ее затянуло в портал. Все произошло очень быстро, но мы с Фарном стояли рядом и успели ухватиться за ее ноги. Перемещение прошло довольно странно — обычно никаких рывков внутри пространства не ощущается, но тут нас довольно резко развернуло, все же это почувствовали?
Мы с Фарном кивнули. Почувствовали, ага, меня до сих пор мутило. Хотя это, может, потому, что на мне полежала пара центнеров. Рон задумчиво произнес:
— У меня нагрелось кольцо переноса, соединенное с кольцом Анны, что означало, что ей грозит смертельная опасность, я и перенесся к вам. Арий?
— Помолвочный браслет, — сказал тот мрачно, — он реагирует на сильные негативные эмоции, опасность, ну и маячком служит. Я не сразу понял, что меня кольнуло, потому что в это время тренировался со своим мастером, поэтому оказался здесь позже всех.
Было такое ощущение, что он крайне недоволен этим своим «не сразу понял». Но зато мне теперь понятно было, почему на Тени промокшая от пота рубашка и тренировочные облегающие штаны. Я сглотнула и опустила глаза, чтобы оторваться от вида мощных плеч и ног. Взгляд уткнулся в его кожаные сапоги. Вот же манера ходить и тренироваться летом в сапогах. Может, все-таки придумать здесь кроссовки? А что, запатентую и стану богатой и известной. Тьфу, все время забываю, что я уже богатая и известная. И пора заканчивать с разговорами с самой собой.
— Дракончик, значит, был активирован как портал переноса, — подала голос виноватая я. — И почему-то мне кажется, что предназначался он именно мне. Но кому и зачем надо отправлять меня в это безлюдное место, да еще и в компании сильнейших магов? Причем отправлять и никак не… ну не знаю, не пытаться убить? Хотя какая разница сейчас — мы можем это и в более спокойной обстановке обдумать, да? Давайте сделайте портал куда-нибудь в Академию… Что? Что вы так все на меня смотрите?
— Отсюда не сделаешь портала. Это Проклятый город. Здесь вообще магию невозможно применить, никакую. Придется так искать выход.
— И почему мне кажется, вас это не радует?
— В нем происходит много чего непонятного… И практически никто не выходил отсюда живым, насколько нам известно. Хотя мы в принципе не знаем таких идиотов, которые сюда заходят погулять.
— Ясно, пикника на обочине нам как раз не хватало, — вздохнула я.
Они посмотрели на меня, но я только махнула рукой. Перескажу Стругацких в следующий раз.
— То есть меня все-таки решили убить, раз направили сюда?
— Не уверен, — Арий был мрачен. — Думаю, что конечной целью было иное место, но портал сбился.
— Потому что был рассчитан на одного? В смысле, мы слишком тяжелые вместе оказались? И поэтому нас донесло не до конца?
— Что-то в этом роде.
Я, конечно, порадовалась, что хожу везде толпой. Приключения приключениями, но мне бы не улыбалось оказаться одной неизвестно где, неизвестно с кем, неизвестно по какому поводу. Пусть уж лучше местный Бермудский треугольник. Шансов выжить больше. Мы стояли на небольшом возвышении и видели тянущееся во все стороны поле с нагромождением разрушенных зданий, обугленных камней и редких чахлых деревьев. То тут, то там угадывались старые дороги, площади, а в паре километров от нас, если глазомер мне не изменяет, вглубь земли уходила черная воронка, как будто отшлифованная до блеска и гладкости гигантским ювелиром-великаном. Было странно тихо: ни птиц, ни зверей, даже шелеста листьев не было слышно, впрочем, неудивительно, лес-то начинался на самом горизонте. Сзади нас картина повторялась: развалины, пустыри, безжизненные степи.
— Нам надо постараться обойти этот город по краю, в центр, где воронка, соваться точно не следует. Оттуда, в районе леса, который вы видите впереди, насколько я знаю, идет дорога. По ней мы доберемся до защитной стены, — сказал Рон.
— А стену как преодолеем?
— Да это не проблема, стена скорее предупреждение, чем бастион какой-нибудь.
Пока друзья составляли план, как лучше идти, Ари потихоньку пересказывал мне историю этого места. Давным-давно здесь жил народ тарантов. Это было могущественное государство на востоке нынешних границ Таларии, вокруг которого только-только начали формироваться человеческие объединения и города. Внешне, как я для себя определила, они были чем-то средним между людьми, эльфами и феями, вобрав в себя самые яркие черты этих рас. Высокие и тонкие, очень красивые, с заостренными ушами и прозрачными крыльями. Летать они не могли, крылья скорее были магическим инструментом, позволяющим сбрасывать пыльцу и таким образом защищаться или нападать, исцелять или преобразовывать пространство. Звучит волшебно, но вот с характером совсем беда оказалась. Были таранты, как самы, хитры и изворотливы, как эльфы — холодны и маниакально жаждали новых знаний, как люди — охочи до власти и жестоки. Я при этих словах, конечно, наступила Ариэлю «нечаянно» на ногу, мы как раз начали потихоньку спускаться с холма. Нечего человечество оскорблять.
К себе таранты не пускали, разработками не делились, и другие расы обходили их стороной — те активно экспериментировали с разными науками и возможностями физического мира и для этого «привлекали» подопытных, отлавливая в том числе людей. Я передернулась. Вот тебе и местные нацисты. Крупные города таранты превратили в огромные научные центры и магические лаборатории. Одним из таких городов и был этот.
— Так что произошло?
Мы уже спустились вниз и вглядывались в расходящиеся во все стороны обломки и каменные уступы. Не знаю, каким уж был этот город, но, по мне, выглядел как нагромождение камней и стен. По словам Ари, больше таких городов или их руин не существовало, а мне и вовсе было непонятно, как настолько хорошо сохранился этот — прошло столько тысяч лет и природа должна была взять свое. Но почему-то так и не поглотила старые камни и постройки окончательно.
Около двенадцати тысяч лет назад в этом городе экспериментировали с порталами. Пространственная магия и межпространственные переходы уже тогда были известны, хотя особой популярностью не пользовались, поскольку из-за недостатка знаний были весьма нестабильны и непредсказуемы. Таранты же и вовсе замахнулись на странное: они решили открыть портал за Пределы, чтобы начать «вытаскивать» оттуда магические источники и силу, и «вживлять» их в самих себя, тем самым делая из слабых магов и немагов сильных, меняя и добавляя стихии. В итоге, после серии косвенных экспериментов, они сделали первую попытку. Которая закончилась не просто неудачей, но гибелью всей расы: город накрыл большой бада-бум, а всех тарантов поразила непонятная болезнь, из-за которой они сгорели буквально за несколько недель. Легенды и свидетельства об этом государстве говорят однозначно — сами стихии решили наказать зарвавшихся экспериментаторов и всего за полгода в живых на этой планете не осталось ни одного таранта. Их города были разграблены, уничтожены или просто использованы в целях проживания людьми; воспользовались другие расы и магическим наследием. Но вот этот город, с которого все началось, оказался проклятым. Он остался как напоминание о недостойных. Город притягивал случайных жертв — сюда можно было попасть порталом, но никогда — специально, только в случае сбоя портального перехода. Или если идти по маячку к человеку, уже здесь находящемуся. Здесь существовало множество ловушек и «ям», провалившиеся в которые исчезали бесследно. Подробностей никто не знал — уж очень мало данных. В общем, нормальные люди не совались, да и при прошлых Императорах большую часть аномальной зоны обнесли забором, чтобы путники не попадали сюда случайно. Здесь не работала никакая магия, зато водились жуткие твари, способные в прямом и переносном смысле выпить жертву за секунду, о чем рассказывали немногие выжившие свидетели.
Вдохновляло немного то, что хоть кто-то выбирался отсюда.
Мы шли уже пару часов, очень медленно и осторожно. Было прохладно, даже холодно, несмотря на яркое солнце, к тому же мне захотелось пить, у запасливого эльфа была вода, но я свои желания пока не озвучивала, уж очень все были напряжены, да и неизвестно, когда мы найдем еще воду. Рон и Фарн шли впереди, с оружием на изготовку, я в середине, эльф рядом, и замыкал нашу процессию Арий. Пока я не видела, что уж такого страшного в происходящем — никто не выл, не звенел цепями, тени не пробегали, да и вообще выглядело все как кучка камней под голубым небом.
Внезапно Рон остановился.
— Смотрите.
Мы посмотрели. Потом еще раз посмотрели. И не увидели ничего. Рон вздохнул — ну да, сложно иметь дело с идиотами.
— Это здание не отбрасывает тени. Везде есть — а здесь нет.
Я посмотрела еще раз. Точно. Как-будто что-то лежало на земле, препятствуя появлению тени. Проверить можно было одним способом: я взяла камешек и бросила в ту сторону. Камень со странным чпоком всосался во что-то невидимое, но в тот момент, когда я порадовалась своей находчивости, его выбросило оттуда прямо в нашу сторону, едва не задев Фарна. Только вот это уже был не камешек, а булыжник с человеческую голову.
Все посмотрели на меня недовольно.
Я на всех — независимо:
— Ладно, поняла, резких движений делать не буду. Надо сворачивать. Направо или налево?
Рон вздохнул и объявил: налево. Как-то негласно мы выбрали его лидером нашей экспедиции. Налево было так же пустынно, и я все еще не боялась. Ну подумаешь, искривление пространства какое-то, магический увеличитель. Не напал же на нас.
А вот он напал. Или оно напало. Короче, не знаю что там с родом и полом, но внезапно штуковина, которую я полагала стеной, извернулась кольцом, уподобившись большой плоской змее, и, мерзко чавкая и колотя по земле, попыталась нас подмять. Я взвизгнула от ужаса, потом еще раз от неожиданности, когда Арий схватил меня за руку и потянул куда-то в сторону. Рядом пыхтели остальные. Мы петляли, как зайцы, — бороться с этой штукой явно бы не получилось даже супермечами, которые были у всех мужчин, а значит, бегство было единственно правильным вариантом. Вот мы и мчались, не разбирая дороги. Видимо, на это и был расчет этого странного города, потому что в какой-то момент опоры под ногами не стало и все полетели в полную темноту.

35

Я пришла в себя от собственного стона. Почему-то первой мыслью было то, что стоило все-таки попить, а то где теперь искать Ариэля. У меня вырвался идиотский в такой ситуации смешок, и тут же тишину и темноту прорезал недовольный голос Ария:
— Раз смеешься, значит, в порядке. Есть здесь кто еще?
Голос доносился откуда-то из-под меня, видимо, в полете он умудрился оказаться снизу. Только сейчас я поняла, что поверхность, на которой я лежала, была мягкой и живой. Я попыталась осторожненько слезть, но на меня рыкнули и прижали снова. И действительно, мало ли что за пределами такого надежного и теплого тела. Я затихла и тут же обрадовалась, услышав стон Рона, ругань Фарна, а затем и Ари проявил себя, как всегда, с хорошей стороны. Он зажег мекхе, заменявшее в этом мире спички и абсолютно немагическое, а значит, единственно действенное. Говорю же, запасливый.
Слабый свет дал нам немного, но мы хотя бы увидели друг друга и твердый и сухой каменный пол, на котором, спасибо всем стихиям, ничего не водилось. Вспомнив про свои первые мысли, я решительно попросила флягу, попила, но немного — неизвестно, сколько нам еще обходиться без воды и еды, — и мы все вместе осторожно двинулись в одном направлении, надеясь упереться в одну из стен. Так и случилось, более того, везение решило хоть немного к нам вернуться. На стене были прикреплены старые факелы: самые обычные палки с обмотанными нитями полумха, в изобилии росшем в лесах Империи. Его волокна горели очень долго, стабильно и без чада, хранились тоже хорошо, поэтому до сих пор использовались повсеместно, наравне с магическими светильниками.
Мы взяли несколько факелов и зажгли от мекхе. Их света было достаточно, чтобы мы увидели большую полукруглую залу, абсолютно пустую, из которой вело четыре двери, сосредоточенных в одной стороне. Оставаться здесь было бессмысленным — даже если нам придется бродить в этих катакомбах до самой смерти, лучше бродить, чем лежать. Но какой выбрать путь? Пошли в самый правый — спустя несколько минут наткнулись на завал. Следующий — тупик. Третий — запертая дверь за поворотом. Как ни пытались мы найти механизм, или тайный рычаг или ключ, или выбить дверь, ничего не выходило. Значит, четвертый коридор… Но там тоже ничего не вышло — глухая стена и также никаких рычагов.
— Будем разбирать завал, — мрачно сказал Рон.
Никто не возражал. Мы практически не разговаривали, то ли силы берегли, то ли их не было — по моим внутренним ощущениям прошло уже несколько часов с момента нашего появления в Проклятом городе, и шансы на спасение все уменьшались. Без воды, без еды, без помощи, в подземелье, откуда нет выхода, мы продержимся максимум несколько суток. Самое ужасное, что даже если кто заметит наше отсутствие и сможет проследить, куда мы попали, спасти нас отсюда будет невозможно. Нами владело уныние, но мы быстро и молча прошли в первый коридор. Так же молча я подхватывала и передавала дальше камни, которые Арий и Рон поочередно отковыривали с помощью меча. Наконец в завале появился проем, достаточный, чтобы пролез самый крупный из нас. Рон посветил внутрь фонарем и решительно протиснулся внутрь. Дальше Фарн, потом и мне разрешили.
Мы стояли в таком же коридоре. Сухом, чистом и каменном. Я не могла отделаться от мысли, что все это неправильно — ну не может помещение оставаться в консервированном виде столько тысяч лет! Должна быть пыль, провалы, земля, валяющиеся камни, крысы, наконец! Да вообще все должно было стать сплошной трухой. Но выглядели катакомбы хоть и пусто, но так, будто местные покинули их только вчера. Это напрягало. Мы шли вперед, пока коридор не расширился и их не стало два.
— Надо разделяться, — сказал Тень, — время — самый ограниченный наш ресурс, надо искать выход, или вход, или что там у них есть как можно быстрее. Анна пойдет со мной, вы трое — в другой коридор.
Рон хотел было возразить, но не стал.
— Как мы свяжемся?
— Через два тапа встречаемся на этом месте. Если у вас будет завал, или запертая дверь, или еще что — возвращаетесь и идете по нашему пути.
Мы разделились, как пожелал Правящий. Он схватил меня за руку, отдав мне факел, потому что в другой руке у него был меч, и быстро повел по левому коридору. Все эти часы Арий явно злился, и сейчас я еще больше это чувствовала, правда, не понимала на что? Я попала в эту ситуацию не по своей вине. Хотя, может, он злился потому, что сам попал сюда по моей вине? Так никто и не звал, нечего было на браслет реагировать. И вообще не стоило его давать. И тут я поняла, что этот идиотский диалог с собой напоминает чисто женскую особенность «сама придумала — сама обиделась». Вот уж действительно, накрутила себя ни с того ни с сего. Зато такие размышления помогли мне отвлечься.
По дороге вдоль коридора попадались двери, сбитые из толстых деревянных досок с железными клепками. Все крепко запертые, поэтому мы проходили мимо. Впереди тоже оказалась запертая дверь, но засов был с нашей стороны. С осторожностью Арий отодвинул его, и мы вышли в комнату, напоминающую большую пирамиду. Ну или чайный пакетик одной известной марки. Арий закрепил факел, и мы осмотрелась.
Не в пример коридорам, этот зал был украшен очень необычно. Огромные каменные цветы распускались на серо-зеленых стенах, перемежались каменными же ветвями, листьями и животными. Все это покрывало каждый сантиметр пирамиды, искусно вырезанное из цельных кусков неведомым камнетесом. Завораживающее зрелище, изучать которое было не ко времени. Пол при этом был простым, состоящим из ровных квадратных плит такого же цвета, только ровно в середине было небольшое круглое отверстие. Свет факела достигал потолка, где сходились стены, там вроде бы тоже было отверстие. В помещение вела еще одна дверь, как всегда, запертая.
— Она, наверное, с той стороны закрыта.
Я говорила спокойно, бездумно водя пальцами по одному из фрагментов резьбы. Было страшно, но смысл устраивать истерику?
— Боишься? — Я вздрогнула от хриплого голоса и повернулась к мужчине. Кивнула и вздохнула:
— Слишком много опасностей для маленькой меня.
— Вот и не лезла бы! Что тебе стоило сидеть в Академии?!
Я нахмурилась:
— И сколько сидеть? Год, два, всю жизнь? Если помнишь, меня и там достали.
— Значит, этот мир не для тебя, — припечатал этот идиот и сам, кажется, замер от своих слов.
Я повернулась к нему и прошипела:
— Думаешь, я не знаю этого? Не думала об этом? Я не собиралась оказываться здесь! Но, как ни странно, я счастлива! Счастлива обрести брата, обладать магией, встретить друзей, видеть дальше и больше. Да, у меня здесь полно проблем, но есть и шанс их решить. И единственное, что не решается, это поведение твердолобого идиота, который то целует меня как ненормальный, то делает вид, что ничего не было!
Черт! Я прикусила губу, и до меня дошло, в чем я только что призналась. Стоило раньше остановиться, но что уж теперь. Одним прыжком — или как там он переместился, не знаю, была бы ниндзя, узнала бы сородича — Тень оказался возле меня, фактически навис и вынудил прижаться спиной к стене. Он поставил руки позади моей головы и наклонился вперед, так близко, что его губы оказались возле моих, а его черные глаза, выражение которых невозможно было прочесть, заглянули прямо в душу.
— Наверное… ты скучаешь по моим поцелуям?
— Н-нет… Я не то имела в виду, — проблеяла я неуверенно и попыталась отстраниться, — просто такое поведение меня удивляет, и вообще, ничуть я не скучаю, вот у меня какой выбор — целуйся не хочу хоть с кем и…
Идиотка. Попытка оправдаться мне явно не удалась.
— Значит, «хоть с кем»? И кто еще, скажи, пожалуйста, целовал тебя после меня?
Я прерывисто вздохнула, глядя, как разгорается пламя в его невероятных глазах:
— Никто.
— Никто?
— Никто!
Вот пристал!
Он же больше не тратил время на разговоры, быстро лизнул мои губы, будто вспоминая их вкус, и сначала нежно, а потом откровеннее впился в мой рот.
Весь мой опыт, даже все, что было у нас с ним раньше, не подготовили меня к этому поцелую. Это был поцелуй, дарящий силу, энергию и бесконечную радость. Поцелуй-подарок. Поцелуй-надежда. Поцелуй-отчаяние. Когда понимаешь, что дальше уже ничего не будет. Когда веришь, что дальше все возможно. Когда перестает существовать прошлое и будущее, а остается только одно — ощущение губ твоего мужчины. Меня окатило жаром и ноги подогнулись, я подняла руки, обхватила его шею и, сначала робко, а потом все сильнее прижимаясь, постаралась вернуть ему этот дар. Я выразила все свои страхи, нежность, сомнения, а затем просто забыла обо всем, будто это было в последний раз.
Той ночью, возле озера, сливались не только мы, но наши стихии и сила. Сегодня же было два человека. Тень и я. Забылись условности или недоверие, стало плевать на наши сложные взаимоотношения. Единственное, что имело значение, — это мы, наши эмоции и желания, здесь и сейчас. Мы спрятались от всего мира, и время замерло. Арий застонал и прижал меня к себе так, что в спину впилась та резьба, которой я еще недавно восхищалась, но я отметила это как-то мимоходом, погружаясь полностью в ощущения, которые дарили его губы, его руки, уже расстегивающие мою рубашку, его горячее тело, прижимающее меня к стене.
Вот только звук отодвигаемого засова и возглас наших друзей проигнорировать не было возможности. Мы отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Черт, как не вовремя! Правда, я так до конца и не могла бы объяснить самой себе, что именно не вовремя — наш поцелуй или то, что нас прервали.
— Нашли что-нибудь? — голос Рона был спокоен, а вот настойчивый взгляд меня смутил. Но никто не решился заострять внимание на ситуации.
— Вот, — сказала я, поразившись, как хрипло звучит мой голос, застегнула одежду и обвела рукой помещение. — Это… пирамидка. Получается… оба коридора вели сюда, только ваш был… длиннее.
— Зорх их раздери! — Фарн зло ругался и не скрывал эмоции. — Это полный тупик! Отсюда один путь, через завал в первую комнату, но и там ничего нет!
— Я бы так не сказал, — голос Ариэля был задумчив и мы глянули на него с надеждой. — Эта пирамида напоминает мне ритуальный шатер эльфов, у нас он, правда, круглый. Так вот, в него тоже два коридора ведут — по одному приходят темные эльфы, по другому — светлые. Но жрецы… Они появляются из середины, в полу должны быть ход и лестница в нижние помещения храма, которые и являются для них основными. Я незнаком с верой тарантов, но если предположить, что это помещение тоже только для видимой, ритуальной части, то и здесь должен быть внизу сам храм, куда был доступ только жрецам. Он еще глубже под землей.
Чудесненько. Значит, мы в местной церкви. Сейчас полик простучим и найдем дверку. Я бухнулась на колени и принялась искать рычаг, кнопку и все что угодно, лишь бы не смотреть на Тень. И так щеки горели как обожженные.
Спустя некоторое время эльф воскликнул:
— Нашел! — надавил на какую-то педаль и открыл проход вниз ровно посредине залы. Мы опять разобрали факелы — я взяла даже два, хоть какое-то оружие — и начали спускаться по лестнице, довольно длинной и крутой. В итоге снова коридор, но шире. И камень здесь светлый и немного светился. Направо или налево?
Пошли направо. Дверей больше не попадалось, а коридор все расширялся и как-то не очень хорошо пахло. Вскоре стало намного светлее, и я почувствовала смутное беспокойство, перерастающее в сильную панику. И не зря. Потому что, как только коридор окончательно расширился и превратился за углом в большую квадратную залу, мы увидели, что там нас ожидало и то, что пахло. Точнее, кто.
Все, больше никогда не буду смотреть фильмы про зомби. И ужасы не буду смотреть. Вообще ничего не буду смотреть! То, что я и не смогла бы это сделать в этом мире, меня не волновало. Перед нами была живая масса, состоящая из слипшегося мяса. Точнее, из клубка освежеванных гуманоидов, сочащихся кровью и какой-то черной хренью, с провалами глаз, носа, полупрозрачными окровавленными крыльями из кусков костей и кожи и с жуткими острыми зубами, которые тут же ощерились. Вся эта масса при нашем появлении дико взвыла, расплелась и уже в виде отдельных существ понеслась в нашу сторону.
— Бежи-и-им!!!
И мы побежали. Арий тащил меня за руку — один факел я швырнула в сторону мяса. Я никогда так не бегала. Потому что это реально был ужас. Меня тошнило от страха и запаха, перед глазами стояли эти существа, а не стены и коридоры, по которым мы проносились, но я бежала, ведомая твердой рукой, и эта рука была единственной надежной вещью в моей жизни.
Пока эта рука в моей — я жива.
На одном из поворотов я потеряла второй факел, но это не имело значения — свет от каменных стен был достаточно ярким, чтобы освещать наш путь к смерти. Я не знаю, сколько прошло времени, мне казалось мы бежали не меньше получаса, в боку кололо, пот заливал глаза, но останавливаться было нельзя. Сзади выли и клацали зубами, вонь стояла непередаваемая.
А мы бежали.
Наконец влетели в огромный зал с каким-то каменным алтарем, ближе к противоположной стене, и поняли, что все. Добегались. Выход из этого зала был один — и из него вываливались твари. Камень был ненадежной преградой, но меня попытались спрятать за него, а мужчины встали кругом и начали отбиваться мечами. Было ощущение, что я в центре гигантской мясорубки. В сторону отлетали руки и ноги, брызги крови и вонючей слизи, меня постоянно толкали, я услышала, как застонал Фарн, которого схватило мерзкое существо, увидела, как пытаются утащить и погрести под своей массой Ари, но и его отбили.
Но что бы мы ни делали, это было последним вздохом перед смертью. Зато у нас было несколько дополнительных минут. Пусть это и немного, но это были минуты нашей жизни. Последние минуты. Жаль, что я ничем не могла помочь.
Я расплакалась, бессильно навалившись на камень. Закрыла глаза и замерла, дрожа на теплеющей поверхности алтаря. Вот и все.
Что ж, пусть Пределы станут нашим новым домом…

Продолжение следует